Главная » Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
16:36
Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
Жирафа
Жирафа – животное из сем. жирафовых или покатоспинных (Camelopardalidae s. Devexa), подотряда жвачных (Ruminantia), отряда парнокопытных млекопитающих (Агtiodactyla). Единственный ныне живущий род и вид этого семейства – жирафа (Camelopardalis giraffa Schreb; слово жирафа – испорченное арабское имя животного zorafeh). Ж. самое высокое из млекопитающих, благодаря чрезвычайно длинной шее и высоким ногам. Длина тела Ж. всего 2,25 м., высота же уже в плечах три метра, а голова подымается над землей на 5 – 6 м. Длина хвоста вместе с концевой кистью волос – 1,1 м., без нее же всего 80 см. Вес – до 500 кг. Голова маленькая, вытянута в длину; большие, красивые глаза; слезных ямок (равно как и копытных желез) нет; большие очень подвижные уши. У обоих полов на голове, на границе лобных и теменных костей, пара коротких (16 см.) костяных рожков, покрытых кожей и снабженных на тупой верхушке пучком волос. Впереди рогов непарное, костяное возвышение. Тонкая, сжатая с боков шея приблизительно такой же длины, как передняя нога; вдоль шеи тянется прямостоячий гребень волос. Держат Ж. шею всегда прямо, даже на бегу. туловище спереди гораздо шире, чем сзади. Хвост с длинною кистью на конце. На ногах большие широкие копыта; побочных копытец, существующих у других жвачных в виде рудиментов 2 и 5 пальцев, у Ж. нет. Передние и задние ноги Ж. почти одинаковой длины; покатость спины зависит от длины остистых отростков позвонков, уменьшающейся к заднему концу тела. На сгибах ног голые мозоли, как у верблюда; шерсть короткая, плотно прилегающая; основной цвет ее бледный песчано-желтый, переходящий на брюхе в беловатый; на этом фоне разбросаны многочисленные большие, неправильные пятна более или менее темного красно-бурого цвета. Брюхо и внутренняя поверхность ног без пятен. Замечательна чрезвычайная длина кишечника Ж. – 40 – 45 м. Родина Ж. – вост. Африка, между 16° сев. и 23° южн. шир.; в западной Африке ее нет. Лишь в южной части этой области граница распространения Ж. доходила прежде до Атлантического океана; теперь однако в южной Африке преследования человека оттеснили ее далеко внутрь страны. Ж. водится в степях с кустарниковыми зарослями и рощами и предпочитает равнины гористым местностям. Вытянутая пятнистая шея животного представляет такое сходство с покрытыми лишаями стволами деревьев, что на некотором расстоянии самое острое зрение ошибается. Обыкновенно Ж. встречаются небольшими группами в 6 – 8 штук, иногда они собираются в стада в 30 – 40 голов. Ж. ходят иноходью и скачут неуклюжим, но довольно быстрым галопом, при чем прямо торчащая шея как мачта качается из стороны в сторону, а хвост закидывается на спину. Рысью они не бегают. Для того чтобы пить или чтобы достать что-либо с земли Ж., сгибая шею, широко расставляет передние ноги. Главную пищу Ж. составляют листья и ветви деревьев, преимущественно мимоз (особенно одной мимозы, получившей название Acacia giraffae); для срывания листьев ей служит длинный, далеко высовывающийся, необыкновенно гибкий язык. Червеобразный язык Ж. служит ей органом хватания, как слону хобот: она может схватывать им самые мелкие предметы. Длинная шея Ж. помогает ей с особенною легкостью ощипывать деревья, но при случае она не пренебрегает и травой. Пока много свежей зелени, Ж. может, подобно верблюду, долго обходиться без воды; в сухое время года, когда деревья теряют листья и главную пищу Ж. составляют сухие степные травы, они издалека ходят на водопой. Жвачку Ж. пережевывает стоя, преимущественно ночью. Из чувств наиболее развиты зрение и слух. Характер Ж. очень смирный, в неволе она легко становится ручною. Доведенная до крайности, Ж. защищается сильными ударами копыт. Рога она никогда не пускает в ход. О размножении Ж. были сделаны наблюдения в ее неволе, в зоологических садах. Спаривание происходить в марте или начале апреля, беременность длится 14 – 141/2 мес. Новорожденные Ж. имеют в высоту уже до 2 м., бегать они начинают через несколько часов после рождения. За Ж. усиленно охотятся как туземцы, так и европейцы. Арабы преследуют их верхом на лошадях или на верблюдах и, нагнавши, перерубают мечом Ахиллесово сухожилье задних ног. Подойти на выстрел к Ж. трудно, благодаря ее крайней осторожности; с высоты своей длинной шеи она обозревает огромное пространство. Мясо Ж. употребляется в пищу, шкура и копыта идут на изделия. Содержимые в зоологических садах Ж. требуют самого тщательного ухода, они заболевают обыкновенно своеобразною болезнью костей, происходящей, вероятно, от недостатка движения и необычного питания. В настоящее время Ж. представляет единственный вид особого семейства, стоящий особняком среди других жвачных. Но существуют ископаемые остатки животных, близких к Ж.; в миоценовых отложениях Греции найден особый вид Ж. (Camelopardalis attica), вместе с гелладотериями (Helladotherium) отличавшимися от Ж. главным образом более короткой шеей и менее стройным телом; гелладотерии найдены также в третичных отложениях Индии и Франции. Близки к Ж. были также ископаемые сиватерии (Sivatherium), найденные в Сиваликских холмах Индии и гигантский череп которых не уступает черепу слона.
