Главная » Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона


16:27
Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
Ева
Ева – праматерь человеческого рода, жена Адама. Евр. название ее Chavvah, что значит «жизнь», так как она именно послужила источником жизни для всего человечества. Она была сотворена из ребра Адама, это означает ее органическую духовную близость к мужу, для которого она служит соответствием и дополнением, являясь его «помощницей». Подтверждение этого повествования можно найти в арабской поговорке: «ты мое ребро», означающей теснейшую дружбу и сообщество. Поддавшись искушению змия, Е. первая вкусила запрещенного плода. В дальнейшей библейской истории об Е. совсем не упоминается. В Нов. Зав. о ней говорится только как о виновнице грехопадения человечества (2 Кор. XI, 3; 1 Тим. II, 13). Позднее у Иудеев ходило немало легендарных сказаний об Е., а у гностиков было даже особое «Евангелие от Евы».
А. Д.
Евангелие
Евангелие – общее название для первых четырех книг новозаветной части Библии (здесь имеются только в виду Евангелия канонические). Слово «евангелие» происходит от греческого euaggelion – добрая весть, благовествование, и прилагается к этим книгам потому, что в них излагается «добрая весть» о жизни и учении Христа, явившегося для спасения человечества. В своей совокупности они, сообразно с их числом, называются Четвероевангелием. Из четырех Е. первые три обыкновенно называются синоптическими (Е. от Матфея, Марка и Луки) – от греческого слова синопсис, соответствующего лат. conspectus. Это название дано им потому, что они весьма близки между собою по плану и по содержанию, которое легко может быть расположено в соответствующих таблицах. Термин этот не древнее XVI века (впервые встреч. у Георгия Сигелия в его «Sinopsis historiae Jes. Christi», 1585 г.). В каждом из синоптических Е. есть, однако, и особенности; экзегетика выработала даже числовую формулу, определяющую их сходство и отличие. Если, по этой формуле, все содержание отдельных Евангелий (включая и четвертое) определить числом 100, то получаются следующие цифры: у Матфея 58 % сходного с другими содержания и 42 отличного от других; у Марка 93 % сход. и 7 отличн.; у Луки – 41 и 59, у Иоанна – 8 и 92. Вычислено еще, что все количество стихов, общих всем синоптикам, восходит до 350; затем у Матфея 350 стихов ему исключительно свойственных, у Марка – 68, у Луки – 541. Сходства главным образом замечаются в передаче изречений Христа, разности – в повествовательной части. У Матфея повествование занимает около 1/4 всего Е., у Марка 1/2, у Луки 1/3. Когда Матфей и Лука в своих Евангелиях буквально сходятся между собою, с ними всегда согласуется и Марк; сходство между Лукой и Марком гораздо ближе, чем между Лукой и Матфеем; когда у Марка имеются дополнительные черты, они обыкновенно бывают и у Луки, чего нельзя сказать о чертах, встречающихся только у Матфея, и, наконец, в тех случаях, где ничего не сообщает Марк, св. Лука часто отличается от Матфея.
Время происхождения Е. не может быть определено с безусловною точностью, но должно быть отнесено ко второй половине первого века. Первыми новозаветными книгами несомненно были послания апостолов, вызванные необходимостью поучения новооснованных христианских общин; но скоро явилась потребность и в книгах, в которых подробно излагалась бы история земной жизни Иисуса Христа. Отрицательная критика школы Баура сделала попытку отнести происхождение Е. к концу II века, с целью подорвать их историческую достоверность; но уже ученики Баура (Целлер, Фолькмар, Гильгенфельд) допускают большую древность Е. В ее пользу говорят новейшие открытия в области древней патристической литературы. Можно полагать, что Матфей написал свое Е. около 50 – 60 гг. по Р. Х., Марк и Лука – несколько лет спустя и во всяком случай ранее разрушения Иерусалима, т. е. раньше 70 г., а Иоанн – в конце I века, в преклонном возрасте. Язык, на котором написаны Е., греческий, не классический, а так называемый александрийский, наиболее в то время распространенный. Написанные на нем книги могли быть свободно читаемы самыми разноплеменными народами – от берегов Атлант. океана до Евфрата и далее; знание его считалось необходимою принадлежностью образования у всех народов, входивших в состав Римской империи. Из авторов Е. Матфей и Иоанн были апостолами и очевидцами служения Христа; другие двое были тем, что Блаж. Иероним наз. «мужами апостольскими». Св. Марк, по всей вероятности, был даже очевидцем служения Христа в последний период Его жизни; в церкви от глубокой древности сохранялось предание, что его Е. носит на себе следы непосредственного влияния со стороны ап. Петра. Лука прямо заявляет, что он не был очевидцем служения Христа (хотя, по преданию, принадлежал к числу 70 учеников); но он воспользовался теми записями, которые уже существовали до него касательно жизни и учения Христа. Кроме того, он, как ближайший последователь ап. Павла, ясно изобразил в своем Е. воззрения этого величайшего из апостолов. Таким образом Е. в сущности происходят от четырех великих апостолов: Матфея, Петра, Павла и Иоанна. Насколько авторы Е. находились в зависимости от прежде существующих записей о жизни и деятельности Христа – этот трудный вопрос породил множество теорий, часто противоречивых. Что такие записи существовали, об этом