Главная » Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
14:32
Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
Мильтон
Мильтон (John Milton) – классический английский поэт (1608 – 74), род. в Лондоне, был сыном состоятельного ходатая по делам, получил очень основательное образование отчасти в школе св. Павла, отчасти дома, а потом в Кембриджском унив. По окончании курса он провел пять лет у родителей, в маленьком городке Гортоне (близ Лондона) без определенных занятий, всецело погруженный в самообразование и самосовершенствование. Этот первый юношеский период жизни М. завершился в 1637 г. путешествием по Италии и Франции, обогатившим поэта неизгладимыми впечатлениями и дружбой Галилея, Гуго Гроция и др. В противоположность большинству великих людей, М. провел первую половину жизни среди полной душевной гармонии; страдания и душевные бури омрачили зрелый возраст его и старость. Светлому настроению молодого М. соответствует характер его первых поэтических произведений, noэме «L'Allegru», «II Peuseroso», «Lycidas» и «Comus». Последняя – одна из самых блестящих драматических пасторалей (masks), на которые в то время еще не прошла мода. В «Allegro» и «II Penseroso» М. рисует человека в двух противоположных настроениях, радостном и созерцательно-грустном, и показывает, как окрашивается для созерцателя природа со сменой этих настроений. Обе короткие поэмы проникнуты непосредственным чувством и особой грациозностью, характеризующей лирику Елизаветинской поры и уже более не встречающейся у самого М. «Lycidas» задуман в том же духе и дает тонкие описания идеализированной сельской жизни, но само настроение глубже и обнаруживает таящиеся в душе поэта патриотические страсти; фанатизм революционера-пуританина странным образом переплетается здесь с меланхолической поэзией в духе Петрарки. С 1639 по 1660 г. длится второй период в жизни и деятельности М. Вернувшись из Италии, он поселился в Лондоне, воспитывал своих племянников и написал трактат о воспитании («Tractate of Education, to Master Samuel Hartiib»), имеющий главным образом биографический интерес и показывающий отвращение М. ко всякой рутине. В 1643 г. М. женился на Мэри Повэль – и эта женитьба превратила его безмятежное существование в целый ряд домашних бедствий и материальных невзгод. Жена М. уехала от него в первый год жизни и своим отказом вернуться довела его до отчаяния. Свой собственный неудачный опыт семейной жизни М. распространил на брак вообще и написал полемический трактат «The Doctrine and Discipline of Divorce». Перейдя в ряды партии «независимых», М. посвятил целую серию политических памфлетов разным вопросам дня. Все эти памфлеты свидетельствуют о силе мятежной души поэта и о блеске его воображения и красноречия. Самая замечательная из его защит народных прав посвящена требованию свободы для печатного слова («Areopagilica: A speech for the Liberty of unlicensed Printing to the Parliament of England»). Из остальных 24 памфлетов первый («Of Keformalion touching Church Discipline In England and the Causes that hitherto have hindered It») появился в 1641 г., а последний («A ready and easy way to establish a free Commonwealth») в 1660 г.; они обнимают собой, таким образом, все течение английской революции. При наступлении парламентского правления М. занял место правительственного секретаря для латинской корреспонденции. В числе других поручений, исполненных М. во время его секретарства, был ответ на анонимный роялистский памфлет «Eikon Basilike», появившийся после казни Карла I. М. написал «Eikonioklastes», в котором остроумно побивал доводы анонима. Менее удачной была полемика М. с другими политическими и религиозными антагонистами, Салмазием и Морусом. В 1652 г. М. ослеп, и это тяжко отразилось на его материальных средствах, а реставрация Стюартов принесла ему полное разорение; еще тяжелее был для М. разгром его партии. На старости он очутился один в тесном кругу семьи – второй жены (первая умерла рано, вернувшись в дом мужа за несколько лет до смерти), совершенно чуждой его духовной жизни, и двух