В. Фаусек.
Жирондисты
Жирондисты (Girondins) – одна из политических партий в эпоху французской революции. Свое название (заменяемое иногда именем «Жиронда», la Gironde) партия получила от департамента Жиронды (с главным городом Бордо), выславшего в октябре 1791 г. в законодательное собрание депутатами местных адвокатов Верньо, Гюаде, Жансонне, Гранжнева и молодого купца Дюко, кружок которых и был первоначальным зерном партии. К ней скоро примкнули Бриссо с своей группой (бриссотинцы), Ролан, Кондорсе, Фоше, Инар (Isnard) и др. Сторонники индивидуальной свободы, поклонники демократической политической теории Руссо, весьма скоро начавшие высказываться в республиканском духе, пламенные защитники революции, которую они желали перенести даже за границы Франции, Ж. отличались замечательным красноречием, но не обнаружили ни организаторского таланта, ни партийной дисциплины. Сначала Ж. думали для достижения господства в собрании пользоваться, как орудиями своими, крайними демагогами, вождями клубов и деятелями революционной прессы; но мало помалу между ними и более крайней партией, получившей название монтаньяров, возникло сильное соперничество и к этой последней партии, отличавшейся большею последовательностью и решительностью и более прочной организацией, перешло господствующее положение среди революционных элементов парижского населения. Первое разногласие между жирондистами и монтаньярами возникло по вопросу о внешней войне, которую Ж. считали нужным начать против иностранных дворов, «вступивших в заговор» против Франции; монтаньяры также были не прочь начать эту войну, но сначала они хотели занять сами то влиятельное положение, какое в начале 1792 г. принадлежало Ж. Посредством победоносной войны Ж. мечтали сделаться господами Франции, преобразовав ее государственный быт согласно с своими политическими идеями, и освободителями всей Европы от деспотизма. Ж. с такою страстностью нападали, в первые месяцы 1792 г., на внешнюю политику двора, что Людовик XVI был вынужден дать отставку своим министрам и призвать на их места Ж. (24 марта 1792 г.). Главная роль в жирондистском министерстве принадлежала министру юстиции Ролану, жена которого была пламенной сторонницей политических стремлений партии; но пост министра иностранных дел занял не принадлежавший к партии Дюмурье. Новое министерство настояло на объявлении войны Австрии (20 апреля), но само оно было недолговечно. Когда Людовик XVI не дал согласия на некоторые требования Ж., принятые национальным собранием, Ролан обратился к королю с весьма резким по форме письмом, составленным г-жою Ролан и заключавшим в себе прямые обвинения против Людовика XVI. Результатом этого была отставка министерства, что в свою очередь вызвало известное восстание парижского населения 20 мая 1792 г. После этого особенно выдвинулся среди Ж. Верньо, предложивший законодательному собранию (3 июля) объявить «отечество в опасности», а после восстания 10 августа подавший мысль о необходимости приостановить действие исполнительной власти и предоставить решение вопроса о форме правления чрезвычайному национальному конвенту. Крушение монархии снова передало власть в руки Ж., из которых и составилось новое министерство; членом его сделался, однако, и Дантон, не принадлежавший к этой партии и совершенно оттеснивший ее во время роковых сентябрьских дней. В конвенте сначала наиболее влиятельное положение заняли Ж., к которым присоединились Бюзо, Ланжюнне, Петион, бывшие члены учредительного собрания, и некоторые новые депутаты, как Барбару; но у них стали оспаривать влияние монтаньяры. Ж. обвиняли монтаньяров в стремлении к диктатуре, но сами подверглись обвинению в том, будто бы в их намерения входило расчленить Францию («федерализм»). Солидарно с монтаньярами выступив в деле провозглашения республики и возбуждения вопроса о