прямо свидетельствует Лука во введении к своему Е. («Как уже многие начали составлять повествования» и пр.). Весьма вероятно, что уже в первые дни христианской церкви среди христиан обращался целый круг авторитетных устных преданий, которые, под руководством апостолов, как очевидцев самых событий, стремились получить твердо установившуюся форму. Изустно передаваемый сказания вскоре, поэтому, занесены были некоторыми из учеников в письмена; такие записи естественно могли послужить первичными материалами и источниками для тех «многих, которые начали составлять повествования», и наиболее достоверные сведения из них могли, затем, войти и в самые Е. Что евангелисты не находились в безусловной зависимости от предшествовавших им записей и повествований, об этом ясно свидетельствует то великое различие, какое существует между синоптическими Е. и Е. Иоанна. Синоптики повествуют почти исключительно о деятельности Христа в Галилее, Иоанн – о деятельности Его в Иудее. Синоптики главным образом повествуют о чудесах, притчах и внешних событиях в Его жизни, а Иоанн ведет рассуждение о глубочайшем ее смысле. Вообще Е. Иоанна отличается большею духовностью и, так сказать, идеальностью, которая и дала повод критикам к предположению, что оно дает не историю, а аллегорию жизни Христа. При всем различии между Е., они чужды противоречий; при внимательном рассмотрении можно найти ясные признаки согласия между синоптиками и Иоанном, даже в изложении фактов внешней жизни Христа. Иоанн мало рассказывает о галилейском служении Иисуса Христа, но он несомненно знает о неоднократном продолжительном пребывании Его в Галилее; синоптики ничего не рассказывают о ранней деятельности Иисуса Христа в Иудее и Иерусалиме, но намеки на эту деятельность часто встречаются и у них. Так, и по их свидетельству у Христа там были друзья, ученики и приверженцы, напр. владелец горницы, где происходила тайная вечеря, и Иосиф Аримафейский. Особенно большое значение в этом отношении имеют известные слова: «Иерусалим, Иерусалим! Как часто хотел Я собрать твоих детей, как курица собирает своих птенцов», – выражение, которое, очевидно предполагает многократное или долгое пребывание Христа в Иерусалиме. Синоптики, правда, не рассказывают о таком великом чуде, как воскрешение Лазаря, но Лука хорошо знаком с сестрами его в Вифании, и в немногих чертах изображенный им характер этих сестер согласуется с тем, что рассказывает Иоанн об образе действий их по случаю смерти брата. Многие изречения, приводимые Иоанном, ясно напоминают собою беседы Христа, приводимые синоптиками. Так известное изречение, приводимое Матфеем: «Все предано Мне Отцом Моим» (XI, 27) – весьма близко к тем, которыми преисполнено Е. Иоанна. Правда, беседы Христа у синоптиков носят в общем иной характер, чем у Иоанна: там они популярны, ясны и состоят из наглядных притч и пояснительных примеров, а у Иоанна – глубоки, таинственны, часто трудны для понимания, как будто и говорились не для толпы, а для более тесного круга слушателей. Но одно не исключается другим; различные способы речи могли вызываться различными условиями и обстоятельствами. Как у синоптиков, так и у Иоанна Христос изображается окруженным народными толпами; трудно было бы понять, как Он мог своим словом увлекать толпу, если бы говорил только так, как это изображается у Иоанна. С другой стороны, и вся полнота знания о Христе, как Богочеловеке, появляющаяся в христианской церкви с самых древних времен, была бы непонятна, если бы Христос не говорил возвышенно-таинственных бесед, какие излагаются у Иоанна. Если синоптики выставляют более человеческую сторону в Христе, изображая Его как к Сына Человеческого, сына Давидова, а Иоанн, напротив, выдвигает божественную сторону и выставляет Его как Сына Божия, то это еще не значить, что у синоптиков отсутствует божественная сторона, или у Иоанна – человеческая. Сын Человеческий есть также и у синоптиков Сын Божий, которому дана всякая власть на небе и на земле. Сын Божий у Иоанна есть также и истинный человек, который идет на брачный пир, дружески беседует с Марфой и Марией и плачет у гроба своего друга Лазаря. Синоптики и Иоанн, таким образом, дополняют друг друга и только в своей совокупности дают совершеннейший образ Христа, каким Он воспринят и проповедуется церковью. Древние христианские писатели сравнивали Четвероевангелие с рекой, которая, выходя из Эдема для орошения насажденного Богом рая, разделялась на четыре реки, протекавшие по странам, изобиловавшим всякими драгоценными камнями и металлами. Еще более обычным символом для четырех Е. была таинственная колесница, которую пророк Иезекииль видел при р. Ховаре (I, 5 – 26) и которая состоит из четырех четырелицых существ, напоминающих собою человека, льва, тельца и орла. Эти существа, взятые в отдельности, сделались эмблемами для евангелистов: христианское искусство, начиная с V в., изображает Матфея с человеком или ангелом, Марка со львом, Луку с тельцом, Иоанна с орлом. Причиной такого сочетания было то соображение, что Матфей в своем Е. выдвигает особенно человеческий и мессианский характер Христа, Марк изображает Его всемогущество и царственность, Лука говорит о Его первосвященстве (с которым связывалось жертвоприношение тельцов), а Иоанн, по словам блаж. Августина, «как орел парит над облаками человеческой немощности».