дочерей; последних он заставлял читать ему вслух на непонятных им языках, чем возбуждал в них крайне недружелюбное к нему отношение. Для М. наступило полное одиночество – и вместе с тем время величайшего творчества. Этот последний период жизни М., 1660 – 1674 гг., ознаменовался тремя гениальными произведениями: «Paradise Lost», «Paradise Regained» и «Samson Agonistes». Первое из них появилось в печати в 1667 г., два последниt в 1670 г. «Paradise Lost» – христианская эпопея о возмущении отпавших от Бога ангелов и о падении человека. В противоположность героическим эпопеям Гомера и средневековым эпопеям, а также поэме Данте, «Потерянный рай» не дает простора творческому вымыслу поэта. Пуританин М. избрал библейский сюжет и передавал его согласно словам Писания; кроме того, его действующие лица принадлежат большей частью к области сверхчеловеческой и не допускают того реализма описаний, который так обаятелен у Данте. С другой стороны, ангелы и демоны, Адам и Ева и другие действующие лица Мильтоновской эпопеи имеют определенный образ в народном воображении, воспитанном на Библии – и от этих традиций М., поэт глубоко национальный, никогда не уклоняется. Эти особенности материала, над которым работал М., отражаются на его поэме; техническая сторона описания условна, в изложении мало образности; библейские существа часто кажутся только аллегорией. Великое значение «Потер. рая» – в психологической картине борьбы неба и ада. Кипучие политические страсти М. помогли ему создать грандиозный образ сатаны, которого жажда свободы довела до зла. Первая песнь «Потерянного рая», где побежденный враг Творца горд своим падением и строит пандемониум, посылая угрозы небу – самая вдохновенная во всей поэме и послужила первоисточником демонизма Байрона и всех романтиков вообще. Воинственная религиозность пуританина воплотила дух времени в образе души, рвущейся на свободу. Пафосу этой демонической (в буквальном смысле слова) стороны «Потерянного рая» соответствует идиллическая часть – поэтические описания рая, любви первых людей и их изгнания. Бесчисленные поэтические красоты в передаче чувств, музыкальность стиха, грозные аккорды, говорят о непримиримости в деле веры, дают вечную жизнь эпопее XVII в. «Paradise Retained» («Возвращенный рай») передает историю искушения Ииcуccа Христа духом зла и написана более холодно и искусственно. В третьей поэме, написанной М. в дни старости – «Samson Agouisles» – поэт отразил в образе библейского героя разбитые надежды своей партии. См. Jobuson, «Lives of poets»; Macaulay, «Essays»; «Great Writers: Milton» (с библиогр. ук.).
З. Венгерова.
Литература. В 1682 г. напечатана «Brief History of Moscovia», компиляция, несомненно принадлежащая М. Она издана по-русски, со статьей и примеч. Ю. В. Толстого, под заглавием: «Московия Джона М.» (М., 1875).
Русские переводы сочинений М.: М. А. П. А. (т. е. Московской академии префект Амвросий – Серебренников), «Потерянный рай» поэма героическая (Москва, 1780; 3-е изд. с приобщением «Возвращенного рая», М., 1803; 6-е изд. М., 1827, с биографией М. 1828; 7-е изд. М., 1860; перев. с франц.); Е. И. Люценко, «Потерянный рай» (СПб., 1824); Ф. Загорский, «Потерянный рай» и «Возвращенный рай» (М., 1827; 4-е изд. 1842 – 1843); Е. Жадовская, «Потерянный рай», с приобщением поэмы «Возвращенный рай» (М., 1859; очень неудачный перевод в стихах); А. Зиновьев, «Потерянный рай» (М., 1861); С. Писарев, «Потерянный рай» (СПб., 1871; стихами); «Потерянный рай», с присовокуплением «Возвращенного рая» (М., 1871); А. Шульговская, «Потерянный и возвращенный рай» (СПб., 1878); Н. М. Бородин, «Потерянный и возвращенный рай» (М., 1882, 2-е изд. 1884, пер. с франц.); В. Б – ъ, «Потерянный и возвращенный рай» (М., 1884, перев. с франц.); «Потерянный рай», изд. А. Ф. Маркса, с рис. (СПб., 1895); Андреев, «Рождение Христа», гимн (СПб., 1881); «Ареопагитика», речь М., обращенная к англ. парламенту, 1644 г. («Соврем. Обозрение», 1868, № 5). Ср. Маколей, «М.» («Светоч», 1860, № 11-и «Сочин.», т. 1); Ф. Ч., «Публичные чтения в Киеве проф. Седина» («Молва», 1857, № 9).