суде над королем, Ж. испугались мысли о казни Людовика XVI, когда поняли, что эта казнь будет началом террора внутри страны и вызовет сильные внешние осложнения. Желая спасти короля, они предложили, чтобы тот приговор, какой над ним постановить конвент, был отдан на утверждение народа (appel au peuple). У них, однако, не хватило ни мужества, ни единодушия, чтобы настоять на принятии своего предложения. Результатом голосования, приговорившего Людовика XVI в смертной казни, по отношению к Ж. было то, что они утратили прежнее влияние в конвенте, хотя и продолжали выбираться в председатели конвентских комиссий и занимать министерские места. Одно время с ними искал сближения Дантон, сильно выдвинувшийся вперед в качестве министра юстиции и влиятельного демагога, но Ж. отвергли союз с «сентябрьским убийцей и грабителем Бельгии». Монтаньяры воспользовались изменой Дюмурье, которого превратили в «жирондистского генерала», чтобы погубить всю парию, обвинив и ее в измене. С монтаньярами заодно стал действовать и Дантон, которого Ж. обвиняли в сообщничестве с Дюмурье. 10 апреля Робеспьер произнес в конвенте речь с прямыми обвинениями против Ж., а Камилл Демулен выпустил против них памфлет: «История бриссотинцев». 14-го апреля парижская коммуна потребовала исключения из конвента 22 Ж. после чего и Демулен стал советовать «бриссотинцам» добровольно уйти из конвента. Когда Ж. воспротивились установлению maximum'а на съестные припасы и организовали, для восстановления порядка в Париже, особый комитет, коммуна, якобинский клуб и революционные комитеты Парижа потребовали у конвента исключения уже 34 жирондистских членов. 31 мая возбужденный против Ж. народ сделал нападение на конвент, требуя исключения Ж., повторил свое нападете 1 июня и заставил конвент исполнить это желание, при чем 31 Ж. были преданы суду. Исключенные Ж. подверглись домашнему аресту, но многие спаслись бегством (Бюзо, Барбару, Петион, Гюаде и др.) и организовали даже в провинциях восстания против конвента, которые были, однако, подавлены. Это только ухудшило положение Ж., оставшихся в Париже. 31 октября, по приговору революционного суда, были казнены некоторые Ж. числом 21 (между ними Жансонне, Бриссо, Верньо), а затем в разное время сложили свои головы на плахе Гранжнев, Гюаде и мн. др. Кондорсе, Петион и Бюзо отравились, Барбару застрелился, а один Ж. утопился в Роне. Г-жа Ролан кончила жизнь на эшафоте, ее муж заколол себя кинжалом. Из Ж. уцелело, однако, 80 ч., которые вновь заняли свои места в конвенте после 9 термидора. В партии Ж. было много людей просвещенных, одаренных блестящими талантами, с артистическими и литературными вкусами, искренних и убежденных идеалистов, проникнутых великодушными и благородными чувствами веривших в силу идей, в хорошие стороны человеческой природы, в благодеяния свободы, людей честных и во многих отношениях нравственно щепетильных. При других обстоятельствах эти люди могли осуществить на практике многие из своих принципов, но им пришлось жить в очень трудные времена, когда для победы требовались от политических деятелей именно те качества, которых у Ж. не было. Трагическая судьба партии окружила имена главных Ж. ореолом легенды, которая лишь за последнее время сделалась предметом научной критики. Другие историки, идеализируя якобинцев, как единственных и настоящих выразителей и защитников интересов народа, видели, наоборот, в Ж. людей, будто бы защищавших только одни классовые (буржуазные) интересы.
Литература. Lamartine, «Histoire des Girondins» (1847, перев. по-русски); Guadet, «Les Girondins» (1861); Vatel, «Recherches historiques sur les Girondins» (1873); Dauban, «Memoires de Petion, de Buzot et de Barbaroux»; M. Ковалевский, «Зарождение республиканской парии во Франции» («Истор. Обозрение», т. V); Edm. Bire, «La legende des Girondins».
И. E.