Самым ранним из Е. признается Е. от Матфея. Автор его, ап. Матфей, был сборщиком податей и пошлин, и следов. должен был уметь читать и писать. Свое Е. он, по преданию, написал на еврейском языке, так как предназначал его в поучение своим единоплеменникам, в особенности книжникам. Еврейский подлинник вскоре был переведен на греческий язык, и этот перевод и дошел до нас. Сообразно с назначением Е., в нем доказывается обращенным Иудеям, что Иисус и есть Мессия, Которого они ожидали. Следя за событиями земной жизни Христа, Матфей при каждом случай отмечает, как то или другое из них находится в теснейшем соотношении с ветхозаветными пророчествами. Отсюда постоянные повторения: «сие произошло, да сбудется реченное Господом чрез пророка, который говорит» то-то и то-то (I, 22; II, 15, 23 и др.). Всех ссылок на Ветхий Завет у Матфея не менее 65: в 43 случаях делается буквальная выписка, а в остальных – лишь указание на общий смысл. Е. от Матфея состоит из 28 глав, начинается изложением родословия Христа от Авраама и оканчивается прощальною беседою Спасителя с апостолами перед вознесением, когда Он повелел им идти с проповедью о христианстве по всем народами, обещая пребывать с ними «во все дни до скончания века».
Второе Е. написано св. Марком, который в юности носил двойное имя – Иоанна Марка, причем последнее имя, как довольно употребительное у римлян, впоследствии заменило первое. Слушатели ап. Петра желали получить письменное изложение его учения. В ответ на эту просьбу Марк изложил все, что слышал от ап. Петра о земной жизни И. Христа, в форме чрезвычайно наглядной и живописной. Е. свое Марк, по-видимому, предназначал для язычников. В нем редко делаются ссылки на Ветхий Завет, но зато часто объясняются различные иудейские обычаи, как ядение опресноков в праздник пасхи, омовение рук и сосудов. Е. написано Марком или в Риме, или в Александрии. В нем изображается по преимуществу время торжественного служения Мессии, когда Он победоносно выступал против греха и злобы мира сего. Е. Марка состоит из 16 глав, начинается явлением Иоанна Крестителя и оканчивается сообщением, как после вознесения Христа апостолы пошли проповедовать учение Христово. В нем одном только, между прочим, рассказывается эпизод о неизвестном юноше, который в ночь взятия Христа воинами, выбежал на улицу в одном одеяле, и когда один из воинов схватил его за одеяло, то, вырываясь из рук воина, он оставил одеяло в его руках, и убежал совершенно нагой (XV, 51, 52). По преданию, этот юноша и был сам св. Марк.