Милюков Павел Николаевич
Милюков (Павел Николаевич) – выдающийся рус. историк; род. 15 янв. 1859 г., воспитывался в моск. 1-й гимн. и Моск. унив.; с 1886 г. до 1895 г. состоял прив.-доц. в Моск. унив. по кафедре русской истории; его «Введение в курс русской истории» разошлось в значительном количестве экземпляров литографированного студенческого издания (М., 1894 – 95). Давал также уроки в моск. земледельческой школе и одной из женских гимн., а также с большим успехом читал лекции на женских педагогических курсах в Москве и в конце 1894 г. в Нижнем Новгороде (см. «Отчет общества взаимного вспомоществования учителям и учительницам Нижегородской губ. с 1 октября 1894 и по 1 августа 1895 г.», Нижний Новгород, 1895); был с 1893 г. первым председателем московской «Комиссии по организации домашнего чтения» и вложил в ее устройство массу энергии и труда; самообразованию посвящены также ст. М. «Летний университет в Англии» («Мир Божий», 1894, № 5) и «Распространение университетского образования в Англии, Америке и России» («Русское Богатство», 1896, № 3). Степень магистра русской истории М. получил в 1892 г. за обширную диссертацию «Государственное хозяйство России в первой четверти XVIII ст. и реформа Петра Великого» (СПб., 1892; см. «Историческое обозрение» т. 5 и «Русскую Мысль» 1892, № 7). Другая книга М. «Спорные вопросы финансовой истории Московского государства» (СПб., 1892) стоит в тесной связи с диссертацией и написана по поручению Имп. акд. наук, как рецензия на книгу Лапо-Данилевского «Организация прямого обложения в Московском государстве» (см. отчет по XXXIII присуждению наград графа Уварова). В 1895 г. М. вынужден был прекратить свою преподавательскую деятельность и уехать в Рязань. Летом 1896 г. по инициативе М. впервые организованы в Рязанской губ. систематические археологические раскопки; рязанская губернская архивная комиссия избрала его своим депутатом на Х археологический съезд в Риге. Из журнальных ст. М. наиболее выдаются «Обзоры русской литературы и науки за 1888 – 1893 гг.» в англ. «Athenaeum», «VIII Археодогический Съезд в Москве» («Русская Мысль», 1890 г. № 4, а также отдельной брошюрой, М. 1890), «Русская аграрная политика прошлого столетия» (ib., 1890 г., № 5), «Сергей Тимофеевич Аксаков» (ib., 1891 г., № 9), «Попытка государственной реформы при воцарении императрицы Анны I Иоановны» («Сборн. в пользу воскресных школ», М. 1893), «Разложение славянофильства» («Вопросы философии и психологии» за 1893 г. и отд.), «Главные течения русской истор. мысли» («Рус. Мысль», 1893 – 95 и отд.) и «Очерки по истории русской культуры» («Мир Божий», 1895 – 96 и отд.). Особенно замечательны два последние труда. В настоящем словаре М. написал историю крестьян в России и мн. др. ст. Наука для М. не является чем-то отвлеченным и безжизненным; напротив, для него наука и жизнь тесно связаны друг с другом, взаимно проникая друг в друга. Научное знание, в его руках – живой капитал, ежеминутно пускаемый в оборот. Он умеет выставить на первый план существенно важное, ясно и наглядно изложить процесс образования самых сложных исторических явлений и дать читателю, хотя бы и неспециалисту, сумму жизненных научных представлений. Обладая широким научным образованием и философским складом ума, предохраняющим от односторонних увлечений, М. превосходно усвоил себе метод и содержание исторической науки и стал редким у нас пока представителем, научно-реалистического направления в истории.
В. С.
Милютин
Милютин (граф Дмитрий Алексеевич) – один из ближайших, наиболее энергичных и наиболее заслуженных сотрудников имп. Александра II, род. в 1816 г. в небогатой дворянской семье, первоначальное воспитание получил в университетском пансионе в Москве, где рано выказал большие способности к математике. В 16 лет он составил и издал «Руководство к съемке планов» (М., 1832). Из пансиона М. поступил фейерверкером в гвард. артиллерию и в 1833 г. произведен был в офицеры. В 1839 г. окончил курс в военной академии. В это время он паписал ряд статей по военному и математич. отделам в «Энцикл. лексиконе» Плюшара (тт. 10 – 15) и «Военном энцикл. лексиконе» Зедделера (тт. 2 – 8), перевел с франц. записки СенСира («Военн. Библ.» Глазунова, 1838) и напеч. статью «Суворов как полководец» («Отеч. Зап.», 1839, 4). С 1839 до 1844 гг. он служил на Кавказе, принимал участие во многих делах против горцев и был ранен пулей на вылет в правое плечо, с повреждением кости. В 1845 г. назначен проф. военной акд. по кафедре военной географии; ему принадлежит заслуга введения в академический курс военной статистики. Еще будучи на Кавказе он составил и в 1843 г. напеч. «Наставление к занятию, обороне и атаке лесов, строений, деревень и других местных предметов»; затем последовали «Критическое исследование значения военной географии и статистики» (1846), «Первые опыты военной статистики» (t. I – «Вступление» и «Основания политической и военной системы германского союза», 1847; т. II – «Военная статистика прусского королевства», 1848), «Описание военных действий 1839 г. в Сев. Дагестане» (СПб., 1850) и, наконец, в 1852 – 53 гг. главный научный труд его – классическое исследование об итальянском походе Суворова. Над этой темой работал военный историк А. И. Михайловский-Данилевский, но он умер, успев только начать исследование; по Высочайшему повелению продолжение работы было поручено М. «История войны 1799 г. между Россией и Францией в царствование имп. Павла I», по отзыву Грановского, «принадлежит к числу тех книг, которые необходимы каждому образованному русскому, и займет, без сомнения, весьма