Жиры
Жиры (хим.). – Название Ж. дают естественным продуктам, находимым в животных и растительных тканях, обладающим следующими свойствами: они бывают или жидкими (оливковое масло, ворвань) при обыкновенной температуре, или плавятся при сравнительно низкой температуре (жир, коровье масло) и потому обладают полужидкой консистенцией, или твердыми (сало); они бесцветны, в чистом состоянии не имеют запаха, легче воды, нерастворимы в ней, «жирны» на ощупь и характерным образом пачкают бумагу. Обыкновенные Ж. – большею частью глицериды или эфиры глицерина и жирных кислот; главная составная часть твердых Ж. есть тристеарин С3Н5(О.С18Н25O)2, полутвердых – трипальмитин С3Н5(ОС16Н21О)3, жидких Ж. растительного происхождения – триолеин С3Н5(O.C18H33О)3; реже встречаются глицериновые и другие эфиры других кислот (спермацет). Ж. содержатся в семенах, бедных содержанием углеводов, и плодах многих растений. В семенах подсолнечника Ж. содержится 23,6 %, – льна – 30,0 %, хлопчатника 30,3 %, конопли – 33,6 %, кунжута – 37,0 %, рапса – 42,5 %. Находимый в листьях и стеблях (сено содержать 1,66 %) Ж. напоминает воск. Ж. находятся в различных тканях, органах и жидкостях (за исключением нормальной мочи) животных организмов, так напр. человеческий пот содержит 0,001 %, кровь – 0,4 %, кости 1,2 %, мозг 8 %, нервы 20 %, жировые ткани 83 %, костный жир 96 %. Различные Ж. характеризуют их точкой плавления.
Как упомянуто выше, удельный вес Ж. меньше 1: при 18° уд. в. спермацета 0,8815, пальмового масла – 0,9046, оливкового масла – 0,9144 – 0,9199, свиного Ж. – 0,9175, трескового Ж. 0,9205 – 0,9270, макового масла – 0,9245, льняного масла 0,9299, клещевинного (касторового) м. – 0,9667. При определении уд. в. Ж. следует обращать особое внимание на точное определение температуры по причине их большого коэффициента расширения. Ж. нерастворимы в воде, но в присутствии слизистых веществ дают эмульсии. Некоторые Ж. (клещевинное масло) растворимы в спирте, все растворяются в эфире, бензоле, сероуглероде и хлороформе; сами Ж. растворяют серу и фосфор. Ж. нелетучи, около 300° они начинают кипеть с разложением, при чем дают уголь, воду, углеводороды, жирные кислоты и акролеин. Ж., содержащие глицериды, при действии перегретого водяного пара или нагревании с серною кислотой расщепляются на глицерин и свободные жирные кислоты. При нагревании со щелочами, окисью свинца и другими основными окисями, в присутствии малых количеств воды, Ж. дают глицерин и соли (мыла) входящих в состав их кислот. По отношению к кислороду воздуха Ж. разделяются на две группы: высыхающие масла (льняное, конопляное), которые поглощают кислород и выделяют углекислоту и воду. После кипячения с окисью свинца эти масла быстро сохнут. Не сохнущие Ж. (сало, оливковое масло) также поглощают кислород и дают массу неприятного вкуса и запаха, они «горкнут». Еще не вполне известным образом при этом получаются свободные кислоты и глицерин, и затем муравьиная и пропионовая кислоты. Действуют ли здесь белки, «грязь» и т. п. (ускоряющие это разложение), как переносители кислорода или ферменты, еще твердо не установлено. В пользу последнего говорит тот факт, что креозот и другие антисептические средства не позволяют несохнущим маслам горкнуть. При действии азотистой к. несохнущие масла затвердевают вследствие перехода олеина в элаидин. Эта реакция применяется для отличения сохнущих масл от несохнущих. Равные части несохнущего масла и дымящейся азотной к-ты или 4 ч. масла с 2 ч. азотной к. уд. в. 1,2 и немного медных стружек дают при стоянии на холоду плавящуюся при 55° массу.
В. Яковлев.
Жития святых
Жития святых. – Христианская церковь с первых дней своего существования тщательно собирает сведения о жизни и деятельности ее подвижников и сообщает их в общее назидание. «Ж. святых» составляют едва ли не самые обширный отдел христ. литературы. Если не считать апокрифических евангелий и сказаний об апостолах, в которых содержится немало детальных сведений о первых деятелях христианства, то первыми по времени «Ж. святых» были сказания о мучениках. Еще св. Климент, еп. римский, во время первых гонений на христианство, поставил в различных округах Рима семь нотариев для ежедневной записи происходившего с христианами в местах казней, а также в темницах и судилищах. Другой епископ Рима, Фабиан (236 – 251), поручил это дело семи иподиаконам. Биограф св. Киприана упоминает о том, что имена мучеников, даже самого простого звания, с древнейших времен записывались церквами, для чествования и памятования. Несмотря на то, что языческое правительство угрожало записывателям смертною казнию, записи продолжались во все время гонений на христианство. При Домициане и Диоклетиане значительная часть записей погибла в огне, так что