Главная » Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
14:34
Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
Михайловский Николай Константинович
Михайловский (Николай Константинович) – выдающийся публицист, социолог и критик. Род. 15 ноября 1842 г. в Мещовске, Калужской губ., в бедной дворянской семье. Учился в горном корпусе, где дошел до специальных классов. Уже в 18 лет выступил на литературное поприще, в критическом отделе «Рассвета», Кремпина; сотрудничал в «Книжном Вестн.», «Гласном Суде», «Неделе», «Невском Сборнике», «Современном Обозрении», перевел «Французскую демократию» Прудона (СПб., 1867). Воспоминаниям об этой поре дебютов, когда он вел жизнь литературной богемы, М. посвятил значительную часть своей книги «Литература и Жизнь» и, в беллетристической форме, очерки: «В перемежку». С особенной теплотой вспоминает он о рано умершем, почти совершенно неизвестном, но очень даровитом ученом и писателе – Ножине которому многим духовно обязан. С 1869 г. М. становится постоянным и деятельнейшим сотрудником перешедших к Некрасову «Отеч. записок», а со смертью Некрасова (1877) – одним из трех редакторов журнала (с Салтыковым и Елисеевым). В «Отечественных Зап.» 1869 – 84 гг. помещены важнейшие социологические и критические статьи его: «Что такое прогресс», «Teopия Дарвина и общественная наука», «Суздальцы и суздальская критика» «Вольтер-человек и Вольтер-мыслитель» «Орган, неделимое, целое», «Что такое счастье», «Борьба за индивидуальность», «Вольница и подвижники», «Герои и толпа», «Десница и шуйца гр. Л. Толстого», «Жестокий талант» и др. Кроме того, он ежемесячно вел отдел «Литературных и журнальных заметок», иногда под заглавиями: «Записки Профана», «Письма о правде и неправде», «Письма к ученым людям», «Письма к неучам». После закрытия в 1885 г. «Отеч. Зап.», М. несколько лет был сотрудником и членом редакции «Север. Вестн.» (при А. М. Евреиновой), писал в «Русск. Мысли» (полемика с Л. З. Слонимским, ряд статей под заглавием «Литература и Жизнь»), а с начала 1890-х гг. стоит во главе «Русск. Богат.», где ведет ежемесячные литературные заметки под общим заглавием: «Литература и Жизнь». Сочинения М. собраны в 6 том. (СПб., 1879-87; т. I-III вышли 2-м изд., СПб., 1887 – 88). Отдельно напечатаны три книжки «Критических опытов» – «Лев Толстой» (СПб., 1887), «Щедрин» (М., 1890), «Иван Грозный в русской литературе. Герой безвременья» (СПб.) – и «Литература и Жизнь» (СПб., 1892). К соч. Шелгунова и Глеба Успенского приложены вступительные статьи М. К дешевому изданию Ф. Ф. Павленкова сочинений Белинского (СПб., 1896), приложена статья М.: «Белинский и Прудон» (из «Записок Профана»). Литературная деятельность М. выражает собою тот созидающий период новейшей истории русской передовой мысли, которым сменился боевой период «бури и натиска», ниспровержения старых устоев общественного миросозерцания. В этом смысле М. явился прямой реакцией против крайностей и ложных шагов Писарева, место которого он занял как «первый критик» и «властитель дум» младшего поколения 60-х гг. Хронологически преемник Писарева, он по существу был продолжателем Чернышевского, а в своих социологических работах – автора «Исторических писем». Главная заслуга его в том, что он понял опасность, заключавшуюся в писаревской пропаганде утилитарного эгоизма, индивидуализма и «мыслящего реализма», которые в своем логическом развитии приводили к игнорированию общественных интересов. Как в своих теоретических работах по социологии, так еще больше в литературно-критических статьях своих, М. снова выдвинул на первый план идеал служения обществу и самопожертвования для блага общего, а своим учением о роли личности побуждал начинать это служение немедленно. М. журналист по преимуществу; он стремится не столько к стройности и логическому совершенству, сколько к благотворному воздействию на читателя. Вот почему чисто-научные доводы против «субъективного метода» не колеблют значения, которое в свое время имели социологические этюды М., как явление публицистическое. Протест М. против органической теории Спенсера и его стремление показать, что в исторической жизни идеал, элемент желательного, имеет огромное значение, создавали в читателях настроение, враждебное историческому фатализму и квиетизму. Поколение 70-х гг., глубоко проникнутое идеями альтруизма, выросло на статьях М. и считало его в числе главных умственных вождей своих. -Значение; которое М. приобрел после первых же социологических статей в «Отечественных Записках», побудило редакцию передать ему роль «первого критика»; с самого начала 70-х гг. он становится по преимуществу литературным обозревателем, лишь изредка давая этюды исключительно научного содержания. Обладая выдающейся эрудицией в науках философских и общественных и вместе с тем большою литературною проницательностью, хота и не эстетического свойства, М. создал особый род, который трудно подвести под установившиеся типы русской критики. Это-отклик на все, что волновало русское общество, как в сфере научной мысли, так и в сфере практической жизни и текущих литературных явлений. Сам М., с уверенностью человека, к которому никто не приложит такого эпитета, охотнее всего называет себя «профаном»; важнейшая часть его литературных заметок – «Записки Профана» (т. III). Этим самоопределением он хотел отделить себя от цеховой учености, которой нет дела до жизни и которая стремится только к формальной истине. «Профан», напротив того, интересуется только жизнью, ко всякому явлению подходит с вопросом: а что оно дает для уяснения смысла человеческой жизни, содействует ли достижений человеческого счастья? Насмешки М. над цеховою ученостью дали повод обвинять его в осмеивании науки вообще; но на самом деле никто из русских писателей новейшего времени не содействовал в такой мере популяризации научного мышления, как М. Он вполне осуществил план Валериана Майкова, который видел в критике «единственное средство заманить публику в сети интереса науки». Блестящий литературный талант М., едкость стиля и самая манера письма – перемешивать серьезность и глубину доказательств разными «полемическими красотами», – все это вносит чрезвычайное оживление в самые абстрактные и «скучные» сюжеты; средняя публика больше всего благодаря М. ознакомилась со всеми научно-философскими злобами дня последних 25 – 30 лет. Больше всего М. всегда уделял место вопросам выработки миросозерцания. Борьба с холодным самодовольством узкого позитивизма и его желанием освободить себя от «проклятых вопросов»; борьба с писаревщиной и в том числе протест против воззрений Писарева на искусство (отношение Писарева к Пушкину М. воззвал вандализмом, столь же бессмысленным, как разрушение коммунарами Вандомской колонны); вытеснение основ общественного альтруизма и вытекающих из них нравственных обязанностей; вытеснение опасных сторон чрезмерного преклонения перед народом и одностороннего народничества; борьба с идеями гр. Толстого о непротивлении злу, поскольку они благоприятствуют общественному индифферентизму; в последние годы горячая и систематическая борьба с преувеличениями «экономического материализма» – таковы главные этапные пункты неустанной, из месяца в месяц, журнальной деятельности М.
