Главная » Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
18:01
Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
Насколько современники и такие покровители Л., как Шувалов, почитали

поэта и ученого, видно из следующих стихов Шувалова, помещенных под

портретом Л. в издании 1757 г.: "Московской здесь Парнас изобразил

витию, что чистой слог стихов и прозы ввел в Россию, что в Риме Цицерон

и что Виргилий был, то он один в своем понятии вместил, открыл натуры

храм богатым словом Россов, пример их остроты в науках - Ломоносов".

Даже враг Л., Сумароков, позднее говорил про него: "он наших стран

Малгерб, он Пиндару подобен". Около этого времени Л. переехал с казенной

академической квартиры в собственный дом, существовавший на Мойке до

1830 г. В 1759 г. Л. занимался устройством гимназии и составлением

устава для ее и университета при академии, причем всеми силами отстаивал

права низших сословий на образование и возражал на раздававшиеся голоса:

"куда с учеными людьми?" Ученые люди, по словам Л., нужны "для Сибири,

горных дел, фабрик, сохранения народа, архитектуры, правосудия,

исправления нравов, купечества, единства чистые веры, земледельства и

предзнания погод, военного дела, хода севером и сообщения с ориентом". В

тоже время Л. занимался по географическому департаменту собиранием

сведений о России. В 1760 г. вышел из печати его "Краткий российский

летописец с родословием". В 1763 г. он начал печатать "Древнюю

Российскую историю от начала российского народа до кончины вел. кн.

Ярослава I, или до 1054 г." (она вышла уже по смерти Л., в 1766 г.).

Несмотря на тенденциозность русской истории Л., на риторическое

направление ее, в ней замечательно, ко словам С.М. Соловьева ("Писатели

русской истории XVIII века"), пользование иностранными источниками о

славянах и древней Руси, а также сближение древних языческих верований с

простонародными обрядами, играми и песнями. В 1760-1761 гг. Л. напечатал

неоконченную героическую поэму: "Петр Великий". Несмотря на слабость

этой поэмы, она замечательна по изображению севера России - родины Л.

Сумароков не преминул посмеяться в стихах над поэмой Л. Напрасно

Шувалов, отчасти в виде шутки, старался свести и помирить двух

знаменитых писателей. Л. отвечал Шувалову длинным письмом, в котором, с

обычным сознанием своего высокого значения и достоинства, писал: "не

токмо у стола знатных господ, или у каких земные владетелей дураком быть

не хочу, но ниже у самого Господа Бога, который мне дал смысл, пока

разве отнимет". В целом ряде бумаг, которые писал Л., напр. по поводу

"приведения академии наук в доброе состояние", он проводил мысль о

"недоброхотство ученых иноземцев к русскому юношеству", к его обучению.

Обращаясь постоянно с просьбами по общим и своих личным делам, Л. иногда

тяготился таким положением, завидуя, в стихах (1761 г., "Стихи,

сочиненные по дороге в Петергоф"), кузнечику, который "не просит ни о

чем, не должен никому", и жалуясь в письмах на необходимость "кланяться

подьячим". В знаменитом письме "О сохранении и размножении русского

народа" (1761). Л. является замечательным публицистом; не даром он

несколько раз хлопотал, но безуспешно, об издании газеты или журнала. Он

говорит в этом письме о необходимости хорошей врачебной помощи, об

уничтожении суеверий народных, об излишнем усердии к постам, о

праздничных излишествах, неравных браках. Кроме того, Л. имел в виду

коснуться вопросов "об истреблении праздности, о исправлении нравов и о

большем народа просвещении, о исправлении земледелия, о исправлении и

размножении ремесленных дел и художеств, о лучших пользах купечества, о

лучшей государственной экономии и о сохранении военного искусства во

время долговременного мира". Замечательно, что письмо это могло

появиться в печати в своем полном виде только в 1871 г., а до того

времени допускалось к печатанию только с значительными урезками. После

восшествия на престол Екатерины II, в 1762 г., Л. написал "Оду", в

которой сравнивал новую императрицу с Елизаветой и ожидал, что Екатерина

II "златой наукам век восставит и от презрения избавит возлюбленный

Российский род". В одах 1763-65 гг. Л. приветствовал великие начинания

Екатерины на пользу русского просвещения и воспитания. Эти оды сливаются

с одами Державина; у Л. мы уже находим такие слова, обращенные к

императрице: "Народну грубость умягчает, И всех к блаженству приближает

Теченьем обновленных прав". В 1764 г. была снаряжена экспедиция в

Сибирь, под влиянием сочин. Л.: "О северном ходу в Ост-Индию Сибирским

океаном". В это же время Л. издал "Первые основания металлургии" и начал

готовить труд по минералогии. В конце жизни Л. был избран в почетные

члены стокгольмской и болонской академий. В июне 1764 г. Екатерина II

посетила дом Л. и в течение 2-х часов смотрела "работы мозаичного

художества, новоизобретенные Л. физические инструменты и некоторые

физические и химические опыты". При отъезде императрицы Л. подал ей

стихи. До конца жизни Л. не переставал помогать родным своим, вызывал их

в Петербург и переписывался с ними. Сохранилось письмо Л. к сестре,

написанное за месяц до его смерти, последовавшей 4 апреля 1765 г., на

второй день Пасхи. Похороны Л. в Александро-Невской лавре отличались

пышностью и многолюдством. Бумаги Л., по приведении в порядок, были

сложены в одной из дворцовых комнат. Памятник из каррарского мрамора, до

сих пор стоящий на могиле Л., воздвигнут канцлером гр. Воронцовым. После

Л. осталась дочь Елена, род. в 1749 г., вышедшая замуж в 1766 г. за

Константинова, сына брянского протопопа. Ее потомство, равно как и

потомство сестры Л. в Архангельской губ., существуют доныне. В 1825 г.