Третье Е. написано св. Лукой (Лука – сокращ. форма от Лукан или Луцилий), сотрудником апостола Павла во время его миссион. путешествий. Во время этих путешествий он научился понимать учение апостола, как глубокое воспроизведение и истолкование учения Христова в его разнообразных приложениях. Это и послужило для него побуждением написать Е., которое он в частности предназначал для некоего «достопочт. Феофила», очевидно пользовавшегося большим уважением в церкви и желавшего «узнать твердое основание этого учения, в котором был наставлен». До этого времени уже были в обращении первые два Е., а также и другие отрывочные записи «о совершенно известных событиях»; но св. Лука хотел, «по тщательном исследовании всего сначала, по порядку описать» достопочтенному Феофилу земную жизнь Христа, насколько он знал о ней от «очевидцев и служителей Слова» (I, 1 – 4). Так как Феофил, по предположению, был из язычников, то и все Е. Луки написано для христиан из язычников. Поэтому родословие Христа в нем ведется не от Авраама только, как в Е. Матвея, а от Адама, как родоначальника всех людей. Жизнь Христа у него излагается преимущественно с историч. стороны, и рассказ отличается обстоятельностью, особенно в первых главах, где излагаются события, предшествовавшие рождению Христа и его сопровождавшие. Е. состоит из 24 глав и заканчивается повествованием о вознесении Христа на небо.
Четвертое Е. написано в Эфесе «возлюбленным учеником» И. Христа, Иоанном, который, по высоте своего учения о Боге-Слове, получил почетное название Богослова. После разрушения Иерусалима Эфес сделался средоточием христианской церкви на востоке; вместе с тем он был вообще центром умственной жизни востока, так как здесь сталкивались представители как греческой, так и восточной мысли. Там учил и первый ересиарх, Керинф, который искажал христианство привнесением в него греко-восточных элементов, заимствованных им из Александрии. При таких обстоятельствах особенно необходимо было для церкви иметь руководство в вере, обеспечивающее от заблуждений. Имея в лице апостола Иоанна одного из ближайших свидетелей и очевидцев «служения Слова», христиане Эфеса стали просить его, чтобы он описал им земную жизнь Христа Спасителя. Когда они принесли Иоанну книги первых трех евангелистов, то он похвалил их за истинность и правдивость повествования, но нашел, что в них много опущено весьма важного. При повествовании о Христе, пришедшем во плоти, необходимо говорить о Его Божестве, так как иначе люди с течением времени начнут судить и думать о Христе лишь по тому, каким Он являлся в земной жизни. Е. Иоанна начинается, поэтому, не с изложения человеческой стороны в жизни Христа, а именно божественной стороны – с указания на то, что воплотившийся Христос есть Слово изначальное, то самое, которое, «в начале было у Бога и само было Бог», тот Логос, чрез который произошло все существующее. Такое указание на Божество и предвечное бытие Христа необходимо было также в виду распространявшихся Керинфом лжеучений касательно Иисуса, которого он считал лишь простым человеком, принявшим на себя божество только временно, в период от крещения до страданий, а также в виду александрийского умозрения о разуме и слове (Логосе), в их приложении к отношению между Богом и Его Словом изначальным. Дополняя синоптиков, св. Иоанн описывает преимущественно деятельность Христа в Иудее, подробно рассказывая о посещении Христом Иерусалима по большим праздникам вместе с другими паломниками. Е. от Иоанна состоит из 21 главы и заканчивается свидетельством самого автора, что «истинно свидетельство его».
Литература предмета чрезвычайно обширна; здесь достаточно указать только наиболее выдающиеся сочинения, в особенности те, которые послужили поворотными пунктами в развитии вопроса о происхождении Е. Вопрос этот получил научную постановку в XVIII в., когда исследователи, не довольствуясь традиционным взглядом, впервые отнеслись к нему критически. Вместо принятого воззрения, по которому первым по времени Е. признавалось Е. Матфея, явились исследователи, признававшие таковым Е. Луки (Вальх, Гаренберт, Макнайт и др.). Но эта теория настолько не соответствовала очевидным данным, что скоро старшинство было перенесено на Е. Марка (Storr, «Ueber den Zweck der evang. Gesch. des Joh.», Тюбинг., 1786, а также «De font. evang. Matth. et Luc.» 1794), и весь интерес затем сосредоточился на вопросе: считать ли это Е. источником, или извлечением по отношению к первым двум. Грисбах (в своем «Comm. qua Marci evang., etc.» Иена, 1789) дал перевес последнему воззрению. Этот вопрос на время отодвинут был новой теорией Эйхгорна (в его «Einleit. in d. N. Т.» 1804), который источником для всех синоптических Е. признавал особое краткое сочинение на арамейском языке. Хотя эта теория не имеет никаких исторических оснований и есть дело чистого умозрения, однако она нашла горячих поборников в лице Грау, («Neuer Versuch etc.» 1812), Циглера и др. В своей решительной форме теория Эйхгорна, однако, продержалась недолго, и критика опять занялась вопросом о старшинстве одного из начальных Е.; опять многие исследователи остановились на Марке, как самом древнем евангелисте (Knobel, «De evang. Marci origine», Бресл., 1831; Reuss, «Gesch. d. H. Schrift», 1843 и др.). Затем выступила тюбингенская школа, с своей резко обозначенной теорией о позднем происхождении Е. (Baur, «Krit. Untersuch. ubег die kanon Ev.», Тюб., 1847), и эта теория надолго заняла собою умы исследователей, пока сознание ее несостоятельности не выдвинуло опять на сцену прежние вопросы о первоисточнике, который по-прежнему стали видеть в Е. Марка, хотя более утонченная критика нашла возможным различать наличного Марка от особого Urmarcus, который послужил источником для самого Марка (Вейсс, Гольцман, Шенкель и др.). В конце концов критика едва ли не начинает вновь склоняться к тому традиционному взгляду, от которого она усиливалась освободиться. См. I. F. Bleek, «Einleitung in die H. Schrift» (ч. II, изд. 4, 1886); В. Weiss, «Lehrbuch der Einleitung in d. N. Т.» (2 изд. 1889) и др. В русской литературе: арх. Михаила, «Введение в новоз. книги» (перевод сочин. Герике, М., 1864); его же, «О Е. и евангельской истории» (изд. 2-е, М., 1870) и др. Лучший свод содержания четырех Е. в одно связное повествование см. у преосв. Феофана, в его труде: «Евангельская история о Боге Сыне и пр.» (М., 1885).