Отдельные литературные явления давали М. возможность высказать много оригинальных мыслей и создать несколько проницательных характеристик. «Кающийся дворянин», тип которого выяснен М., давно стал крылатым словом, как и другое замечание М., что в 60-х гг. в литературу и жизнь «пришел разночинец». Определением «кающийся дворянин» схвачена самая сущность освободительного движения 40-х и 60-х гг., отдавшегося делу народного блага с тем страстным желанием загладить свою историческую вину перед закрепощенным народом, которого нет у западноевропейского демократизма, созданного классовой борьбой. Льва Толстого (статьи «Шуйца и десница гр. Л. Толстого» написаны в 1875 г.) М. понял весьма рано, имея в своем распоряжении только педагогические статьи его, бывшие предметом ужаса для многих публицистов «либерального» лагеря. М. первый раскрыл те стороны духовной личности великого художника-мыслителя, которые стали очевидными для всех только в 80-х и 90-х гг., после ряда произведений, совершенно ошеломивших прежних друзей Толстого своею мнимою неожиданностью. Таким же критическим откровением для большинства была и статья М.: «Жестокий талант»; вытесняющая одну сторону дарования Достоевского. Великое мучительство Достоевский совмещает в себе с столь же великим просветлением; он в одно и тоже время Ариман и Ормузд. М. односторонне выдвинул только Аримана – но эти Аримановские черты вытеснил с поразительною рельефностью, собрав их воедино в один яркий образ. «Жестокий талант», по неожиданности и вместе с тем неотразимой убедительности выводов, может быть сопоставлен в нашей критической литературе только с «Темным царством» Добролюбова, где тоже критический анализ перешел в чисто творческий синтез. Ср. о М.: Н. Л. Лавров в «Отечественных Записках» (1870 г., № 2); в «Заре» 1871 г. №2; С. Н. Южаков, в «Знании» 1873 г. № 10; Цитович, ответ на «Письма к ученым людям» (Одесса, 1878); П. Милославский, в «Православном Собеседнике» (1879 г.), и отд. («Наука и ученые люди в русском обществе», Казань, 1879); М. Филиппов, в «Русском Богатстве» (1887 г., № 2); В. К. в «Русском Богатстве» (1889 г., №3 и 4); Л. З. Слонимский, в «Вестнике Европы» (1889, № 3 и 5); Н. Рашковский, «Н. К. Михайловский перед судом критики» (Одесса, 1889); Н. И. Кареев, «Основные вопросы философии истории»; Я. Колубовский, "Дополн. к Ибервег-Гейнце (С. Южаков, в «Русском Богатстве», 1895, № 12); А. Волынский, в «Северном Вестнике» 90-х гг. и отд. «Русские критики» (СПб., 1896).
С. Венгеров.
М. – как социолог, примыкает к русскому направлению позитивизма, характеризующемуся так называемым (не вполне правильно) субъективным методом. Первая его большая работа была посвящена проблеме прогресса («Что такое прогресс?»), разрешая которую, он доказывал необходимость оценивать развитие, руководясь известным идеалом, тогда как объективистические социологи смотрят на прогресс лишь как на безразличную эволюцию. В конце концов идеал М. – развитая личность. В целом ряде работ М. подвергает весьма основательной критике социологическую теорию (Спенсера), отожествляющую общество с организмом и низводящую человеческую индивидуальность на степень простой клеточки социального организма («Орган, неделимое, общество» и др.). Проблема человеческой личности в обществе вообще составляет весьма важный предмета социологических исследований М., причем его все сочувствие – на стороне индивидуального развития («Борьба за индивидуальность»). Вместе с этим М. весьма заинтересован вопросом об отношении между отдельною личностью и массою («Герои и толпа», «Патологическая магия»), что приводит его к весьма важным выводам в области коллективной психологии. Особую категорию социологических взглядов М. представляют собою те критические замечания, которые были вызваны приложением дарвинизма к социологии («Социология и дарвинизм» и др.). В последнее время в нескольких журнальных заметках М. вел полемику с так называемым экономическим материализмом, справедливо критикуя эту социологическую теорию, как одностороннюю. Все социологические воззрения М. отличаются цельностью, многосторонностью и последовательностью, благодаря чему могут быть уложены в весьма определенную систему, хотя автор никогда не заботился о систематическом их изложении и даже некоторые из начатых работ оставлял неоконченными. Последователь Конта, Дарвина, Спенсера, Маркса, М. отразил в своей социологии наиболее важные в данной области идеи второй половины XIX века, умея в тоже время оставаться вполне самостоятельным. В общем, в социологической литературе (и не только одной русской) работам М. принадлежит весьма видное место.