поставлен памятник Л. в Архангельске, по проекту художника И.П. Мартоса.

Бюсты Л. поставлены в Москве, перед зданием университета, и в СПб.,

перед зданием м-ва народн. просвещения.

Значение Л. в русской литературе XVIII века выразилось не в отдельных

выдающихся сочинениях, не в их внутреннем содержании, а в общем

характере и направлении деятельности. Л. был реформатором русской

литературной речи. Сравнение Л. с Петром Вел., проведенное впервые в

1816 г. Батюшковым и развитое Белинским, имеет полное основание, так как

уже одно создание Петром Вел. гражданской азбуки, отделившей светскую

литературу от церковной, напоминает создание Л. русской литературной

речи, отделившейся от церковнославянской. Собственно литературные труды

Л. имеют исключительно историческое значение; в них нет чего-либо

выдающегося, цельного, исключая разве од, отражающих время имп.

Елизаветы. Новатору в области русской литературной речи не пришлось быть

новатором в литературе: он остается везде только последователем ложного

классицизма.



Издания. Подробные списки всех отдельно изданных сочинений и

переводов Л., собраний его сочинений, статей Л., разбросанных в разных

периодических изданиях (преимущественно таких, которые не вошли в

"Сочинения" его, изданные А. Смирдиным в 1847 и 1850 гг.), наконец,

списки сочинений Л., переведенных на иностранные языки. и сочинений его,

остающихся в рукописях, можно найти в "Материалах для библиографии

литературы о Л.", С.И. Пономарева ("Сборник отделения русского языка и

словесности Императорской Акд. Наук", т. VIII, №2, СПб., 1872). По

смерти Л. издание его сочинений принимали на себя акад. наук (1768, 1775

и 1840) и частные лица, между прочим архм. Дамаскин, ректор московской

акд., издавший в Москве, в 1778 г., "Собрание разных сочинений в стихах

и прозе", с портретом автора и с посвящением членам Вольного Российского

Собрания. Замечательное издание Дамаскина было повторено, с некоторыми

дополнениями (несколько писем и новых стихотворений Л.), в 1784-1787 гг.

акад. наук. С 1891 г. акад. наук предприняла полное научное и

критическое издание сочинений Л., с объяснительными примечаниями

академика М.И. Сухомлинова; вышедшие до сих пор два тома (каждый - с

портретом) заключают в себе стихотворения Л., оригинальные и переводные.

Издание это является ценным вкладом в изучение Л., как поэта. При

издании поэтических произведений Л. приняты: хронологическая система

расположения сочинений, сличение первых изданий с собственноручными

рукописями Л. и другими изданиями, представляющими варианты, сличение

переводов и подражаний Л. с подлинниками и объяснение каждого отдельного

произведения Л. в подробных примечаниях и приложениях.

П. Владимиров.

Лонгфелло (Henry-Wadsworth Longfellow) - знаменитый амер. поэт (1807

- 1882), происходил из старинной йокширской семьи, переселившейся в

Америку в XVII в. и жившей в строгих пуританских традициях. Поэт

воспитывался сначала в маленьком родном городе своем, Портленде, много

читал, увлекался Вашингтоном Ирвингом и под его влиянием стал писать

стихи. Университетское образование Л. получил в Bowdoin College, в

Брунсвике, и, после годичного пребывания в Европе, сделался профессором

новых языков сначала в Брунсвике, потом в гарвардском университете;

составил целый ряд ценных курсов по европейским литературам, издал

несколько переводов с испанского, рассказал свои путевые впечатления в

интересной книге "Outre-Mer". С конца 30-х годов он всецело отдается

делу своей жизни - поэзии. Одним из первых его стихотворений был "Psalm

of Life", сразу создавший автору большую популярность; в 1839 г.

появился первый сборник его стихотворений, "Voices of the night", a

затем большой автобиографический роман, "Hyperion", не имевший успеха.

Затем последовали другие лирические сборники: "Ballads and other poems"

(1841), в который вошел знаменитый "Excelsior", "Poems on slavery"

(1842) и др. В движении 40-х годов в пользу освобождения негров Л.