А. Лопухин.
Евангелическая церковь
Евангелическая церковь. В начале XIX в., под влиянием реакции в сторону религиозного чувства и против рационализма, в Германии возникла мысль о восстановлении церковной организации первых времен протестантства, с объединением в одно целое не только разных партий в лютеранстве, но и реформатов, последователей Кальвина и Цвингли, под именем церкви евангелической (Evangelische Kirche). Эта мысль нашла себе сильных поборников в лице нескольких знаменитых богословов (Шлейермахера, де Ветте и др.), а главное – в лице короля прусского, Фридриха Вильгельма III. В 1817 г., в трехсотлетнюю годовщину реформации, в разных местах Германии, особенно в Пруссии, последовало соединение лютеран с реформатами, под именем протестантской унии. Несмотря, однако, на авторитет верховной власти и на усилия суперинтендентов и консисторий, это направление не нашло себе общего признания. В силу основного принципа протестантства – принципа свободы исследования веры, – в недрах Е. церкви не прекращалась и не прекращается борьба различных взглядов на источники и состав церковного учения. Ортодоксы настаивают на важности различий между лютеранством и реформатством, особенно в учении о таинствах вообще и в частности о евхаристии, а также на необходимости внешнего авторитета, общеобязательного для верующих, причем одни («старолютеране») довольствуются авторитетом символических книг первой эпохи лютеранства, другие («новолютеране») учат о необходимости, кроме того, авторитета церкви и пастырей. Главными сторонниками эта партия имеет деревенских пасторов. Она отличается примирительным направлением по отношению к католичеству и старается над проповедью церковною возвысить внешний культ и таинства. Прямую противоположность ортодоксам составляют свободно-мыслящие богословы, или так называемые субъективисты, представители спекулятивного богословия, девиз которых – возможно большее сближение с современною наукою, безусловная самостоятельность в религиозных воззрениях. Несмотря, однако, на блестящие успехи научного богословия в Германии, господствующую партию в Е. церкви образуют доселе приверженцы унии и т. н. посредствующего богословия, которые домогаются объединения лютеран с реформатами, то под условием полного отрицания отдельных символов каждого из этих исповеданий, на одинаково для всех авторитетной почве учения чисто евангельского, то с сохранением этих символов, в смысле полного единения лишь в богослужении и жизни. После 1848 г. уния подверглась было гонению со стороны прусского правительства; но затем в 1855 и 1857 гг. были разрешены «собрания евангелических христиан Германии и других стран», на которых присутствовали не только лютеране, но и реформаты всех протестантских стран, и даже свободно-мыслящие. На сторону св. унии стали высшее церковное управление Голландии, многочисленные протестанты Франции (с Фр. Моно во главе) и Швейцарии (Мерль д'Обинье), так называемый евангелический союз в Англии. Большое содействие унионистам в евангелической церкви оказал так называемый протестантской союз, основанный 20 сент. 1863 г. и имеющий задачей защиту протестантства, но протестантства обновленного, приведенного в согласие с идеями Евангелия, а также с просветительными началами современной образованности. Он отрицает все вероучительные формулы и символические книги, как изобретения человеческие, без нужды стесняющие благочестие и богословскую науку, и требует, чтобы евангелическая церковь была Евангельскою, т. е. чтобы единственным ее основанием и предметом ее веры были лицо, дело и учение Иисуса Христа, и осуществление этого учения в жизни. Другою силою, поддерживающею унионистскую партию в евангелической церкви, служит союз Густава Адольфа. Что касается по организации Е. церкви в Пруссии, то в 1850 г. был учрежден «верховный совет евангелической церкви» (Evangelischer Ober-Kirchen-Rath), состоящий из десяти членов (семи духовных лиц и трех мирян). Одним из первых дед этого совета был проект учреждения синодов – окружных (Kreis-Synoden), провинциальных и генерального, целью которых было ослабить силу консисторий и суперинтендентов и сделать Е. церковь вполне народною. Осуществление этих проектов замедлилось на долгое время, по причине почти общего ропота пасторов и консисторий, опасавшихся ограничения их господства над приходами. Только благодаря помощи «протест. союза» проекты окружных и провинциальных синодов были, в 1873 г., утверждены королем (текст их см. в «Прав. Обозр.» 