Н. Карпев.
Михайловское
Михайловское – сельцо Псковской губ., Опочецкого у.; дв. 8, жит. 46. Родовое имение Пушкиных. Здесь в течение 2 лет и 1 месяца (1824 – 1826) проживал А. С. Пушкин. В 4 в. от М. он похоронен, в Святогорском м-ре.
Мичиган
Мичиган, oзepo (Michigan Lake) – самое большое озеро в пределах Соединенных Штатов Сев. Америки из цепи 5-ти Верхних озер, воды которых изливаются в Атлантический океан посредством р. Св. Лаврентия. М. лежит на высоте 175 м. над ур. моря, между 41°35ў – 46° с. ш., имеет овальную форму; наибольшая длина его – 544 км., а ширина – 140 км., наибольшая глубина 310 м., плошадь его = 61660 кв. км. М. имеет ежемесячный прилив, плоские берега, соединяется с озером Гуроном проливом Маккинак и составляет восточную границу штата Висконсина, зап. границу нижнего полуо-ва М и касается частей штатов Иллинойса и Индианы; на берегах его стоят известные гг. Чикого и Мильуоки и менее известные Расин и Манитовон. Из его островов наиболший около 25 км. длины. М. принимает в себя pp. Ст. Джозеф, Гранд, Каламазу, Мускегон, Манисти, Меномони и Фокс. Озеро богато белорыбицей и форелью. Пароходное и парусное сообщение беспрерывно, несмотря на сильные бури.
Мишле
Мишле (Jules Michelet) – знаменитый французский историк, род. 21 августа 1798 г., в небогатой семье, которую он сам называет «крестьянской». Отец его переселился в Париж и существовал устроенной им здесь типографией Пока при республике печать пользовалась относительной свободой, дела типографии процветали, но с установлением империи семье М. пришлось испытывать горе и нужду бедственное положение ее дошло до того, что дед, отец, мать и 12-летний М. сами должны были исполнять типографскую работу. Ученье молодого М. не могло идти правильно; уроки чтения ему пришлось брать рано утром у одного старого книготорговца, прежнего школьного учителя, пылкого революционера: от него М. наследовал восхищение революцией. Веру в Бога и в бессмертие (он не был крещен в детстве) вызвала в нем книга «О подражании Христу». На последние средства родители поместили М. в коллегию Шарлемань. Стеснявшемуся своей бедности, непривыкшему к обществу М. ученье давалось трудно, но редкое прилежание помогло ему победить предубеждение, с которым относились к нему сначала его учителя; они признали в нем дарование, особенно литературное, и из последних рядов он перешел прямо в первые. В 1821 г. М. сделался учителем в коллегии Sainte Barbe, где почти против своего желания стал преподавать историю; его привлекали в то время древняя литература и философия; докторская диссертация его посвящена Плутарху и идее бесконечности Локка. Из историков его увлек прежде всего Вико; сделанное им извлечение из этого писателя и составленное им «Precis de l'histoiге moderne» доставили ему литературную известность, и в 1827 г. он получил место проф. философии и истории в нормальной школе. В его преподавании история и философия шли рука об руку; в курсе первой он давал историю цивилизации, стараясь обрисовать характеры различных народов и их религиозную эволюцию. В это же время в уме его зародилась философская концепция, что история есть драма борьбы между свободой и фатализмом. Когда вскоре в школе были разделены два предмета, ему порученные, М. желал удержать за собой философию и лишь неохотно посвятил себя истории. Ходом занятий ею явились две работы: философская – «Introduction a l'histoire universelle» и первый большой исторический труд его – «Histoire romaine: Republique» (Пар., 1831). Основная мысль первого очерка заимствована у Гегеля, но гегелевская, философия истории у М. лишена своего метафизического смысла и значения и приведена к совершенно другому результату: венцом всемирноисторического процесса у М. является Франция, а процесс освобождения мирового духа, приходящего к самосознанию в человечестве, становится реальным прогрессивным торжеством свободы, в борьбе человека с природой, с материей или роком. В бойкой своей книге о римской республике М. попытался сделать результаты нибуровских трудов достоянием французской публики, но эта попытка его поколебать рутину преподавания осталась бесплодной; сам он позже уже не возвращался к древней истории. Июльская реводюция доставила М. место заведующего историческим отделом в национальном архиве. Здесь ему открылась возможность заняться историей отечества; он временно увлекся теорией беспристрастия, с которой выступала школа Гизо. В написанных им в это время первых 6 тт. истории Франции (1831 – 1843) он проявляет добросовестную эрудицию, глубокое знание оригинальных документов и в тоже время творческий гений, проникающий в душу действующих лиц, возвращающий их к жизни и заставляющий действовать. Позже, увлеченный публицистической струей, он уже не мог вернуться к такому пониманию средневековой жизни. Не ужившись с Кузеном, новым директором нормальной школы, М. в 1838 г. перешел в College de France, где в первый раз очутился перед вольной аудиторией, требовавшей от лектора не ознакомления с научными открытиями, а живого красноречивого слова. Кафедра для М. превратилась в трибуну, с которой он развивал свои идеи о политической и социальной добродетели. Его лекции все более и более