почетное место в общеевропейской исторической литературе»; это «труд в полном смысле слова самостоятельный и оригинальный», изложение событий в нем «отличается необыкновенной ясностью и спокойствием взгляда, неотуманенного никакими предубеждениями, и той благородной простотой, которая составляет принадлежность всякого значительного исторического творения». Через несколько лет этот труд потребовал уже нового издания (СПб., 1857); акд. наук присудила ему полную Демидовскую премию и избрала М. своим членом-корреспондентом. Перевод на нем. яз. Chr. Schinitt'a вышел в Мюнхене в 1857 г. С 1848 г. М., помимо ученых занятий, состоял по особым поручениям при военном министре. В 1856 г., по желанию кн. Барятинского, он был назначен начальником штаба кавказской армии; в 1859 г. он участвовал в занятии аула Тандо и в овладении укрепленным аулом Гунибом, где был взят в плен Шамиль. В 1859 г. он получил звание генер.адъютанта Е. И. В., а в 1860 г. был назначен товарищем военного министра; в следующем году он занял пост военного министра и сохранял его в течение двадцати лет, выступив с самого начала своей административной деятельности решительным, убежденным и стойким поборником обновления России в духе тех начал справедливости и равенства, которыми запечатлены освободительные реформы имп. Александра II. Один из близких людей в кружке, который собирала около себя вел. кн. Елена Павловна, М. даже на министерском посту сохранял близкие отношения с довольно широким учено-литературным кругом и поддерживал тесную связь с такими лицами, как К. Д. Кавелин, Е. О. Корш и др. Это близкое соприкосновение Милютина с выдающимися представителями общества, знакомство с движениями в общественной жизни явилось очень важным условием в его министерской деятельности. Задачи министерства в это время были очень сложны: нужно было реорганизовать все устройство и управление армией, все стороны военного быта, давно уже во многом отставшего от требований жизни. В ожидании коренной реформы крайне тяжелой для народа рекрутской повинности, М. исходатайствовал Высочайшее повеление о сокращении срока военной службы с 25 лет до 16 и другие облегчения. Одновременно им был принят ряд мер к улучшению быта солдат – их пищи, жилища, обмундирования, начато обучение солдат грамоте, запрещено рукоприкладство и ограничено применение розог к солдатам. В государственном совете М. всегда принадлежал к числу наиболее просвещенных сторонников преобразовательного движения 60-х гг. Особенно заметно сказалось влияние М. при издании закона 17 апр. 1863 г. об отмене жестоких уголовных наказаний – шпицрутенов, плетей, розог, клеймения, приковывания к тележке и т. п. В земской реформе М. стоял за предоставление земству возможно больших прав и возможно большей самостоятельности; он возражал против введения в избрание гласных начал сословности, против преобладания дворянского элемента, настаивал на предоставлении самим земским собраниям, уездным и губернским, избирать своих председателей и пр. При рассмотрении судебных уставов М. всецело стоял за строгое проведение основ рационального судопроизводства. Как только открыты были новые гласные суды, он счел нужным выработать и для военного ведомства новый военно-судебный устав (15 мая 1867 г.), вполне согласованный с основными принципами судебных уставов (устность, гласность, состязательное начало). Закон о печати 1865 года встретил в М. строгого критика; он находил неудобным одновременное существование изданий, подлежащих предварительной цензуре и изданий, от нее освобожденных, восставал против сосредоточения власти над печатью в лице министра внутренних дел и желал решение по делам печати возложить на учреждение коллегиальное и вполне самостоятельное. Самой важной мерой М. было введение всеобщей воинской повинности. Воспитанное на привилегиях высшие классы общества весьма несочувственно относились к этой реформе; купцы даже вызывались, в случае освобождения их от повинности, на свой счет содержать инвалидов. Еще в 1870 г. образована была, однако, особая комиссия для разработки вопроса, а 1 января 1874 г. состоялся Высочайший манифест о введении всеобщей воинской повинности. Рескрипт имп. Александра II на имя М. от 11 января 1874 г. поручал министру приводить закон в исполнение «в том же духе, в каком он составлен». Это обстоятельство выгодно отличает судьбу военной реформы от крестьянской. Что особенно характеризует воинский устав 1874 г. – это стремление к распространению просвещения. М. был щедр на предоставление льгот по образованию, увеличивавшихся сообразно с его степенью и доходивших до 3-х месяцев действительной службы. Непримиримым противником М. в этом отношении был министр нар. просвещения граф Д. А. Толстой, предлагавший ограничить высшую льготу 1 годом и уравнять окончивших курс в университетах с окончившими курс 6 классов классич. гимназий. Благодаря, однако, энергичной и искусной защите М., проект его прошел целиком в государственном совете; не удалось гр. Толстому ввести и приурочение воинской повинности ко времени прохождения университетского курса. Непосредственно для распространения образования в среде войска М. было также сделано очень много. Помимо издания книг и журналов для солдатского чтения, были приняты меры к развитию самого обучения солдат. Кроме учебных команд, в которых был в 1873 г. установлен 3-годичный курс, были заведены ротные школы, в 1875 г. изданы общие правила для обучения и пр. Преобразованиям подверглись и средние, и высшие военные школы, причем М. стремился освободить их от преждевременной специализации, расширяя