когда Евсевий (умер 340) предпринял составление полного собрания сказаний о древних мучениках, то не нашел достаточного для того материала в литературе мученических актов, а должен был делать разыскания в архивах учреждений, производивших суд над мучениками. Сочинение Евсевия о мучениках вообще не сохранилось до нашего времени, но известно другое его сочинение: «Книга о палестинских мучениках». От первых трех веков дошло до нас еще нисколько «посланий» о мученичествах от одной церкви к другой. После Евсевия сказания о мученичествах собирал св. Маруфа, еп. тагритский (ок. 410 г.), автор «Истории персидских мучеников». Монах бенедиктинского м-ря св. Германа близ Парижа, Узуард (ок. 876 г.), составил древнейший на Западе мартиролог («Usuardi martyrologium», изд. в Лувене, 1568, и Антверпене, 1714). Позднейшее, более полное собрание и критическое издание актов мучеников принадлежит бенедиктинцу Рюинарту: «Acta Martyrum sincera et selecta» (Пар. 1689; франц. перев. Drouetde-Maupertoy). Из новейших собраний заслуживают внимания: Zingerle, «Martyrer des Morgenlandes» (Иена 1833) и Адальберта Мюллера: «Allgemeines Martyrologium» (1860). В русской литературе известны: священника В. Гурьева, «Мученики воины» (1876); прот. П. Соловьева, «Христианские мученики, пострадавшие на Востоке, по завоевании Константинополя турками» (перев. с новогреческого СПб. 1862); «Сказания о мучениках христианских, чтимых православною церковию» (Казань, 1865). Наряду с этими сборникам в более или менее подробных сказаниях о мучениках, начиная с IV в., а может быть и ранее, получили развитие (особенно на Зап.) краткие мартирологи для употребления при богослужениях. В основу их положен мартиролог, ошибочно приписываемый бл. Иерониму (изд. д'Ашери в 1667 г., перепечатанный у Миня – «Patrologia», т. XXX). Из позднейших известны: Ассемани, «Acta ss. martyrum orientalium et occidentalium» (1748); Лагранж, «Choix des actes des martyrs d'Orient» (Пар. 1862). Кроме общих, на Западе существуют еще поместные мартирологи стран или народностей: африканский (Стеф. Мачелли), бельгийский (Молана), немецкий (Валассера), испанский (Салацара), английский (Вильсона), итальянский (Корнелия) и др.
Более обширна литература «Житий святых» второго рода – преподобных и других. Древнейший сборник таких сказаний – Дорофея, еп. тирского (умер 362), – сказание о 70-ти апостолах. Из других особенно замечательны: – «Жития честных монахов», патриарха александрийского Тимофея (умер 385 г.); затем следуют сборники Палладия, Лавсаик («Historia Lausaica, s. paradisus de vitis patrum»; подлинный текст в изд. Рената Лаврентия, «Historia Christiana veterum Patrum» 1582, а также в «Opera Maursii», Флоренция, 1746, т. VIII; есть и русский перевод, 1856); Феодорита Киррского (умер 458) – «FiloJeoV istoria» (в названном изд. Рената) а также в полных собраниях сочинений Феодорита; в русск. переводе – в «Творениях св. Отцов», изд. московской дух. академии и ранее отдельно); Иоанна Мосха (Leimwnarion, в «Vitae patrum», Росвейга, Антв. 1628, т. X; рус. изд. – «Лимонарь, сиречь цветник», М. 1859). На Западе главными писателями этого рода в патристический период были: Руфин Аквилейский («Vitae patrum s. historiae eremiticae»); Иоанн Кассиан («Collationes patrum in Scythia»); Григорий, еписк. турский (умер 594), написавший ряд агиографических сочинений («Gloria martyrum», «Gloria confessorum», «Vitae patrum»), Григорий Двоеслов («Dialogi» – рус. перев. «Собеседование о Ж. италийских отцов», в «Православном Собеседнике»; см. иcследов. об этом А. Пономарева, СПб. 1884 г.) и др. С IX в. в литературе «Ж. святых» появилась новая черта – тенденциозное (нравоучительное, отчасти политически-общественное) направление, украшавшее рассказ о святом вымыслами фантазии. В раду таких агиографов первое место занимает Симеон Метафраст, сановник византийского двора, живший, по одним, в IX, по другим в Х или XII в. Он издал 681 г. «Ж. святых», составляющие самый распространенный первоисточник для последующих писателей этого рода не только на Востоке, но и на Западе (таков Вараджио, архиеп. генуэзский, (умер 1298) – «Legenda aurea sanctorum» и Петр Наталибус, (умер 1382) – «Catalogus Sanctorum»). Последующие издания принимают направление более критическое: Бонина Момбриция, «Legendarium s. acta sanctorum» (1474); Алоизия Липпомана, еп. веронского, «Vitae sanctorum» (1551 – 1560); Лаврентия Сурия, кельнского картезианца, «Vitae sanctorum orientis et occidentis» (1664); Георгия Вицелла, «Hagiologium s. de sanctis ecclesiae»; Амвросия Флакка, «Fastorum sanctorum libri ХII»;Рената «Лаврентия де-ля-Барр – „Historia Christiana veterum patrum“; Ц. Барония, „Annales ecclesiast.