принимали характер проповеди, creer des ames – создавать души – все более и более становилось целью его профессуры. Когда с 1840 Июльская монархия окончательно усвоила себе политику, несовместную с прогрессом, то в числе многих, пришедших к крайним мнениям и революционным тенденциям, был и М. В это время особенно развились в М. две усвоенные им до упоения страсти: вольтеровское «ecrasez l'infame» по отношению к клерикализму – и культ народа, которому положил начало Руссо. В 1843 г. он, совместно с Э. Кинэ, издал ожесточенный памфлет против иезуитов, «Des Jesuites», получивший громадное распространение: он появился в газете, расходившейся в числе 48000 экземпляров, перепечатывался кроме того провинциальными газетами и расходился в массе дешевых изданий среди народа. Не меньшее распространение получила брошюра: «Le pretre, la femme et la famille» (1845), где М. развивает направленную против иезуитских духовников мысль, что краеугольным камнем храма и фундаментом гражданской общины должен быть семейный очаг. В политической сфере идеалом его сделалась демократическая республика; руководящей нити в путанице современных вопросов он стал искать в изучении «великой революции» 1789 г. Его историю революции называют эпической поэмой, с героем – народом, олицетворенным в Дантоне. Первый том ее вышел в 1847 г., последний – в 1853 г. Свои мысли о народе он изложил в книгах «Le peuple» (1848)и «Le Banquet» (1854). М. является здесь решительным противником социализма. Последний желает уничтожения частной собственности, а жизненный и нравственный идеал настоящего народа, т. е. крестьянства, обусловливался, в глазах М., именно обладанием частной собственностью, своим куском земли, своим полем, он даже требовал, в интересах этой частной собственности, уничтожения переживших революцию остатков общественной собственности. Несимпатичен был ему и элемент насильственности у сторонников коммунизма; он не понимал братства без свободы, его гуманная натура отвергала с негодованием всякие террористические меры для осуществления идеала любви. Но, отвергая социалистические и коммунистические мечтания, М. горестно ощущал всю глубину общественного разлада (divorce social). Возможность устранить его представлялась ему лишь в сближении верхних слоев с народом – сближении, основанном на любви, на отречении от эгоизма. Желая при этом привлечь сочувствие к народу, он его сильно идеализировал; он превозносил народный инстинкт и отдавал ему преимущество перед книжной рассудочностью образованных классов, приписывал народу способность к подвигу и самопожертвованию, в противоположность холодному эгоизму обеспеченных классов. Такие взгляды вполне оправдывают данную одним из наших историков М. кличку: «народник». Ключ к разрешению социальной проблемы М. находил в психическом явлении, которое представляет собой гений: как гений гармоничен и плодотворен, когда оба элемента, в нем заключающиеся – человек инстинкта и человек размышления – содействуют друг другу, так и творчество, проявляющееся в истории народа, плодотворно, когда низшие и верхние слои его действуют в взаимном понимании и согласии. Прежде всего, проповедовал М., нужно излечить душу людей; средством для этого должна быть народная школа, которая ставила бы себе целью возбуждение социальной любви. В этой общей школе должны пребывать год или два дети всех классов, всякого состояния; она на столько же должна служить к сближению классов, насколько нынешняя школа содействует разъединению их. В общенародной школе, по плану М., ребенок должен был, прежде всего, узнать свое отечество, чтобы научиться видеть в нем живое божество (un Dieu vivant), в которое он мог бы верить; эта вера поддержала бы в нем потом сознание единства с народом, и в то же время в самой школе предстало бы ему на яву отечество, в образе детской общины, предшествующей общине гражданской. С помощью усвоенной с детства гражданской любви М. считал возможным достигнуть идеального государства, основанного, однако, не на равенстве, а на неравенстве, построенного из людей различных, но приведенных в гармонию посредством любви, все более и более ею уравниваемых. Установление союза между различными классами М. ожидает от учеников высших школ: они должны явиться посредниками, естественными миротворцами гражданской общины. Эта мечта М., как указывает В. И. Герье, находит себе в наше время осуществление, но там, где М. наименее этого ожидал – в стране, воплощавшей для него гордыню и эгоизм: в Англии. Декабрьский переворот лишил М. кафедры в College de trance, а за отказ от присяги он потерял место в архиве. Он чувствовал себя подавленным и обессиленным, но не пал духом, благодаря поддержке второй своей жены (Adele Malairet), имевшей большое влияние на его жизнь и дальнейшее направление его занятий. Продолжая работать над своей книгой о великой революции, М., в сотрудничество с женой, дал серию книг о природе, редких по своей очаровательной оригинальности. М. и прежде любил природу, но теперь почувствовал тесную связь между человеком и природой; он увидел в ней зародыш нравственной свободы, совокупность мыслей и чувств, сходных с нашими. Его «L'oiseau» (1856), «L'insecte» (1857), «La