принимал гораздо меньшее участие, чем другие америк. поэты, напр. Витьер

и Лоуэль; он был неспособен к практической деятельности и, сочувствуя

аболиционистам, выразил это лишь несколькими песнями о невольниках,

очень художественными, но менее сильными и негодующими, чем ожидали

друзья поэта. От лирической поэзии Л. перешел к созданию эпических поэм

национально-американского характера. Такова, прежде всего, "Евангелина"

(1847), пасторальная поэма из истории первых французских выходцев в

Америке; она сразу сделала Л. национальным поэтом, и до сих пор остается

одной из настольных книг всякой американской семьи. Тем же национальным

характером отличаются "Courtship of Miles Standish" (1858), где поэт

вдохновляется преданиями о британских предках современных американцев, и

"Hiawatha" (1855), поэма из быта краснокожих. Этими поэмами Л. достиг

вершины литературной славы; все его дальнейшие сборники: "Tales of the

wayside Inn" (1863), "Three books of song" (1872), "Golden legend",

"Birds of Passage", "Ultima Thule" и мн. др. находили восторженный прием

у критики и у публики, так же как его переводы из итальянских,

французских и немецких поэтов. Воспитанный в духе европейских литератур,

проникнутый поэзией Вордсворта и других английских лэкистов, Л. в первых

лирических сборниках пересадил английский спокойный, идиллический

романтизм на американскую почву. "Voices of the night", "Ballads" и др.

лишены грандиозных порывов, так же как и пафоса глубоких философских

настроений - но в них есть неподдельная свежая поэзия простых, тихих и

нежных чувств, возникающих в узком кругу будничной жизни. В лирических

сборниках Л. чередуются бодрые и меланхолические мотивы: в "Psalm of

Life" он проповедует активный, оптимистический идеал жизни, в "Footsteps

of Angels" поет гимн примирения с ударами судьбы. "Excelsior" - одно из

самых популярных стихотворений Л. - превозносит безграничность

стремлений к недосягаемому идеалу, а в мелодичном "Hymn of the night"

поэт молит лишь о временном забытье от страданий, воспевая ночь,

утешительницу страждущих. Кроме названных лирических пьес Л., к лучшим

его стихотворениям принадлежат некоторые из песен невольников (в

особенности "The Slave's Dream"), "The Arrow and the Song", "The Village

Blacksmith". В эпических поэмах Л. сказывается стремление создать новую

национальную поэзию, воссоздать красоту девственных лесов, наивность

младенческого населения, его простые чувства и цельные характеры.

"Евангелина" навеяна Гетевской поэмой "Герман и Доротея". Девушка,

разлученная с возлюбленным, вследствие неожиданного изгнания их семей из

родного гнезда, одинокая и печальная жизнь любящих, их подвиги в

служении страдающим соотечественникам, их встреча в госпитале, когда в

умирающем Габриэле Евангелина, теперь сестра милосердия, узнает друга

своей юности - таков сюжет поэмы, прекрасной, главным образом,

отдельными эпизодами, описаниями быта и дикой природы, а также удачным

употреблением гекзаметра. В "Гайавате" Л. очень живописно отразил жизнь

подвижного народа, говорящего необыкновенно быстро и много, при очень

ограниченном словаре и еще более ограниченном запасе идей. Самый размер,

избранный Л. в подражание финской Калевале, очень подходит к содержанию

поэмы, которая, более чем все другое написанное Л., воплотила дух

американского народа. "The Courtship of Miles Standish" достойно

заканчивает серию национальных поэм, воспроизводя нравы и чувства

пуритан в первую эпоху их америк. жизни. Л., благодаря своим обширным

литературным знаниям, вдохновлялся нередко и общеевропейскими сюжетами,

в особенности средневековыми легендами. Таковы: "Golden Legend", "The

spanish Student", некоторые поэмы из "Tales of a Wayside Inn" и др. Из

его многочисленных переводов особенно замечателен перевод Дантовской

"Божественной Комедии", очень точный и художественный, несмотря на

отсутствие рифм. См. Eric S. Robertson, "Life of H. W. Longfellow"

("Great writers"), с полным библиографическим указателем.

З. В.



На русск. яз. переводы: М. Л. Михайлова, "Песни о неграх" ("Соврем.",

1861, т. 86); Д. Л. Михаловского (в "Вестн. Евр." 1879, X , и в его

сборнике: "Иностранные поэты", СПб., 1876); Ю. Иванова ("Вестник

Европы", 1870, X), О. Михайловой (ib., 1889, XII); Вл. Орлова (ib.,

1882, VIII); П. И. Вейнберга ("Отеч. Записки", 1869, № 5, 1875, № 5 - 6)

и др. Часть этих перев. вошла в сборн. H. В. Гербеля, "Англ. поэты"

(СПб., 1877) и в "Хрестоматию" Филонова.

Лопе де Вега (Lope Felix de Vega Carpio) - гениальный драматург,

творец испанской национальной драмы, род. 25 ноября 1562 г. в Мадриде.

Отец Л. писал стихи, как видно из поэмы его сына: "Лавр

Аполлона"("Laurel de Apollo"), заключающей в себе панегирик тогдашним

испан. писателям. По-видимому, Л. потерял рано своих родителей. Десяти

лет он поступил в коллегию Иезуитов в Мадриде и скоро начал сочинять

комедии. Первая, дошедшая до нас пьеса его, "El verdader amante",

написана им 12 или 13 лет от роду, прекрасными стихами, и имела большой

успех. Вышедши из алькалского университета, Л. поступил секретарем

герцога Альба, по просьбе которого написал пастушеский роман "Arcadia"

(смесь прозы со стихами), появившийся в печати только в 1598 г. В 1584

г. Л. женился, а, спустя год, по причинам до сих пор неразъясненным, был

заключен в тюрьму, затем изгнан из Мадрида на несколько лет. В 1588 г.