программу их в духе общего образования, изгоняя старые педагогические приемы, заменяя кадетские корпуса военными гимназиями. В 1864 г. учреждены им были юнкерские училища. Число военных учебных заведений вообще было увеличено; повышен уровень научных требований при производстве в офицеры. Николаевская академия генерального штаба получила новые правила; при ней был устроен дополнительный курс. Основанные М. в 1866 г. юридич. офицерские классы в 1867 г. были переименованы в военно-юридическую академию. Все эти меры привели к значительному подъему умственного уровня русских офицеров; сильно развившееся участие военных в разработке русской науки – дело М. Ему же русское общество обязано основанием женских врачебных курсов, которые в войну 1877 – 78 гг. оправдали возлагавшиеся на них надежды; это учреждение закрылось вскоре по выходе М. из министерства. Чрезвычайно важен и целый ряд мер по реорганизации больничной и санитарной части в войсках, благоприятно отозвавшихся на здоровье войск. Офицерские заемные капиталы и военно-эмеритальная касса были М. реформированы. организованы были офицерские собрания, изменена военная организация армии, учреждена военно-окружная система (6 августа 1864 г.), переустроены кадры, реорганизовано интендантство. Раздавались голоса, что подготовка для солдат, по новому положению, мала и не достаточна, но в войну 1877 – 78 гг. молодое преобразованное войско, воспитанное без розог, в духе гуманности, блестяще оправдало ожидания преобразователей. За труды свои во время войны М. указом от 30 авг. 1878 г. был возведен в графское достоинство. Чуждый всякого желания скрывать погрешности своих подчиненных, он после войны сделал все возможное, чтобы судебным расследованием пролить свет на многочисленные злоупотребления, вкравшиеся во время войны в интендантскую и др. части. В 1881 г., вскоре после отставки Лорис-Меликова, из министерства вышел и М. Оставшись членом государственного совета, М. почти безвыездно живет в Крыму. М. – почетный президент академий ген. штаба и военно-юридической, почетный член академии наук и академий артиллерийской, инженерной и медико-хирургической, университетов Московского и Харьковского, общества попечения о больных и раненых воинах, географического общества. Петербургский унив. в 1866 г. присвоил ему ученое звание доктора русской истории. Ср. «Исторический очерк деятельности военного управления в России за 1855 – 80 гг.» (СПб., 1880); Г. Джаншиеев, «Эпоха великих реформ»; биографическая статья В. Якушкина в «Рус. Ведомостях» 1893 г., № 308.
Л.
Мим
Мим – вид народной комедии, у греков и римлян. Греческие М. – сицилийского происхождения; в Сицилии они были первоначально импровизированными сценическими представлениями, сопровождавшими сельские праздники или игры: в них не было законченности действия, не было и хора, вся сущность их заключалась в карикатурном изображении каких-либо явлений или лиц. Поэт Софрн в V в. первый дал М. более художественную форму, сделав из них сцены современных нравов, иногда серьезные, иногда карикатурные. Другим автором М. был Ксенарх, сын Софрона, современник тирана Дионисия. Позже греческие М. перерождаются в идиллии. Ср. Fuhr, «De mimis Graecorum» (Б., 1860). Римские М. развились также из народных импровизаций. У римлян ранний народный М. представлял собой подражание животным звукам, передразнивания лиц и различных смешных положений. Наряду с ним появился театральный М., присоединявшийся к трагедии в качестве песенных партий и дополнения, под названием exodia; он может считаться оригинальным римским явлением. Сюжет его брался из обыденной жизни: если даже и прибегали к мифологическим темам, то представляли их вполне реалистически. М. всегда рассчитан был на возбуждение смеха зрителей и поэтому содержание его было карикатурно и не без скабрезного элемента. Обыкновенно сюжетами служили прелюбодеяния, мошенничества и обманы всякого рода или неожиданные катастрофы. Авторы мимов не давали им вполне законченного вида; доставлялся лишь пролог и как бы программа последующих действий, а все частности оставались на долю импровизации актеров; мимика и жестикуляция при этом играли большую роль. Главный актер назывался архимимом и от него зависело ведение всего действия; остальные актеры ограничивались жестами или немногими словами. Актеры не носили масок, но являлись на сцену в карикатурных одеяниях, обыкновенно составленных из разноцветных тряпок; женские роли игрались актрисами, одетыми в короткие и легкие платья, обнажавшие все формы тела. Ноги, в противоположность высокому трагическому котурну, были обуты в легкие тонкие башмаки (отсюда прозвание рlаnipedae). Сюжеты М., требовавшие представления различных непристойностей и соединения их с выразительными танцами, должны были содействовать потере чувства человеческого достоинства у актеров и полнейшей потере стыдливости у танцовщиц; последние (inimae) часто в римской литературе выставляются прелестницами, доводящими до разорения мужчин и юношей; таковы были во времена Цицерона Ориго, Ликорида и Арбускула. Тем не менее они имели доступ в дома и общество римских вельмож, особенно во времена империи. В театрах М. игрались не на всей сцене, но лишь в передней части просцениума, отделенного от задней особой занавесью. Отдельно М. не давались, но лишь как придаток к трагедиям. Вместе с пантомимами М. продержались до падения империи. Наиболее знаменитыми мимографами были Децим Лаберий и Публий Сир. Ср. Grysar, «Der romische Mimus» (В., 1854); Friedlanider, «Darstellungen aus der Sitlengenschichte Rums» (6 изд., Лпц., 1889).