1868 г.). Пользуясь содействием «Союза» и, во многом ему сочувствуя, «Совет» отказывался, однако, от полной солидарности с ним, и, сдерживая ортодоксальную ревность консисторий, в то же время (в 1867 г.) высказывался за авторитет символических книг. Такая постановка дела не удовлетворила большинства членов Е. церкви. Шенкель, главный вождь унионистов, заявил, что уния возможна только под условием отрешения от всех частных вероисповедных признаков. С другой стороны, напр., все ганноверское духовенство было против Унии в каком бы то ни было виде. На многочисленных съездах и конференциях (1870 – 1880) постановлялись самые разнообразные решения, расходившиеся иногда с формулированными церковным советом воззрениями церкви. Как бы в ответ на это, церковный совет решительно отверг право даже окружных синодов обсуждать вопросы церковного учения. В 1875 г. король прусский утвердил уложение о генеральном синоде Е. церкви, составляющем довершение нового устройства Е. церкви. Он состоит из 150 членов, избранных провинциальными синодами, из шести членов от богословских факультетов шести университетов, из генерал-суперинтендантов и 30 членов, назначенных вороною. Одна треть членов состоит из духовных должностных лиц, другая треть – из светских лиц, принадлежащих к провинциальным синодам или общинным церковным советам. Все избранные должны иметь не менее 30 лет. Генеральный синод охраняет, вместе с правительством, церковь и ее единство, содействует развитию ее учреждений, соединяет учительское сословие и общины для совокупной деятельности в устроении церкви и в делах ее благотворительности, полагает границы провинциальной церковной самостоятельности и защищает ее в этих границах, содействует общению между прусскою церковью и другими частями евангельской церкви. Законы церковные, предлагаемые генеральным синодом, представляются на рассмотрение короля, который утверждает их не прежде, как по заявлении министра исповеданий, что с государственной точки зрения против них не может быть возражений. Генеральный синод имеет контроль над фондами и доходами, которыми управляет верховный церковный совет, и постановляет определения относительно введения и отмены сборов. Он созывается в обыкновенные собрания чрез каждые шесть лет, а в чрезвычайные – во всякое время, по определению короля, от которого зависит и продолжительность собрания. Выбор синодального представительства и синодального совета производится генеральным синодом каждые 6 лет. Первое состоит из президента, вице-президента и пяти асессоров и составляет самостоятельную коллегию, заменяющую синод в промежутки между его сессиями, подготовляющую и применяющую его решения. Синодальный совет ежегодно созывается в Берлине, чтобы вместе с церковным советом рассуждать о делах церкви; он состоит из 17 членов, избираемых по три или по два от всех провинций.
– Этим положением далеко не все остались довольны. Многие находили, что все осталось по-прежнему, так как министр, чрез которого делаются доклады королю, имеет право и не представлять доклада; другим не нравилось установленное новым порядком участие мирян в церковных делах; ортодоксам вообще новый порядок казался слишком либеральным. Положение 1876 г. о генеральном евангелическом синоде, с подведомственными ему учреждениями, составляет, однако, и теперь основание устройства Е. церкви. См. Nippold, «Handbuch der neuesten Kirchengeschichte seit der Restauration von 1814» (1867); "Schwarz, «Zur Geschichte der neuesten Theologie» (1856); Hundeshagen, «Der deutsche Protestantismus» (1854); Jorg, «Neueste Geschichte des Protestantismus» (1858); И. Осинин, «Письма о церк. состоянии Запада» («Христ. Чтение», 1862 и 1865 гг.); Кустодиев, «О совр. сост. церков. жизни за границей» («Христ. Чтение», 1870 г.) Н. Марков, «Приход в Е. церкви Пруссии» (в журнале «Странник» 1887 г.). Повременные известия о церковной жизни в Германии см. в хронике журнала: «Чтения в Московск. обществе любителей духовного просвещения» за 1863 – 88 гг.