он принял участие в экспедиции великой армады. В 1591 г. умерла жена Л.;

смерть ее страшно потрясла поэта. Литературное положение Л. уже в ту

пору было блестящее. С 1585 г. на столичных сценах давались чуть не

исключительно драмы Л, имевшие необычайный успех. Сервантес, в

предисловии к "Ocho соdias", называл Л. "дивом природы", "великим

писателем", возвысившимся сразу до степни "повелителя театра". В 1599 г.

Л. издал самую популярную из всех своих поэм "San Isidro Labrador" ("Св.

Исидор Пахарь"). В 1604 г. Л. женился вторично и окончательно поселился

в Мадриде. Через несколько лет умер один из его сыновей, умерла жена; он

постригся в монахи и вступил в религиозное братство, членом которого

состоял и Сервантес. Духовный сан ни мало не препятствовал драматургу

писать комедии; не изменил он и страстного темперамента поэта. В 1616 г.

он безумно влюбился в Марту Неварес. Эта любовь длилась 16 лет, до самой

смерти доньи Марты, которую Л. воспел под именем Амарильи и которой

посвятил несколько драматических произведений. Она развелась с мужем и

переехала в дом Л., но за четыре года до смерти ослепла и затем впала в

безумие. Дочь Л. 16-ти лет ушла в монастырь, а другой сын его погиб в

экспедиции для ловли жемчуга. - Ряд сценических триумфов сделал Л.

идолом толпы. Восхищение им переходит в обожание; имя его становится

синонимом для всего наилучшего. Если Л. показывался на улице, толпы

народа следовали за ним, женщины выходили на балконы. Ученые и

литераторы, испанские и иностранные, нарочно ездили в Мадрид, чтобы

только взглянуть на "Феникса Исании". Слава Л. возбудила мелочную

зависть некоторых менее известных писателей и вовлекла его в разные

дрязги и ссоры. Даже с Сервантесом у Л. существовала литературная

вражда. У Л. не хватало великодушия помнить, что Сервантес был горемыка,

жил в крайней бедности и не был оценен по заслугам; он не понимал

значения и гениальности "Дон-Кихота". Сервантес называл Л. поэтом,

которому в прозе и стихах нет равного

- но вместе с тем указывал, хотя и очень сдержанно, слабые стороны

его творчества. С годами производительность Л. скорее увеличивалась, чем

уменьшалась, а духовная сила его не ослабевала. За год до смерти Л.

окончил последнюю, превосходную комедию свою: "Las bizarrerias de

Belisa", и еще за четыре дня до смерти, - он умер 27 августа 1635 г., -

написал поэму "El sigio de оrо" ("Золотой век"), замечательную по силе

гармоничности и прелести стиха. Похороны Л. были необычайно пышны и

блестящи. 150 испанских поэтов написали в память его стихотворения, из

которых составился целый том. В другой том, появившийся в Венеции, вошли

стихотворения, посвященные памяти Л. наиболее известными итальянскими

поэтами. Отличительными чертами характера Л., при всей страстности его,

были добродушие и нежность.

Неувядаемая слава Л. зиждется, главным образом, на его драмах, хотя

его поэмы, оды, послания, элегии также отличаются силой, оригинальностью

и звучным, прекраснм стихом. Он написал около 2000 пьес, из которых до

нас дошли только 500. Творчество Л. было очень близко к импровизации. Он

сочинял стихи с необыкновенною легкостью и диктовал их скорее, чем можно

было их записывать. До Л. число испанских пьес было незначительно.

Вдохновившись народной поэзией, Л. придал драме художественную форму и

гениально отразил в ней главнейшие черты испанской жизни того времени.

Прежде всего проникнутый горячей любовью к отечеству, он не пропускает

ни одного интересного события испанской истории, ни одного случая

увековечить честь и славу своего народа. Он редко придерживается

исторической точности, но тем не менее драмы его проникнуты вполне

историческим духом. Желание Л. придать каждой эпохе свойственный ей

колорит распространяется даже и на язык. Так напр., комедия его: "Las

famosas Asturianas" ("Знаменитые женщины Астурии) написана слогом

древнекастильских летописей. Особенно любил Л. изображать первые времена

испанско-христианской монархии. Он охотно выводил на сцену

патриархальных поселян Кастилии, которые то обработывали поля, то

обнажали меч против мусульман. Наиболее известные из исторических драм

Л.: "Conde Fernan Gonzalez" или "La Libertad de Castilia" и "El Principe

Despenado" ("Король, брошенный в пропасть"), где выведены на сцену

народное возмущение и насильственная смерть короля, дона Гарсии. И в

другой пьесе, "Innocente Sangre" ("Невинная кровь"), король несет кару

за свою несправедливость. Знаменитая драма "Estrella de Sevilla"

("Звезда Севильи") чрезвычайно богата драматическими положениями:

действующие лица низвергаются с вершины счастья в бездну страданий. В

"El Mayor Alcalde El Rey" ("Лучший алькад - король") Л. изображает

высокую справедливость короля, на фоне жизненной картины средневековых

нравов. Пьеса "Con supan se lo coma" - одна из тех, в которых Л.