“; Росвейда – Vitae patrum»; Радера, «Viridarium sanctorum ex minaeis graecis» (1604). Наконец, выступает с своею деятельностию знаменитый антверпенский иезуит Болланд; в 1643 г. он издаст в Антверпене 1-й том «Acta sanctorum». В продолжение 130 лет болландистами было издано 49 томов, содержащих «Ж. святых» с 1 января по 7 октября; к 1780 г. появилось еще два тома. В 1788 г. институт болландистов был закрыт. Спустя три года, предприятие было снова возобновлено, и в 1794 г. появился еще новый том. При завоевали Бельгии французами, монастырь болландистов был продан, а сами они с своими коллекциями перешли в Вестфалию и после реставрации издали еще шесть томов. Последние работы значительно уступают в достоинстве трудам первых болландистов, как по обширности эрудиции, так и вследствие отсутствия строгой критики. Упомянутый выше «Martyrologium» Мюллера представляет хорошее сокращение издания болландистов и может служить справочною книгою к нему. Полный указатель к этому изданию составил Потаст («Bibliotheca historia medii aevi», Б. 1862). Все жития святых, известные с отдельными заглавиями, исчислены у Фабриция в «Bibliotheca Graeca», Гамб. 1705 – 1718; второе издание Гамб. 1798 – 1809). Отдельные лица на Западе продолжали издание житий святых одновременно с корпорацией болландистов. Из них заслуживают упоминания: аббат Коммануэль, «Nouvelles vies de saints pour tous le jours» (1701); Балье, «Vie des saints» (работа строго критическая), Арно д'Андили, «Les vies des peres des deserts d'Orient» (1771). В ряду новейших западных изданий «Житий святых» заслуживает внимания сочин. Штадлера и Гейма, написанное в словарной форме: «Heiligen Lexicon», (1855 ел.).
Много Ж. находится в сборниках смешанного содержания, каковы пролога, синаксари, минеи, патерики. Прологом назыв. книга, содержащая в себе жития святых, вместе с указаниями относительно празднований в честь их. У греков эти сборника назыв. синаксарями. Самый древний из них – анонимный синаксарь в рукоп. еп. Порфирия Успенского 1249 г.; затем следует синаксарь императора Василия – относящийся к Х стол.; текст первой части его издан в 1695 г. Уггелем в VI томе его «Italia sacra»; вторая часть найдена позже болландистами (описание ее см. в «Месяцеслове» архиеп. Сергия, 1, 216). Другие древнейшие прологи: Петров – в рукоп. еп. Порфирия содержит в себе памяти святых на все дни года, кроме 2 – 7 и 24 – 27 дней марта; Клеромонтанский (иначе Сигмунтов), почти сходный с Петровым, содержать в себе памяти святых за целый год. Наши русские прологи – переделки синаксаря императора Василия, с некоторыми дополнениями (см. проф. Н. Н. Петрова «О происхождении и составе славяно-русского печатного пролога», Киев, 1875). Минеи суть сборники пространных сказаний о святых в праздниках, расположенных по месяцам. Они бывают служебные и минеи-четии: в первых имеют значение для жизнеописания святых обозначения имен авторов над песнопениями. Минеи рукописные содержат больше сведений о святых, чем печатные (подробные о значении этих миней см. в «Месяцеслове» еп. Серия, 1, 160). Эти «минеи месячные» или служебные были первыми сборниками «житий святых», сделавшимися известными на Руси при самом принятии ею христианства и введении Богослужения; за ними следуют греческие прологи или синаксари. В домонгольский период в русской церкви существовал уже полный круг миней, прологов и синаксарей. Затем в русской литературе появляются патерики – специальные сборники житий святых. В рукописях известны переводные патерики: синайский («Лимонарь» Мосха), азбучный, скитский (несколько видов; см. опис. ркп. Ундольского и Царского), египетский (Лавсаик Палладия). По образцу этих патериков восточных, в России составлен «Патерик Киево-Печерский», начало которому положено Симоном, еп. владимирским, и киево-печерским иноком Поликарпом. Наконец, последний общий источник для житий святых всей церкви составляют календари и месяцесловы. Зачатки календарей относятся к самым первым временам церкви, как видно из биографических сведений о св. Игнатие (умер 107 г.), Поликарпе (умер 167), Киприане (умер 258). Из свидетельства Астерия Амасийского (умер 410) видно, что в IV в. они были настолько полны, что содержали в себе имена на все дни года. Месяцесловы, при евангелиях и апостолах, делятся на три рода: восточного происхождения, древнеитальянские и сицилийские, и славянские. Из последних древнейший – при Остромировом Евангелии (XII в.). За ними следуют месяцесловы: Ассемани, при глаголитском Евангелии, находящемся в Ватиканской б-ке, и Саввин, изд. Срезневским в 1868 г. Сюда же относятся краткие записи о святых при церковных уставах иерусалимском, студийском и константинопольском. Святцы – те же календари, но подробности рассказа приближаются к синаксарям и существуют отдельно от Евангелий и уставов.