Н. Б.
Евгений Савойский
Евгений Савойский, принц кариньянский, маркграф Салуццо, австр. генералиссимус (1663 – 1736), младший сын принца Е. Морица Савойского. Оскорбленный отказом Людовика XIV дать ему полк, он оставил Францию, поступил волонтером в австр. войско и во время нашествия Кара Мустафы (1683) на Вену приобрел большую славу. В 1690 г. он был назначен командующим австр. войсками в Италии и соединился с герцогом савойским Виктором-Амедеем. Последний, вопреки советам Е., вступил с французами в бой при Стаффарде, был разбит, и только храбрость и распорядительность Е. спасли союзные войска от окончательной гибели. В 1691 г. Е. принудил маршала Катина снять осаду кр. Кони; в 1691 г., с авангардом армии герцога савойского, вторгся в Дофинэ и овладел несколькими крепостями. В 1697 г. он одержал блистательную победу над турками при Зенте, способствовавшую заключению, в 1699 г., выгодного для Австрии Карловицкого мира. В 1701 г., назначенный главнокомандующим в Италии, он совершил трудный переход через Тридентские Альпы и, после побед при Капри и Киари, занял Ломбардию до р. Олио. Кампанию 1702 г. он начал внезапным нападением на Кремону, причем был взят в план маршал Виллеруа; затем весьма искусно оборонялся против превосходных сил маршала Вандома. Назначенный президентом гофкригсрата, Е. принял ряд мер, спасших Австрию от величайшей опасности, в которую поставили ее восстание венгерцев и успехи французов в Баварии. В 1704 г., вместе с герцогом Мальборо, Е. одержал победу при Гохштедте, которая повела к отпадению Баварии от союза с Людовиком XIV. В 1705 г. Е. был послан в Испанию, где остановил успехи Вандома, а в 1706 г. одержал победу под Турином, заставившую французов очистить Италию. В 1707 г. он вторгся в Прованс и осаждал Тулон, но безуспешно; в 1708 г., вместе с Мальборо, разбил Вандома при Уденарде и взял Лилль, а в 1709 г. нанес Виллеруа поражение при Мальплаке. В 1712 г. Е. был разбит при Денеке и в 1714 г. подписал Раштадтский мир. В 1716 г он разбил турок при Петервардейне и взял Темешвар, а в следующем году одержал решительную победу под Белградом. Эти победы нанесли сильный удар могуществу турок в Европе и привели к заключению Пассаровицкого мира. До 1724 г. он был штатгальтером в австр. Нидерландах. Карл VI относился к Е. не с таким доверием, как Леопольд I и Иосиф I; враждебная ему партия при дворе усилилась, но все же его влияние чувствовалось при решении всех важных государств. вопросов. В роли главнокомандующего Е. появился еще раз; в войне за польское наследство (1734 – 35), но скоро был отозван. Отличительные черты принца Е., как полководца – смелость и решительность, основанная на глубоком понимании противников и данной обстановки, неистощимость в приискании средств для осуществления намеченных планов, хладнокровие в самые критические минуты и уменье привязать к себе сердца солдат. Ему поставлен памятник в Вене. «Feldzuge des Prinzen Eugen von Savoyen» (Вена 1876 – 83); кн. Голицын, «Великие полководцы истории» (СПб. 1875); Kausler, «Das Leben des Prinzen Eugen v. Savoyen» (Фрейб. 1838 – 39).