превозносит преимущества сельской жизни над придворной. В прекрасной

драме "La esclava de su galan" ("Раба своего возлюбленного") особенно

выделяется фигура женщины, жертвующей собой для любимого человека. Очень

художественна и последняя драма Л.: "El castigo sin venganza"

(переведенная на русский язык С. А. Юрьевым), весьма мрачного оттенка,

написанная Л. в 1631 г., когда ему было уже около 70 лет. Драма "Fuente

Ovejuna" ("Овечий источник"; тоже переведена на русский язык С. Юрьевым)

принадлежит к числу тех исторических драм Л., где главным героем

является народ. Л. брал сюжеты и из истории других стран, например

Португалии. Есть у него даже пьеса из русской истории "Еl gran duque de

Moscovia" ("Великий князь Московский"), повествующая о судъбе

Лжедимитрия. Он черпал также темы из мифологии, из средневековых легенд,

из итальянских и испанских новелл, из библейской истории и жития святых.

Духовные драмы Л. не принадлежат к числу лучших его произведений.

Выдающимися считаются из них только "Barlan у Zozafat", "Las aventuras

del bombre" и "La Puente del Mundo". Есть у Л. и нечто вроде философских

драм, напр. "Las flores de D. Juan" ("Цветы д. Хуана"), где поэт

старается доказать, как непостоянно людское счастье. Главным источником

творчества Л. служила его собственная неиссякаемая фантазия.

Комедии Л., в которых он также является великим мастером, не задаются

сатирическими целями: Л. не имеет в виду исправлять людей, еще менее -

карать их. Он желает лишь позабавить публику, понравиться ей. Однако, в

его комедиях чувствуется высокое понятие о человеческом достоинстве; они

исполнены тонкого анализа, проникнуты добродушным юмором и представляют

бесконечную галерею картин людских страстей и стремлений. Наиболее

известны комедии: "El acero de Madrid" ("Мадридская стальная вода"), "La

boba рага los otros у discreta para si" ("Глупая для других и мудрая для

себя самой"), "Si no vieran myeros" ("Если бы женщины не видели"), "El

villan in su rincor" ("Земледелец у себя дома") и другие. Особенно

глубоко проник Л. в тайны женского сердца. Он берет женщин из всех

классов общества, начиная с королев и кончая куртизанками, и наряду с

величайшими их добродетелями изображает и величайшие их пороки. Ему

равно знакомы и глубокое чувство любящей девушки, и капризы влюбленной

кокетки, и геройский дух женщины, призывающей народ к борьбе за

отечество. Несмотря на небывалый успех и популярность Л. - и в его

отечестве, и за пределами его, - в XVIII в., когда в литературе

воцарился псевдоклассицизм, великий испанский драматург был почти забыт

даже у себя на родине. Немецкая романтическая школа, вновь возбудившая в

Европе интерес к испанской литературе, отнеслась крайне пренебрежительно

к Л., возводя на пьедестал его преемника, гениального мистика

Кальдерона. Между тем, хотя у Кальдерона более совершенна драматическая

форма и больше глубины, он дальше от действительности, у него нет

естественности и простоты чувства, нет свежего и наивного языка Л. и к

тому же некоторые знаменитые произведения Кальдерона, как, напр., "El

medico de su honra", заимствованы у Л. "El alcal de Zalomea"

("Саломейский алькад"), - единственная драма Кальдерона, где крестьяне

являются представителями нравственности, чести и правды, - тоже ничто

иное, как переделка одноименной драмы Л. Только сравнительно недавно

немецкая критика, в лице Шака и друг., отдала должное Л. и выяснила

оригинальные стороны его гения. У Л. всюду сквозит любовь к простому

народу. Многие народные песни, сочиненные им самим и вставленные в его

пьесы, перешли в уста народа и поются поныне. - Кроме Кальдерона,

заимствования из Л. можно найти у Морето, Вермонте и др. испанских

писателей, так как из литературного наследства Л. потерялось около 1500

драм, то весьма вероятно предположение, что огромное количество

испанских пьес, считающихся оригинальными, в действительности

заимствованы у Л. Французские, итальянские и другие иностранные

драматурги также многим обязаны Л. Из изданий произведений Л. лучшие:

Rico, "Colleccion de los obras sueltos de Lope" (Мадрид, 1776 - 79);

Ribadeneyra, "Obras no dramaticas de Lope", "Comedias" (Мадрид, 1604 -

47). Избранные драмы Л. изданы Герценбушем: "Obras dramaticas escogidas

de Lope" (Мадрид, 1853 - 60). "Comedias ineditas de Lope" вышли в

Мадриде в 1873 г.