Древнерусская литература житий святых собственно русских начинается жизнеописаниями отдельных святых. Образцом, по которому составлялись русские «жития», служили жития греческие типа Метафраста, т. е. имевшие задачей «похвалу» святому, при чем недостаток сведений (наприм., о первых годах жизни святых) восполнялся общими местами и риторическими разглагольствованиями. Ряд чудес святого – необходимая составная часть Ж. В рассказе о самой жизни и подвигах святых часто вовсе не видно черт индивидуальности. Исключения из общего характера первоначальных русских «житий» до XV в. составляют (по мнению проф. Голубинского) лишь самые первые по времени Ж., «св. Бориса и Глеба» и «Феодосия Печерского», составленные преп. Нестором, Ж. Леонида Ростовского (которое Ключевский относит ко времени до 1174 г.) и Ж., появившиеся в Ростовской области в XII и XIII вв., представляющие безыскусственный простой рассказ, тогда как столь же древние Ж. Смоленской области («Ж. св. Авраамия» и др.) относятся к византийскому типу жизнеописаний. В XV в. ряд составителей Ж. начинает митроп. Киприан, написавший Ж. митроп. Петра (в новой редакции) и несколько Ж. русских святых, вошедших в состав его «Степенной книги» (если эта книга действительно им составлена). С биографиею и деятельностью второго русского агиографа, Пахомия Логофета, подробно знакомит исследование проф. Ключевского: «Древнерусские Ж. святых, как исторический источник», М., 1871). Он составил Ж. и службу св. Сергию, Ж. и службу преп. Никону, Ж. св. Кирилла Белозерского, слово о перенесении мощей св. Петра и службу ему; ему же, по мнению Ключевского, принадлежат Ж. св. новгородских архиепископов Моисея и Иоанна; всего им написано 10 житий, 6 сказаний, 18 канонов и 4 похвальных слова святым. Пахомий пользовался большою известностью у современников и потомства, и был образцом для других составителей Ж. Не менее знаменит, как составитель Ж. Епифаний Премудрый, живший сначала в одном монастыре с св. Стефаном Пермским, а потом в монастыре Сергия, – написавший Ж. обоих этих святых. Он хорошо знал св. Писание, греческие хронографы, палею, лествицу, патерики. У него еще более витийства, чем у Пахомия. Продолжатели этих трех писателей вносят в свои труды новую черту – автобиографическую, так что по «житиям», ими составленным, всегда можно узнать автора. Из городских центров дело русской агиографии переходит, в XVI в.. в пустыни и отдаленные от культурных центров местности, в XVI в. Авторы этих Ж. не ограничивались фактами жизни святого и панегириком ему, а старались знакомить с церковными, общественными и государственными условиями, среди которых возникала и развивалась деятельность святого. Ж. этого времени являются, таким образом, ценными первоисточниками культурной и бытовой истории древней Руси. Автора, жившего в Руси Московской, всегда можно отличить, по тенденции, от автора Новгородской, Псковской и Ростовской области. Новую эпоху в истории русских Ж. составляет деятельность всероссийского митрополита Макария. Его время было особенно обильно новыми «житиями» русских святых, что объясняется с одной стороны усиленною деятельностью этого митрополита по канонизации святых, а с другой – составленными им «великими Минеями-Четиими». Минеи эти, в которые внесены почти все имевшиеся к тому времени русские Ж., известны в двух редакциях: Софийской (рукопись спб. дух. акд.) и более полной – московского собора 1552 г. Изданием этого грандиозного труда занята археографическая комиссия, успевшая пока, трудами П. И. Савваитова и М. О. Кояловича, издать лишь несколько томов, обнимающих месяцы сентябрь и октябрь. Столетием позже Макария, в 1627 – 1632 гг., появились Минеи-Четии монаха Троице-Сергиева монастыря Германа Тулупова, а в 1646 – 1654 гг. – Минеи-Четии священника Сергиева посада Иоанна Милютина. Эти два сборника отличаются от Макариева тем, что в них вошли почти исключительно Ж. и сказания о русских святых. Тулупов вносил в свой сборник все, что находил по части русской агиографии, целиком; Милютин, пользуясь трудами Тулупова, сокращал в переделывал имевшиеся у него под руками Ж., опуская из них предисловия, а также похвальные слова, чем Макарий был для Руси Северной, Московской, тем хотели быть киево-печерские архимандриты – Иннокентий