Миманса
Миманса (санскр. Mimansa, первично = «размышление, умозрение»; специальное значение этого термина развилось уже позднее) – название одной из шести главных индийских школ. Под этим общим названием известны два философских учения. Первое – Пурва М., т. е. «древняя», «первая» М., основателем которой считается мудрец Джаймини, есть род практического руководства к правильному размышлению, имеющему целью «определить смысл откровения», заключенного в ведах и брахманах. В связи с этой целью находится стремление определить религиозные обязанности верующего и разные благочестивые упражнения и дела, с помощью которых можно достичь блаженства. Поэтому Пурва-М. называется еще Карма-М. (Каrma – дело, подвиг), в противоположность второй М. – «поздней» или «последней» (Уттара-М.), имеющей более умозрительный, философско-теологический характер. Уттара-М. носит также названия Брахма-М., Шарирака-М. (Сa riraka M. = «учение о воплощенном духе») и наиболее употребительное – Веданта. Она приписывается мудрецу Вьясе и трактует о сущности мирового творческого начала и его отношениях ко всему существующему, причем приходит к отрицанию материального мира. Право на название философской системы имеет, таким образом, только последняя из М. хотя Пурва-М., или М. в общеупотребительном значении, затрагивает нередко и чисто философские понятия. Учение М. изложено в виде афоризмов (sutras), числом 2652. Афоризмы М. крайне темны и трудны для понимания, что вызвало многочисленные комментарии к ним. Лучшее введение в изучение М. – Джайминия-ньяя-мала-вистара (Jaiminiya-NyayaMala-Vistara, изд. Goldslucker и Cowell, Л. 1865 – 78), написанное в стихах Мадхавачарьей. Подробное изложение основ М. см. у Кольбрука: «Essays on the Religion and Philosophy of the Hindus» (2 изд., Лпц., 1858), где указаны и главные комментарии.
С. Б – ч.
Мимесис
Мимесис (MimhsiV – подражание, воспроизведение) – насмешливое повторение чужих слов или подражание им.
Мимикрия
Мимикрия (подражание, маскирование, mimetisme, mimicry) – выражение, введенное в зоологию первоначально (Бэтсом) для обозначения некоторых особенных случаев чрезвычайного внешнего сходства между различными видами животных, принадлежащих к различным родам и даже семействам и отрядам; обыкновенно, однако, этим же именем обозначают все резко выраженные случаи подражательной окраски и сходства животных с неодушевленными предметами. Изучением этих явлений с точки зрения Дарвиновской теории естественного отбора занимался особенно Валлас. Самое широко распространенное и давно известное явление представляет общее соответствие, гармония, в окраске животного с местом его обитания. Среди арктических животных весьма часто наблюдается белая окраска тела, у одних – в течение круглого года: белый медведь, снежная сова, гренландский сокол; у других, живущих в местностях, на лето освобождающихся от снега, бурая окраска сменяется только на зиму белой: песец, горностай, заяц беляк. Выгода подобного рода приспособления очевидна. Другой пример широко распространенной охранительной или гармонической окраски наблюдается в пустынях земного шара. Насекомые, ящерицы, птицы и звери представляют здесь огромный выбор форм песчаного цвета, во всевозможных его оттенках; это наблюдается не только на мелких существах, но даже на таких крупных, как степные антилопы, лев или верблюд. Насколько вообще подражательная окраска предохраняет от взгляда врагов, хорошо известно всякому охотнику; рябчик, вальдшнеп, дупель, куропатки могут служить примерами. То же самое явление и в самых широких размерах представляет морская фауна: рыбы, раки и другие организмы, живущие на дне, благодаря своему цвету и неровностям поверхности тела, бывают крайне трудно отличимы от дна, на котором живут; сходство это еще усиливается в некоторых случаях способностью изменять свой цвет, в зависимости от цвета дна, которой обладают напр. головоногие моллюски, некоторые рыбы и ракообразные. Между пелагическими животными моря, свободно плавающими всю жизнь в воде, наблюдается одно из самых замечательных приспособлений в окраске: между ними существует множество форм, лишенных всякого цвета, со стекловидной прозрачностью тела. Сальпы, медузы, ктенофоры, некоторые моллюски и черви, и даже рыбы (личинки морских угрей Leptoce-phalidae) представляют ряд примеров, где все ткани, все органы тела, нервы, мышцы, кровь, сделались прозрачными как хрусталь. Среди различных случаев так наз. гармонической окраски наблюдаются также приспособления к известным условиям освещения, игры света и тени. Животные, вне обычных условиях жизни кажущиеся ярко окрашенными и пестрыми, на самом деле могут вполне гармонировать и сливаться с окраской среды. Яркая, темная