Евмениды
Евмениды (EumenideV, подразум. Jeai) – милостивые, благожелательные (богини) – одно из названий женских божеств, наиболее известных под именем эринний, у римлян фурий, что значит гневные, яростные, богини мстительницы; именуются также величавыми (Potniai), досточтимыми (Semnai). По Гесиоду, Е. – дочери земли, оплодотворенной каплями крови старейшего божества Урана, оскопленного сыном его, Кроном. Это – объяснительный миф позднейшего происхождения, приурочивающий родословную Е. к первому в мире насилию против родителя. По Эсхилу, Е. – дочери Ночи; Софокл называет их детьми мрака и земли. В мифах, к ним относящихся, Е. – земные божества, находящиеся в теснейшей связи с исконными правилами и устоями человеческого общежития. Они неусыпно наблюдают за тем, чтобы от века установленные отношения между старшими и младшими, родителями и детьми, богатыми и бедными, благоденствующими и несчастными и т.п. не были нарушаемы к выгоде одной стороны на счет другой. Есть Эриннии отца, матери, родителей, также детей, нищих, т. е. всякого, кто обижен и чья обида вопиет о мщении. Воплям и проклятиям жертвы внемлют богини и преследуют виновного без устали и пощады, не только на земле, но и в преисподней, после смерти, пока мера мщения не исполнится. Уже в Илиаде богини-мстительницы живут в преисподней. «Бродящими во мраке», где гнездятся преступления, «жестокими», «свирепыми», «гибельными» называются они у Гомера. Одна из Е. носит имя Мегеры. В рисунках на вазах Е. неоднократно изображаются в роли наказующих божеств в преисподней. Наружный вид богинь, свирепых, кровожадных и беспощадных, внушал жертвам ужас и отвращение. Старые, седые, со злобным кровавым взором, со змеями в волосах, Е. или лают как собаки, или ревут как разъяренные быки; змеи обвивают их туловище, ползут по плечам, или в руках богинь шипят и с открытою пастью тянутся к жертве; иногда Е. изображаются с бичом в руке, с факелом, освещающим путь в погоне за виновным. Пифия в ужасе бежит из святилища Аполлона при виде Е., расположившихся у жертвенника. Аполлон гонит их из своего храма туда, где виновных казнят, где раздаются стоны измученных преступников. Не одною смертью карают богини: с момента совершения преступления они неотступно преследуют виновного, причиняя ему мучительнейшие страдания, физические и душевные, даже за гробом. Кровь убитой матери еще не засохла на руках убийцы – а Орест испытывает уже терзания совести, и надвигающиеся «свирепые собаки матери» повергают его в невыразимый ужас. Е. – божества «быстрые», «многорукие», «многоногие», «с медными ногами» и т. п. По словам Гераклита, Е. зорко следят за тем, чтобы и во внешней природе все оставалось в своих границах. Е. карают клятвопреступление и всякое нарушение положенной человеку меры (Ил. IX. 454, 569; XIX, 86, 259, 418. Од. XV, 235; XVII, 475; XX, 66 – 78). Отсюда сопоставление Е. с богинями судьбы. «Человеку с чистыми руками не должно страшиться нашего гнева; жизнь его протекает мирно. Мы, вездесущие и мощные богини, памятуем содеянное зло, внушаем страх злодею и недоступны мольбам его. Чти алтарь правды и не попирай его нечестивой ногой, соблазняясь корыстью, ибо за преступлением последует наказание и возмездие. Чти родителей, радушно принимай странника под кровом твоим. Праведник не будет несчастлив». Трагедия Евмениды, откуда извлечены эти слова, заключает собою трилогию Эсхила Орестию, обильнейший источник ваших сведений об Е. Богини жаждут крови матереубийцы Ореста, они гонятся за ним из Аргоса в Дельфы, из Дельф в Афины, и только вмешательство «юных» божеств, Аполлона и особенно Афины, сострадательных, различающих побуждения к действию, смиряет ярость «старейших» божеств и спасает Ореста, отмстившего за смерть отца по внушению Аполлона. Первое умилостивление богинь, карающих злодеяние без внимания к его мотивам, трагик относит ко времени учреждения древнейшего судилища излюбленных граждан. У следующего за Эсхилом трагика, Софокла, те же богини милостиво принимают в своей роще возле Афин другого страдальца, Эдипа, искупившего невольную вину бедствиями и душевными страданиями (Эдип в Колоне). Под именем милостивых Е. чествовались в Сикионе и в других местах Пелопоннеса. По мере смягчения нравов, беспощадные мстительницы-богини сами находят возможным, во внимание к душевному состоянию виновного и к условиям правонарушения, освободить от наказания вопиющие по внешнему виду преступления. У Еврипида (Орест) Е. – терзания возмущенной совести преступника. В мифах об Е. трудно подыскать основания для сведения этих образов к утренней заре (М. Мюллер), или к облакам (Кун, Мангардт, Рошер); первоначальная основа мифологических представлений об Е. – бытовая и психологическая. Кроме общих сочинений по мифологии, см, O. Muller, «Aeschilos Eumeniden» (Бр., 1833); Sehomaun, «Aesch. Eum.» (1845); Nagelsbach, «De religion. Orestiam Aeschyli continentibus» (Эрл., 1848); Rosenberg, «Die Erinyen» (Б., 1874); Hild, «Elude sur les demons dans la litterat. et la religion des Grecs» (П., 1881, стр. 143 сд.).
О. Мищенко.

Ссылка на страницу: Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
Теги: Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
Просмотров: 204 | | Рейтинг: 0.0/0 Символов: 36360

ТОП материалов, отсортированных по комментариям
ТОП материалов, отсортированных по дате добавления
ТОП материалов, отсортированных по рейтингу
ТОП материалов, отсортированных по просмотрам

Всего комментариев: 0
avatar


close