Гизель и Варлаам Ясинский – для Руси Южной, выполняя мысль киевского митрополита Петра Могилы и отчасти пользуясь собранными им материалами. Но политические смуты того времени помешали осуществиться этому предприятию. Ясинский, впрочем, привлек к этому деду св. Димитрия, впоследствии митрополита ростовского, который, трудясь в продолжение 20 лет над переработкой Метафраста, великих Четиих-Миней Макария и других пособий, составил Четии-Минеи, содержащие в себе Ж. не южнорусских только святых, опущенных в Минеях Макария, но святых всей церкви. Патриарх Иоаким с недоверием отнесся к труду Димитрия, заметив в нем следы католического учения о непорочности зачатия Богоматери; но недоразумения были устранены и труд Димитрия был окончен. В первый раз изданы Четии-Минеи св. Димитрия в 1711 – 1718 гг. В 1745 г. Синод поручил киевопечерскому архим. Тимофею Щербацкому пересмотр и исправление труда Димитрия; поручение это, после смерти Тимофея, докончили архим. Иосиф Миткевич и иеродиакон Никодим, и в исправленном виде Четии-Минеи были изданы в 1759 г. Ж. святых в Четиях-Минеях Димитрия расположены в порядке календаря: по примеру Макария, здесь находятся также синаксари на праздники, поучительные слова на события жизни святого или историю праздника, принадлежащие древним отцам церкви, а отчасти составленные самим Димитрием, исторические рассуждения в начале каждой четверти издания – о первенстве марта месяца в году, о индикте, о древнейшем эллино-римском календаре. Источники, какими пользовался автор, видны из списка «учителей, писателей, историков», приложенного пред первою и второю частями, и из цитат в отдельных случаях (чаще всего встречается Метафраст). Многие статьи составляют лишь перевод греческого Ж. или повторение, с исправлением языка, Ж. древнерусского. В Четиях-Минеях есть и историческая критика, но вообще значение их не научное, а церковное: написанные художественною церковнославянскою речью, они составляют доселе любимое чтение для благочестивого люда, ищущего в «Ж. святых» религиозного назидания (подробнее оценку Четиих-Миней см. в сочинении В. Нечаева, исправленном А. В. Горским – «Св. Димитрий Ростовский», М., 1853, и И. А. Шляпкина – «Св. Димитрий», СПб., 1889). Всех отдельных Ж. древнерусских святых, вошедших и не вошедших в исчисленные сборники, насчитывается 156. В нынешнем столетии явился ряд пересказов и переработок Четиих-Миней св. Димитрия: «избранный Ж. святых, кратко изложенные по руководству Четиих-Миней» (1860 – 68); А. Н. Муравьева, «Ж. святых российской церкви, также Иверских и Славянских» (1847); Филарета, архиеп. черниговского, «Русские святые»; «Словарь исторический о святых российской церкви» (1836 – 60); Протопопова, «Ж. святых» (М., 1890) и пр. Более или менее самостоятельные издания Ж. святых – Филарета, архиеп. черниговского: а) «историческое учение об отцах церкви» (1856, новое изд. 1885), б) «исторический обзор песнопевцев» (1860), и) «Святые южных славян» (1863) и г.) «Св. подвижницы Восточной церкви» (1871); «Афонский патерик» (1860 – 63); «Вышний покров над Афоном» (1860); «Подвижники благочестия на Синайской горе» (1860); И. Крылова, «Ж. св. апостолов и сказания о семидесяти учениках Христовых» (М., 1863); «Достопамятные сказания о жизни св. блаженных отцов» (перев. с греческого, 1856); архим. Игнатия, «Краткие жизнеописания русских святых» (1875); Иocселиани, «Ж. святых грузинской церкви» (1850); М. Сабинина, «Полное жизнеописание святых грузинских» (СПб., 1871 – 73). Особенно ценные сочинения для русской агиографии: прот. Д. Вершинского, «Месяцеслов Восточной церкви» (1856); свящ. М. Мирошкина, «Славянский именослов» (1859); «Грекославянский церковный год» («Annus ecclesiasticus graecoslavicus», Пар., 1863; католическая тенденция автора-езуита придает сочинению по местам особый колорит: у него в список святых включен и Иосафат Кунцевич); преосв. Сергия, «Месяцеслов Востока» (1875 – 76), В. Ключевского, «Древнерусские Ж., как источник исторический» (М., 1871); Н. Барсукова, «источники русской агиографии» (1882).
Н. Барсов.
Теги: Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
Просмотров: 13 | Добавил: creditor | Теги: Энциклопедический словарь Брокгауза | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar
close