mei» (1861) и «La montagne» (1868) и в явления природы, и в жизнь животных переносят тоже страстное сочувствие ко всему страдающему, беззащитному, которое мы видим в его исторических трудах. В 1868 г. М. издал «L'amour», в 1859 г. – «La Femme»; его восторженные слова о любви и браке, в соединении с большой откровенностью в трактовании этих вопросов, вызвали насмешки критики, но, тем не менее, обе книги достигли редкой популярности. «L'amour» составляет предисловие к «Nos fils» (1869), где М. подробно изложил свой взгляд на воспитание, резюмируемое им в словах: семья, отечество, природа. Проповеди тех же идей посвящена ранее изданная «Labible de l'humanite» (1864) – краткий очерк нравственных учений, начиная с древности. На ряду с этими соч. М. дал несколько небольших трудов по истории: «Les femmes de la Revolution» (1854), «Les soldats de la Revolution», «Legendes democratiques du Nord», потрясающий историко-патологический этюд «La sorciere» (1862). В 1867 г. он закончил свою «Histoire de France», доведя ее до порога революции 1789 г. Благодаря своим заняниям естественными науками и психологией, М. чувствовал себя помолодевшим; ему казалось, что и во Франции начинается возрождение прежней энергии. Франко-прусская война принесла ему страшное разочарование. Когда стал угрожать призрак этой войны, М. почти один рушился протестовать публично против увлечения тщеславным и грубым шовинизмом; здравый смысл и ясновидение историка не позволяли ему сомневаться относительно исхода войны. Голос его остался, однако, незамеченным. Слабое здоровье помешало ему выдержать осаду Парижа; он удалился в Италию, где известие о капитуляции Парижа вызвало у него первый припадок апоплексии. В брошюре: «La France devant l'Europe» (Флор., 1871) он высказывает веру в бессмертие народа, остававшегося в его глазах представителем идей прогресса, справедливости и свободы. Едва оправившись, он принялся за новый громадный труд: «Histoire du XIX siecle», издал в три года 31/2 тома, но довел свое изложение лишь до битвы при Ватерлоо. Триумф реакции в 1873 г. отнял у него надежду на скорое возрождение отечества. Силы его все больше слабели, и 9 февр. 1874 г. он умер в Гиере; похороны его дали повод к республиканской демонстрации. М., по отзыву Тэна – не историк, но один из величайших поэтов Франции, его истории – «лирическая эпопея Франции». Чувство сострадания, жалости, пробудившееся в М. в детстве, когда он горько сознавал свое одиночество и бедность, сохранилось в нем во всех фазисах жизни и тотчас прорывалось наружу, как только воображение переносило его в чуждую ему эпоху. Он страдал вместе с жертвой, кто бы она ни была, и ненавидел гонителя. К самым ярким страницам французской историографии принадлежат те, на которых М. изображал муки и страдания людей, терпевших от веры в колдовство и от жестокого преследования страшной психической эпидемии. Отзывчивость его к чужим страданиям была слишком велика, чтобы он мог остаться беспристрастным зрителем современных ему событий. Злобы дня так сильно захватили его душу, что он внес их в изучениe прошлого; настоящее, особенно в трудах, написанных с половины 40-х гг., стало у него окрашивать в свой цвет прошлое и порабощать его своим потребностям и идеалам. Эта же необыкновенная впечатлительность, эти чувства жалости и любви являются элементом, связывающим воедино его разнообразные труды по истории, естествознанию и психологии. Отечество и семья были для него постоянно предметами боготворения. Семья, в глазах М., была основанием государства; любовь к семье у него была связана с любовью к родине, а эта последняя – с любовью к человечеству. У М. не было отвлеченной страсти к науке; все, что не было движением и жизнью, мало его интересовало. Характер М. был очень спокоен, образ жизни отличался чрезвычайной правильностью; ежедневно он работал с 6 часов утра до полудня и ложился спать обыкновенно в 10 вечера; никогда он не принимал приглашений на вечера или на обеды. Обхождение его было просто и приветливо, манеры сохраняли традиции вежливости старой Франции. Необыкновенную прелесть и оригинальность ему придавало нечто непосредственное, детское в его натуре, редкое у француза. Лучший материал для его характеристики дают изданные вдовой его из его записок «Ма jeunesse» (1884; см. А-в, «Новая книга о М.», в «Вестнике Европы», 1884, 5) и «Моn Journal. 1820 – 23» (1888). Ср. о М. essai Тэна (переведено в «Русской Мысли» 1886, 12); Gr. Monod, «Jules М.» (П., 1876); его же, «Renan, Taine, M.» (1894; отсюда «Жюль М.» в «Русской Мысли», 1895, 3); Noel, «Jules M. et ses enfants» (1878); Correard, «M., sa vie, etc.» (1886); J. Simoa, «Mignet, M., Henri Martin» (1889); В. И. Герье, «Народник во французской историографии» (Вестник Европы", 1896, 3 и 4). Из сочинений М. имеются на русском языке: «Обозрение новейшей истории» (СПб., 1838); «История Франции в XVI в.» (СПб., 1860); «Краткая история Франции до французской революции» (CПб., 1838); «Реформа. Из истории Франции в XVI в.» (СПб., 1862); «Женщина» (Одесса, 1863); «Море» (СПб., 1861); «Царство насекомых» (СПб., 1863); «Птица» (СПб., 1878); «История XIX в.» (СПб., 1883 – 84, под ред. М. Цебриковой) и др.
А. М. Л.