и желтая, поперечная полосатость шкуры тигра легко скрывает его от взоров в зарослях камышей и бамбуков, где он живет, сливаясь с игрой света и тени вертикальных стеблей и повисших листьев. Такое же значение имеют круглые пятна на шкуре некоторых лесных зверей: лань (Dama vulgaris), пантера, оцелот; здесь эти пятна совпадают с круглыми бликами света, которыми играет солнце в листве деревьев. Даже пестрота шкуры жирафа не представляет исключения: на некотором расстоянии жирафа чрезвычайно трудно отличить от поросших лишаями старых стволов деревьев, между которыми она пасется. Подобное же явление представляют яркие, пестро окрашенные рыбки коралловых рифов. Наконец, известны случаи, когда животные приобретают необыкновенное сходство, не только по окраске, но и по форме, с отдельными предметами, среди которых живут, что и называют подражанием, М. Особенно много таких примеров среди насекомых. Гусеницы бабочек-пядениц (Geometridae) живут на ветвях растений, с которыми сходны по цвету, и имеют привычку, прикрепившись задними ногами, вытягивать и держать неподвижно на воздухе свое тело. В этом отношении они до такой степени напоминают маленькие сухие веточки растений, что самый зоркий и опытный глаз с трудом может их разглядеть. Другие гусеницы имеют сходство с экскрементами птиц, с опавшими сережками берез и т. п. Изумительные приспособления представляют тропические прямокрылые из сем. Phasmidae: окраской и формой тела они подражают – одни сухим палочкам, в несколько вершк. длины, другие – листьям. Бабочки из рода Kallima, на Зондских о-вах, ярко окрашенные на верхней стороне крыльев, когда садятся на ветку и складывают крылья, принимают вид увядшего листа: короткими выростами задних крыльев бабочка упирается в ветку, и они представляют сходство с черешком; рисунок же и цвет задней стороны сложенных крыльев в такой степени напоминают цвет и жилкование засохшего листа, что на самом близком расстоянии бабочку чрезвычайно трудно отличить от листьев. Подобные же примеры известны и в морской фауне; так, маленькая рыбка из породы морских коньков, Phillopteryx eques, живущая у берегов Австралии, благодаря многочисленным лентовидным и нитевидным кожистым выростам тела, приобретает сходство с водорослями, среди которых живет. Понятно, какую услугу оказывают подобные приспособления животным защиты от врагов. В других случаях маскирующее сходство служит, напротив, хищникам средством для подкарауливания и даже привлечения добычи, напр. у многих пауков. Различные насекомые из группы богомолов (Mantidae) в Индии имеют, оставаясь неподвижными, поразительное сходство с цветком, чем и привлекают насекомых, которых ловят. Наконец, явление М. в строгом смысле слова представляют подражание животным другого вида. Существуют ярко окрашенные насекомые, которые по разным причинам (напр., потому, что снабжены жалом, или благодаря способности выделять ядовитые или отталкивающего запаха и вкуса вещества) сравнительно безопасны; и рядом с ними существуют иногда другие виды насекомых, лишенные защитных приспособлений, но по своему внешнему виду и окраске представляющие обманчивое сходство со своими хорошо защищенными собратьями. В тропической Америке чрезвычайно обыкновенны бабочки из сем. Heliconidae. У них большие, нежные, ярко окрашенные крылья, причем цвет их один и тот же на обеих сторонах – верхней и нижней; полет у них слабый и медленный, они никогда не скрываются, а садятся всегда открыто, на верхнюю сторону листьев или цветов; они легко могут быть отличены от других бабочек и издалека бросаются в глаза. Все они обладают жидкостями, издающими сильный запах; по наблюдениям многих авторов, птицы не едят их и не трогают; запах и вкус служат им защитой, а яркая окраска имеет предупреждающее значение; этим объясняется их многочисленность, медленный полет и привычка никогда не скрываться. В тех же местностях летают некоторые другие виды бабочек, из родов Leptalis и Euterpe, по строению головы, ножек и жилкованию крыльев принадлежащие даже к другому семейству Pieridae; но по общей форме и окраске крыльев они представляют столь точную копию с геликонид, что в любительских коллекциях обыкновенно смешиваются и принимаются за один вид с ними. Бабочки эти не обладают неприятными жидкостями и запахом геликонид, и, следовательно, не защищены от насекомоядных птиц; но обладая внешним сходством с геликонидами и летая с ними вместе также медленно и открыто, они благодаря этому сходству избегают нападения. По числу их гораздо меньше; на несколько десятков и даже сотен геликонид приходится одна лепталида; затерянные в толпе хорошо защищенных геликонид, беззащитные депталиды, благодаря своему внешнему сходству с