Литература. Montalvan, "Fama posthuma a la vida у muerte de Lope"

(Мадрид, 1836); Holland, "Some account of the live and writings of Lope"

(Л., 1817); Damas Hinard, "Notice sur Lope" (П., 1861); Lewes, "The

spanish drama: L. de Vega and Calderon" (1846); Labeaumelle, "Chefs

d'oeuvre des theatres etrangers" (1849); Ernest Lafond, "Essai sur la

vie et les oeuvres de Lope" (1837); Schack, "Geschichte d. dramatischen

Litteratur und Kunst in spanien"; Тикнор, "История испанской

литературы". Недавно начато испанскою акд. издание сочинений Л., под

заглавием: "Lope de Vega. Obras", с приложением "Nueva Biografia",

Барреры (Мадрид, 1890 - 92), занимающей целый большой том. На русском

языке, кроме указанных уже переводов С. Юрьева: "Собака садовника",

перев. Пятницкого ("Отечеств. Записки", 1851 - 54) и "Сети Фенизы"

("Вестн. Иностр. лит.").

М. В.

Лопух (Lappa L.) - род растений из сем. сложноцветных (Compositae).

Это - высокие ветвистые двулетние растения, покрытые крупными

серцевидно-яйцевидными, выемчато-зубчатыми, снизу обыкновенно паутинно

войлочными листьями, цветочные головки средней величины почти

шаровидные, собранные в метельчатые соцветия; поволока состоит из

черепичатых шиловидно-заостренных, на конце крючковатых листочков;

цветоложе щетинистое; все цветки обоеполые, с трубчатым пурпуровым или

беловатым венчиком. Виды Л. (6 - 7) встречаются в Европе и Азии (в

умеренном климате). В Европейской Poccии дико растут L. major Gaertn.,

L. tomentosa, Lam., L. minor DC. и L. nemorosa Коеrn. Л. употребляется в

народной медицине от многих болезней.

С. Р.

Лорис-Меликов (граф Михаил Тариелович, 1825 - 88) - один из

замечательнейших государственных и военных деятелей России, род. в

Тифлисе в семье состоятельного армянина, ведшего обширную торговлю с

Лейпцигом; учился сначала в Лазаревском институте восточных языков,

потом в школе гвардейских подпрапорщиков и юнкеров. В Петербурге он

близко сошелся с Некрасовым, тогда еще безвестным юношей, и несколько

месяцев жил с ним на одной квартире. В 1843 г. Л. Меликов выпущен был

корнетом в л.- гв. гродненский гусарский полк, а в 1847 г. переведен на

Кавказ, где участвовал в нескольких экспедициях. Когда во время

восточной войны 1853 - 56 гг. Н. Н. Муравьев обложил Карс, ему нужна

была партизанская команда, которая пресекла бы всякие внешние сношения

блокированной крепости. Л. Меликов организовал многочисленный отряд,

состоявший из армян, грузин, курдов и других (здесь, как и во многом

другом, Л. Меликову помогало знание нескольких восточных языков), и

блистательно исполнил возложенную на него задачу. В 1861 г. Л. Меликов

сделан был военным начальником южн. Дагестана и дербентским

градоначальником, а в 1863 г. - начальником Терской области. Здесь он

пробыл почти 10 лет, проявив блестящие административные способности: в

несколько лет он так хорошо подготовил население к восприятию

гражданственности, что уже в 1869 г. оказалось возможным установить

управление областью на основании общего губернского учреждения и даже

ввести в действиe судебные уставы имп. Александра II. Особую

заботливость проявлял Л. Меликов о народном образовании: число учебных

заведений из нескольких десятков возросло при нем до 300 слишком; на его

личные средства учреждено в Владикавказе ремесленное училище, носящее

его имя. При открытии русско-турецкой войны 1877 - 78 гг., Л. Меликов,

состоявший уже в чине ген.-от-кавалерии и в звании генерала-адъютанта,

назначен был командующим отдельным корпусом на кавказско-турецкой

границе. 12 апр. 1877 г. Л. Меликов вступил в турецкие владения, штурмом

взял Ардаган и сосредоточил свои главные силы близ Карса, отрядив ген.

Тергукасова на Эрзерум. Между тем турки собрали большие силы, под

начальством Мухтара-паши, и опасения за отряд ген. Тергукасова побудили

Л. Меликова атаковать их у Зевина. Атака была неудачна; Мухтар спустился

с Сагандуга, а русские войска сняли осаду Карса (27 июня). Получив

подкрепления, Л. Меликов вновь перешел в наступление, разбил

Мухтара-пашу на Аладже, взял штурмом Карс, считавшийся неприступным,

разгромил соединенные силы Мухтара и Измаила-пашей на Деве-Бойну и,

среди жестокой зимы, в безлесной местности, на высоте 700 фт.,

предпринял блокаду Эрзерума. Благодаря доверию к Л. Меликову местного

населения и подрядчиков, он даже на неприятельской территории вел войну

на кредитные деньги, чем доставил казне сбережение в несколько десятков

миллионов. По заключении мира Л. Меликов награжден титулом графа (1878).

В январе 1879 г., когда в Ветлянке появилась чума, Л. Меликов назначен

был временным астраханским, саратовским и самарским генералгубернатором,

облеченным неограниченными полномочиями. Когда он 27 января прибыл в

Царицын, эпидемия уже потухала, отчасти благодаря крайне суровым

карантинным мерам, принятым самим населением зачумленных станиц, так что

Л. Меликову оставалось лишь предупредить возобновление ее, путем

улучшения местных санитарных условий. Оцепив четверным кордоном войск

всю Астраханскую губ., Л. Меликов лично посетил Ветлянку и, убедившись в

миновании опасности, сам представил об уничтожении своего

генерал-губернаторства, израсходовав из разрешенного ему 4-х милл.