Мнемосина
Мнемосина (Мnhmosunh) – в греч. мифологии титанка, мать муз (от Зевса), которых произвела на свет в Персии (в Македонии). По числу 9 ночей, которые М. подарила Зевсу, и муз было девять; представительницы интеллектуальных и художественных свойств человека, они унаследовали задатки их от матери, которой греки приписывали изобретение речи и счета. Преллер, в «Griechisehe Mythologie» (и, 484), говорит, что древнейшие песнопения греков касались Зевса, его борьбы с титанами и устроения нового мирового порядка и что в связи с этим М. олицетворяет собой воспоминание об этих великих событиях и духовное начало, возникшее на красоты и гармонии мира. Из этого ее значения получилось позднейшее, как богини воспоминания, мысли и наименования. При оракуле Трофония был источник Лоты, из которого пили воду намеревавшиеся вопросить бога, и источник М., из которого пили уже получившие ответ. Здесь же стоял трон М., которая, по верованию молящихся, помогала удерживать в памяти виденное и слышанное. М. почиталась и обыкновенно изображалась вместе с музами.
Н. О.
Мнишек
Мнишек (Марина или по-польски, Марианна Юрьевна) – дочь сендомирского воеводы, жена первого Лжедимитрия. Изукрашенное романтическими рассказами знакомство М. с Лжедимитрием произошло около 1604 г., и тогда же последний, после своей известной исповеди, был помолвлен с нею. Быть женой неизвестного и некрасивого бывшего холопа М. согласилась вследствие желания стать царицей и уговоров католического духовенства, избравшего ее своим орудием для проведения католичества в «Московию». При помолвке ей были обещаны самозванцем, кроме денег и бриллиантов, Новгород и Псков и предоставлено право исповедывать католичество и выйти за другого, в случае неудачи Лжедимитрия. В нояб. 1605 г. состоялось обручение М. с дьяком Власьевым, изображавшим лицо жениха-царя, а 3 мая 1606 г. она с большой пышностью, сопровождаемая отцом и многочисленной свитой, въехала в Москву. Через пять дней состоялось венчание и коронование М. Ровно неделю царствовала в Москве новая царица. После смерти мужа начинается для нее бурная и полная лишений жизнь, во время которой она показала много твердости характера и находчивости. Не убитая во время резни 17 мая только потому, что не была узнана, а затем защищена боярами, она была отправлена к отцу, и здесь, говорят, вступила в сношения с Михаилом Молчановым. В августе 1606 г. Шуйский поселил всех Мнишеков в Ярославле, где они прожили до июля 1608 г. В состоявшемся тогда перемирии России с Польшей было, между прочим, постановлено отправить М. на родину, с тем, чтобы она не называлась моск. царицей. На пути она была перехвачена Зборовским и доставлена в Тушинский стан. Не смотря на отвращение к Тушинскому вору, М. тайно обвенчалась с ним (5 сент. 1608) в отряде Сапеги и прожила в Тушине более года. Плохо жилось ей с новым мужем, как видно из ее писем к Сигизмунду и папе, но стало еще хуже с его бегством (27 дек. 1609) из Тушина. Боясь быть убитой, она в гусарском платье, с одной служанкой и несколькими сотнями донских казаков, бежала (февр. 1610 г.) в Дмитров к Сапеге, а оттуда, когда город был взят русскими, в Калугу, к Тушинскому вору. Через несколько месяцев, после победы Жолкевского над русскими войсками, она является с мужем под Москвой, в Коломне, а по низвержении Шуйского ведет переговоры с Сигизмундом о помощи, для занятия Москвы. Между тем москвичи присягнули Владиславу Сигизмундовичу, и М. было предложено отказаться от Москвы и ограничиться Самбором или Гродно. Последовал гордый отказ, и с ним прибавилась новая опасность – быть захваченной поляками. Поселившись в Калуге с мужем и новым защитником, Заруцким, она прожила здесь до начала 1611 г., уже под покровительством одного Заруцкого (Тушинский вор был убит в дек. 1610 г.) и с сыном Иваном, назыв. Дмитриевичем. До июня 1612 г. она находилась под Москвой, преимущественно в Коломне, где был и Заруцкий. После умерщвления Ляпунова она заставила Заруцкого и Трубецкого объявить ее сына наследником престола и вместе с Заруцким подослала убийц к Пожарскому, когда отпал от нее Трубецкой. Подступившее к Москве земское ополчение заставило М. бежать сначала в Рязанскую землю, потом в Астрахань, наконец вверх по Яику (Уралу). У Медвежьего острова она была настигнута московскими стрельцами и, скованная, вместе с сыном, доставлена в Москву (июль 1614 г.). Здесь четырехлетний ее сын был повешен, а она, по сообщениям русских послов польскому правительству, «умерла с тоски по своей воле»; по другим источникам, она повешена или утоплена. В памяти русского народа Марина Мнишек известна под именем «Маринки безбожницы», «еретицы» и «колдуньи»: "А злая его (Лжедимитрия) жена Маринка безбожница "сорокой обернулася «И из палат вон она вылетела». От М. сохранились многочисленные письма к отцу, королю и папе, и дневник. – Ср. Мордовцев, «Русские исторические женщины в допетровское время» (СПб. 1874); Костомаров, «Русская истока в жизнеописаниях ее главнейших деятелей» (вып. 3, СПб., 1874); Хмыров, «Марина М.» (СПб., 1862 г.).