ними, спасаются от своих врагов. Это и есть маскировка, М. Подобные примеры известны из различных отрядов насекомых и не только между близкими группами, но часто между представителями различных отрядов; известны мухи, похожие на шмелей, бабочки, подражающие осам, и т. п. Во всех этих случаях М. сопровождается сходством в образе жизни или взаимной зависимостью обоих сходных видов. Так мухи из рода Volucella, благодаря своему сходству со шмелями или осами, могут безнаказанно проникать в гнёзда этих насекомых и откладывать яички; личинки мух питаются здесь личинками хозяев гнезда. Аналогичные явления известны и между растениями: так глухая крапива (Laimum album из губоцветных) по своим листьям чрезвычайно напоминает жгучую крапиву (Unica dioica), а так как крапива защищена своими жгучими волосками от травоядных животных, то это сходство может служить защитой и глухой крапиве. Но вместе с этим в последнее время стали известны такие случаи сходства двух отдаленных видов животных, которые отнюдь не подходят к Валласовскому объяснению этого явления, по которому один вид является подражанием другому, в силу большей защищенности второго вида, обманывая этим своих врагов. Таково, напр., необыкновенное сходство между двумя европейскими ночными бабочками Dichonia aprilina и Моmа orion, которые, однако, никогда не летают вместе, так как первая летает в мае, вторая в августе – сентябре. Или, напр., замечательное сходство между европейской бабочкой Vanessa prorsa и между бабочкой из рода Phycioides, водящейся в Аргентинской республике, при таком географическом распределении этих видов не может быть случаем М. В общем М. представляют собой лишь частный случай того явления конвергенции, схождения в развитии, существование которого мы наблюдаем в природе, но ближайшие причины и условия которого нам неизвестны. Ср. Уоллэс «Естественный подбор», перев. Вагнера (СПб., 1878); Wallace, «Darwinism» (Л., 1890); Порчинский, «Гусеницы и бабочки Петербургской губ.» («Труды Рус. Энтомологического Общества», т. XIX и XXV, 1885 и 1890 г.); Beddard, «Animal coloration» (Л., 1894); Plateau, «Sur quelques cas de faux mimelisme» («Le naluraliste», 1894); Haase, «Untersuchun gen uber die Mimikry» («Bibl. zoolog.» Chun & Leuckart, 1893); Seitz, «Allgemelne Biologie d. Schmetterlinge» (Spengel's "Zool. Jabrb 1890 – 94).
В. Ф.
Мимоза
Мимоза (Mimosa Ad.) – травы, кустарники или средней величины деревья с двоякоперистыми листьями. Число частей в цветке четверное, реже 3 и 6. Тычинок столько же или вдвое, соцветия в виде плотных головок или кистей. Ок. 250 видов, растущих преимущественно в Южной Америке. Самый известный вид М. pudica L. (стыдливая). Травянистое растение в 80 – 60 см высоты; двоякоперистые листья его особенно чувствительны, складываясь и опускаясь в темноте, от самого легкого прикосновения и других раздражающих причин. Растет в Бразилии. Часто разводится в наших теплицах ради украшения и физиологических опытов. Подобной же раздражительностью пользуются и другие виды М. Разводят семенами в жарком отделении теплицы.
Миндаль
Миндаль (Prunus Amygdalus Baill., Amygdalus communis L.) – средней величины дерево, от 6 до 6 м высоты, без колючек; листья ланцетные, заостренные, черешчатые, с железками или (у горького М.) без железок на черешках. Цветы на коротких ножках, цветоложе колокольчатое, чашелистики удлиненно яйцевидные, тупые, снаружи буровато-красноватые, по краям волосатые; лепестки обратно яйцевидные, слегка выемчатые по краям, вдвое длиннее тычинок, белые или белорозовые; завязь и нижняя часть длинного столбика ворсинчатые; плод костянка от 4 до 6 см длиной и приблизительно в 2,5 шириной; околоплодник состоит из кожистого, волокнистого наружеплодника, покрытого бархатистыми серо-зеленоватыми волокнами и нутреплодника в виде жесткой или ломкой косточки, снабженной глубокими ямочками; в этой косточке лежит 1 или редко 2 семени; они снабжены довольно плотной кожурой коричневого цвета, яйцевидной формы и заострены. В их тканях больше всего жирного масла, а именно до 50 % – в сладких и до 44 % – в горьких М., кроме того сахар (6 %) и камедь (3 %). В горьких заключается еще горький на вкус амигдалин, переходящий при нагревании частично в масло горьких М. и в синильную кислоту. Цветет ранней весной, в Тифлисе, напр.; нередко в феврале или марте, а южнее даже в январе. Отечество – Закавказье, Малая Азия, Северная Африка. Разводится преимущественно в странах Средиземноморья, у нас за Кавказом и на южном берегу Крыма.
А. Б.
Теги: Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
Просмотров: 5 | Добавил: creditor | Теги: словарь Брокгауза и Ефрона | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar
close