кредита не более 308 тыс. руб. Возвращение Л. Меликова в Петербург

совпало с учреждением временных генерал-губернаторов, облеченных почти

безграничными полномочиями в видах искоренения крамолы (апрель 1879.

г.). Л. Меликов послан был. в качестве временного генерал-губернатора 6

губерний, в Харьков, где незадолго перед тем был убит губернатор кн.

Крапоткин. Из всех временных ген. губернаторов Л. Меликов был

единственным, старавшимся, не колебать законного течения дел,

умиротворять общество и укреплять связь его с правительством на началах

взаимного содействия. Исключительный успех, увенчавший деятельность Л.

Меликова в Харькове, привел к его призыву (12 февраля 1880 г.) на пост

главного начальника верховной распорядительной коммиссии. Назначение это

было встречено всеобщим сочувствием, особенно в виду заявления Л.

Меликова, что в поддержке общества он видит "главную силу, могущую

содействовать власти в возобновлении правильного теченья государственной

жизни". 20 февраля Млодецким было сделано неудачное покушение на жизнь

Л. Меликова. После упразднения верховной комиссии (6 августа 1880 г.) Л.

Меликов был назначен министром внутренних дел и продолжал играть

руководящую роль; большинство других министров докладывали государю в

его присутствии. Исходной точкой деятельности Л. Меликова служило

убеждение, что нет никакой надобности стеснять всех мирных граждан для

предотвращения или раскрытия преступлений горсти людей, как бы опасны

они не были, и что, наоборот, отмена общих ограничений и исключительных

мероприятий, успокаивая общество, может только отнять почву у

революционной пропаганды. Некоторое отражение системы Л. Меликова можно

найти в "Письмах о современном состоянии Poccии", P. А. Фадеева, бывшего

товарища Л. Меликова по службе на Кавказе. Л. Меликов испросил у

государя разрешение на напечатание этой книги за границею и на допущение

ее затем в Россию. Излагая сущность книги, Л. Меликов, в докладе своем

государю (см. "Русскую Мысль", 1889 г., кн. 1. стр. 169), пояснял, что с

отменою крепостного права, лишившею дворянство его прежнего значения,

между правительством и подданными образовался как бы промежуток, дающий

место и простор всяким противообщественным явлениям; земство -

единственная живая общественная сила, могущая стать для власти такою же

несокрушимою опорою, какою было прежде дворянство; а так как громадное

большинство русских людей искренно верует в царскую власть, то земство,

выражающее собой это большинство, представляет, вместе с тем, и силу

самую благонадежную. В качестве подготовительных шагов к осуществлению

системы Л. Меликова предпринят был ряд мер, которые можно назвать общим

именем освободительных (упразднение III отделения, ограничение

административной расправы, фактическое расширение круга действий

земского и городского самоуправления, облегчения в цензурной практике (О

беседе гр. Л.-Меликова с представителями, петербургских периодических

изданий, происходившей 6 сентября 1880 г., см. № 9 "Отеч. Записок" № 1

"Вестн. Европы" за 1880 г. (внутреннее обозрение)), учреждение комиссии

для пересмотра законов о печати, реформы в учебном деле; гр. Д. А.

Толстой уступил место А. А. Сабурову). В тоже время задуман был ряд мер,

направленных к улучшению экономического положения народа. В видах

лучшего уяснения народных нужд предприняты были сенаторские ревизии, а

декабрьским циркуляром предложено было земским собраниям обсудить

желательные изменения в законоположениях о крестьянах. Ревизующим

сенаторам вменялось в обязанность собрать и выяснить факты,

свидетельствующие как об экономическом положении крестьянского и

фабричного населения и о влиянии на него правительственных мер, так и о

настроении умов и о степени воздействия на них практиковавшихся

правительством в борьбе с "неблагонадежными элементами общества"

мероприятий, в роде административной высылки; им предлагалось также

постараться раскрыть "причину неуспеха деятельности земств", не.

скрывая, что такая причина может быть найдена в плохой организации

земских выборов или в стеснении земств администрацией, и ставя вопрос,

"может ли быть изыскана удобная форма для совместных суждений земств

разных губерний по такими вопросам, которые бы требовали совокупных

мер"; в качестве таких вопросов инструкция намечала борьбу с эпидемиями,

эпизоотиями, вредными насекомыми, и устройство пограничных мостов и

переправ. В обширной записке о нуждах сельского населения (отрывок в

"Трудах московского общества сельского хозяйства", вып. XI, стр. 8 - 9,

М., 1882) Л. Меликов указывал, что "улучшение сельскохозяйственной

культуры всегда было результатом общего подъема как нравственных, так и

материальных сил"; что "в настоящую минуту улучшение сельского хозяйства

в среде крестьян зависит не столько от тех или других способов

возделывания земли, сколько от условий их личного положения"; что

"мерами наиболее существенными и наиболее способными оказать

благотворное влияние в этом отношении могут быть признаны только такие,

которые поставили бы крестьянина в лучшие условия по отношению к

существующим уже формам культур". Как главнейшие из таких мер; Л.