Многоножки
Многоножки (Myriapoda) – класс суставчатоногих или членистоногих (Arthropoda), дышащие трахеями суставчатоногие с обособленной головой и телом, состоящим из многочисленных, более или менее одинаковых сегментов, с одной парой сяжков (антенн), тремя парами челюстей и многими парами ног. Из всех суставчатоногих М. вместе с первичнотрахейными (Protracheata s. Onychophora) более всего приближаются своей однородной (гомономной) сегментацией и способом движения к кольчатым червям. Голова соответствует голове насекомых, несет: 1) пару сидящих на лбу по большей части нитевидных или щетинковидных сяжков, 2) по большей части также глаза, простые или скученные, за исключением Scutigera, у которой глаза сложные, и 3) ротовые органы, типически состоящие из верхней губы, пары верхних челюстей и 2 пар нижних (в силу недоразвития или срастании нижних челюстей строение рта в подробностях значительно изменяется – см. ниже в обзоре отрядов); нижние челюсти могут быть снабжены щупальцами; у Chilopoda первая пара ног видоизменена в ногочелюсти, приближенные к голове и снабженные ядовитыми железками. У всех, за исключением семейства Polyzonidae, имеющего ротовые органы в виде хоботка для сосания, ротовые органы типа жевательного. Остальное тело состоит из однородных, явственно разграниченных сегментов, число которых по большей части постоянно для отдельных видов (во взрослом состоянии), но во всем классе М. колеблется в весьма широких пределах (от 10 сегментов у Pauropoda до 173 у Himantarilim из Diplopoda). Несмотря на гомономную сегментацию, благодаря которой граница груди и брюшка неявственна, принимают обыкновенно, на основании некоторых черт внутреннего строения (слияние у некоторых трех первых пар узлов), за грудь 3 первых сегмента тела. Почти все членики несут по паре или (на большей части сегментов у Diplopoda) по две пары ног; в последнем случае сегменты считаюсь за двойные, происшедшие путем слияния двух сегментов. Ноги прикреплены то по бокам члеников (у Chilopoda), то приближены к средней нити брюшной стороны (наприм. у Diplopoda), по большей части коротки, состоят из 6 – 7 члеников и оканчиваются по большей части когтем. Однако, у Scutigei'a ноги относительно очень длинны. Последний сегмент (анальный) лишен ног. Внутреннее строение в существенных чертах сходно с строением насекомых. У Diplopoda имеются особые железки, выделяющие вонючее вещество (которое у Paradesmus gracilis содержит синильную кислоту), по паре на каждый двойной сегмент, открывающиеся отверстиями (Foramina repugnatoria) на средней линии спины или по бокам. Железы эти, по всей вероятности, защищают животное от врагов. Вероятно, к этой же категории относятся и железы с непарными отверстиями по средней линии тела у Geophilidae из Chilopoda. Центральная нервная система состоит из надглоточного и подглоточного узлов, соединенных коммиссурами и длинной брюшной цепочкой, которая у низших отрядов (Synighila и Pauropoda) имеет вид шнура с утолщениями, соответствующими сегментам. Двойные сегменты Diplopoda имеют по два узла (чем подтверждается их происхождение из двух слитых сегментов). Кроме того есть, как у насекомых, парные и непарные симпатические нервы, кишечный канал, за исключением семейства Glomeridae, прямой, не делающий петель, состоит из тонкого пищевода с 2 – 6 слюнными железами, широкой, очень длинной средней кишки, обыкновенно покрытой короткими вдающимися в полость тела печеночными придатками, и задней кишки с 2 или 4 мальпигиевыми сосудами (у Pauropus их нет). Центральный орган кровеносной системы, спинной сосуд, устроен в общем, как у насекомых, и тянется по всей длине тела; на переднем конце он дает головную артерию, а по бокам у некоторых (сколопендр, кивсяков) и боковые; из артерий кровь переходит в промежутки между органами и полость тела, от которой отграничен синус, заключающий брюшную нервную цепочку. У Pauropus нет ни спинного сосуда, ни брюшного синуса. Органы дыхания – трахеи (дыхательные трубочки); входные отверстия (дыхальца) лежат у основания ног или по бокам сегментов, на границе спинной и брюшной пластинки каждого сегмента. У Diplopoda по паре дыхалец и паре пучков простых не соединяющихся между собою ветвями (не анастомозирующих) трахей. У Chilopoda есть и продольные, и поперечные анастомозы, а дыхальца лишь на некоторых сегментах. У Scutigera непарное дыхательное отверстие лежит на спинной стороне сегмента и ведет в плоский мешок, от которого лучеобразно расходится множество (до 300) разветвленных трахей. У Pauropoda и Sympbila лишь по одной паре дыхалец (на голове) и одной паре пучков трахей. Все М. раздельнополы. Половые железы непарные, но протоки, снабженные придаточными железами, часто парны. Половые отверстия у Diplopoda и Pauropoda у основания 2-й 'пары ног; непарное отверстие у Symphila на 4-м, у Chilopoda на предпоследнем членике. У некоторых есть парные или непарные приемники семени (receptacula seminis). Некоторые пары конечностей (на 7-м членике у Diplopoda, на предпоследнем у Chilopoda) могут быть у самцов превращены в органы совокупления. Между полами могут замечаться и другие внешние различия; так, самки обыкновенно крупнее. Яйца откладываются кучками в землю и самки иногда охраняют их. Развит происходит или прямо, при чем из яйца выходит животное с полным числом сегментов (напр. у сколопендровых), или с метаморфозом, при чем животное оставляет яйцо с неполным числом ног и члеников (новые членики отделяются от последнего); так, у Diplopoda личинки могут выходить из яйца с 8-мью или 4-мя парами ног и несколькими сегментами, не имеющими еще ног; у Scutigera и Litbobius личинка имеет 7 пар ног. М. водятся во всех частях света, но особенного разнообразия и крупных размеров (до 25 см.) достигают в тропических странах. Известно более 800 видов, из которых около 200 относится к фауне Европе. Они живут в темных, влажных местах (под камнями, корой, в щелях и т. п.). Chilopoda – хищники, могут приносить пользу истреблением вредных насекомых и моллюсков. Остальные отряды питаются преимущественно разлагающимися растительными и животными веществами; незначительный вред могут они (именно Julidae) приносить, поедая полезные растения (напр. въедаясь в корни и плоды огородных растений). Укушение некоторых Chilopoda ядовито и для человека, вызывая более или менее сильные страдания и лихорадочное состояние. М. известны и в ископаемом состоянии, но в малом числе и плохо изучены. Так, в Америке найдены остатки их в каменоугольных отложениях. Лучше известны остатки их в Золенгофенских сланцах и в янтаре, в котором найден ряд современных родов (Scutigera, Lithobius, Scolopendra, Julus и др.). М. делятся на 4 отряда.