Меликов намечал: 1) понижение выкупных платежей, 2) содействие

крестьянам в покупке земли, при помощи ссуд и 3) облегчение условий

переселения и содействие к выселению крестьян из густонаселенных

губерний. Из реформ экономического характера Лорис-Меликов успел

провести только отмену соляного налога и повышение гильдейских пошлин.

Ход преобразований тормозила борьба с революционной агитацией, не

прекращавшаяся ни на одну минуту. Раскрытие революционной организации

шло весьма деятельно; число захваченных и осужденных анархистов было

велико; известно, что и Желябов, главный организатор катастрофы 1 марта,

был арестован ранее этого дня. Тем не менее Л. Меликов продолжал

выработку общего плана реформ. На центральные учреждения предполагалось

возложить обязанность ко времени окончания сенаторских ревизий собрать

материал, относившийся к возбужденным министром внутренних дел вопросам,

и установить основные задачи, требовавшие разрешения. Разработанные

этими учреждениями предположения, равно как и материалы сенаторских

ревизий, должны были поступить на рассмотрение "подготовительных

комиссий", которые составились бы из членов правительственных ведомств и

приглашенных, с Высочайшего соизволения, сведущих (служащих и

неслужащих) лиц; подготовительные комиссии обязаны были выработать

законопроекты, которые, до внесения в государственный совет, были бы

переданы на обсуждение "общей комиссии". В состав последней имелось в

виду призвать: 1) лиц, принимавших участие в работах подготовительных

комиссий, 2) выборных от губернских земств тех губерний, в которых

введено положение о земских учреждениях (по одному или по два члена,

смотря по населенности губернии), и от городских дум некоторых

значительных городов (в столицах - по два, в других городах - по одному

члену), причем выбор мог падать как на гласных, так и на других лиц,

принадлежащих к населению губернии или города, и 3) назначенных особым

порядком членов от неземских губерний. Для занятий общей комиссии

назначался определенный срок; работы ее должны были иметь в глазах

правительства лишь совещательное значение. Этот план одобрен был имп.

Александром II 17 февраля 1881 г. и день 4 марта был назначен для

выслушания его в заседании совета министров. Страшное событие 1 марта

оказалось роковым для начинаний Л. Меликова. Потрясенный нравственно и

физически, Л. Меликов остался верен своим прежним взглядам, но скоро

убедился в невозможности их осуществления. 7 мая 1881 г. он сложил с

себя должность министра внутренних дел и последние годы жизни провел, по

расстроенному здоровью, за границей; ум. 12 декабря 1888 г. в Ницце,

похоронен в Тифлисе. Несмотря на удаление Л. Меликова, многие черты его

программы, получившей впоследствии в известном лагере ироническое

название "новых веяний", не были забыты и привели к довольно крупным

результатам. Сюда относятся поземельное устройство тех групп крестьян,

на которые не распространялись положения 1861 г., некоторые другие

законоположения 1880-х годов о крестьянах, охрана фабричных рабочих,

перенесение части податного бремени на более достаточные классы

населения (налог с наследств, налог на денежные капиталы, раскладочный

сбор и т. п.).

Человек редкого бескорыстия, остроумный и веселый собеседник, всем

доступный, со всеми обходительный, Л.-Меликов охотно и внимательно

выслушивал возражения, но, отличаясь терпимостью к чужим мнениям,

оставался непоколебим в своих основных убеждениях. По политическим своим

воззрениям - говорит известный доктор Н. А. Белоголовый, близко

сошедшийся с Л.-Меликовым во время его жизни за границей (см.

воспоминания Белоголового в "Рус. Старине" 1889 г. № 9) - Л.-М. был

"умеренный постепеновец, последовательный либерал, строго убежденный

защитник органического прогресса, с одинаковым несочувствием

относившийся ко всем явлениям, задерживающим нормальный рост и

правильное развитие народов, с какой бы стороны эти явления ни

обнаруживались. Непоколебимо веруя в прогресс человечества и в

необходимость для России примкнуть к его благам, он стоял за возможно

широкое распространение народного образования, за нестесняемость науки,

за расширение и большую самостоятельность самоуправления и за

привлечение выборных от общества к обсуждению законодательных вопросов в

качестве совещательных членов. Дальше этого его реформативные идеалы не

шли". Недюжинный оратор, Л. -М. хорошо владел и пером. В печати

появились следующие его труды: "О кавказских правителях с 1776 г. до

конца XVIII стол., по делам ставропольского архива" ("Русск. Архив" 1873

г.); "Записка о Хаджи-Мурате" ("Русск. Старина" 1881 г. т. XXX); "О

судоходстве на Кубани" ("Новое Время" 1882 г.) и "Записка о состоянии

Терской области" ("Русская Старина" 1889 г. № 8). Письма к нему Н. Н.

Муравьева и кн. М. С. Воронцова - в "Русской Старине" (1884 г. т.

XLIII). См. Внутреннее Обозрение в "Вестн. Европы" 1881 г. № 6 и 1889 г.

№ 1.
Теги: Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
Просмотров: 7 | Добавил: creditor | Теги: Энциклопедический словарь Брокгауза | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar
close