I. Chilopoda. Тело сплющено сверху вниз; на сегментах по одной паре ног; сяжки многочленистые (по крайней мере 12 члеников), простые; две пары нижних челюстей и пара ногочелюстей, снабженных каждая ядовитой железкой, проток которой открывается на коготки ногочелюсти; половое отверстие на предпоследнем членике. Сюда относятся: сем. Sculigeridae с укороченным телом, большими сложными (фасеточными) глазами, длинными усиками, ногами (15 пар), 8 спинными щитами, наружными половыми придатками у обоих полов. Единственный род Scutigera, приблизительно с 20 видами, водящимися в теплых странах всех частей свита, особенно в человеческих жилищах, где ловко я быстро лазают по стенам. Sc. coleoptrata серо-желтого цвета, с продольными темными полосками и желтыми пятнышками, длиной 16 – 24 мм.; водится в южной и отчасти средней Европе и сев. Африке. Сем. Litbobiidae, с довольно коротким телом, довольно длинными (по крайней мере 1/3 тела) усиками, 15 спинными и брюшными щитами и парами ног. К роду Lithobius, распространенному в числе более 100 видов по всем странам, относятся никоторые более крупные виды, укушением вызывающие в коже человека ощущение, как от ожога крапивой. L. forficatus (см. фиг. 12) – поверхность тела блестящая, гладкая, бурая; длина 20 – 32 мм. Обыкновенен в Европе и Северной и Южной Америке. Семейство Scolopendridae, с длинным телом, короткими усиками, 21 или 23 брюшными и спинными щитками и парами ног. Более 100 видов, преимущественно в жарких странах. Род сколопендра (Scolopendra), с 4 точечными глазками с каждой стороны и 21 парой сильных ног, широко распространен в большом числе видов, особенно в Южн. Америке. Sc. gigantea Остиндии, достигающая 9 и даже 12 дм., Sc. morsitans Южн. Америки и другие крупные виды могут быть очень мучительны и даже опасны для человека своим укушением. Sc. cingulata бурожелтого цвета, с оливко-зеленым, длиной 50 – 90 мм., 1/2 4 – 380 водится в южной Европе.. Сем. (теоphilidae отличается очень длинным, червеобразным телом, с 31 – 173 щитками и парами ног. Geophilus electricus охро-желтого цвета, с 66 – 71 парами ног, длиной 40 – 45 мм., светится в темноте; водится в сев. и средней Европе.
II. Symphyla. Мелкие, нежные формы; не более 12 члеников, несущих ноги (по одной паре); усики простые, длинные, одна пара трахей с дыхальцами на голове, ногочелюстей нет; половое отверстие на 4-м сегменте. Единственное сем. Scolopendrellidae и единственный род Scolopendrella. Несколько видов, живущих в Eвpoпе и Сев. Америке. Sc. immaculata Newp., длиной 2,5 – 8 мм., белая, блестящая, с редкими короткими волосками, часто встречается в сев. и средней Европе (найдена и в СПб.).
II. Pauropoda. – Очень мелкие формы; на сегментах по 1 паре ног; усики оканчиваются тремя длинными, мелко-членистыми жгутиками, ногочелюстей нет; половое отверстие на 2 сегменте. Три рода с 7 видами, из которых два найдены и в СПб., составляющие одно семейство Paurepodidae. Pauropus Huxleyl блестящего белого цвета, длиной 1 – 1,3 мм. Вероятно, во всей Европе, под камнями, гниющими листьями и т. п.
IV. Diplopoda. Тело по большей части выпуклое; начиная с 5-го сегмента каждый несет по 2 пары ног; обе пары нижних челюстей слиты в одну пластинку (Gnathochilarium); ноги 7-го сегмента по большей части превращены у самцов в органы совокупления; половое отверстие у основания 2-й пары ног или между 2-й и 3-й. Сем. Glomeridae. Тело короткое, широкое, полуцилиндрическое, с твердыми покровами, способное свертываться в шарик; сегментов 11 – 18. 4 рода, водящихся лишь в вост. полушарии. Glomeris merginata, черного цвета с белыми, желтыми или красными каемками спинных щитков, длиной 10 – 20 мм.; водится в западной Европе, особенно в гористых местах. Сем. Polydesmidae – многосвязы, отличаются твердыми покровами, удлиненным, часто плоским телом из 20 сегментов, могущим свертываться спирально; спинные щиты часто с боковыми выростами. 14 родов, частью американских, частью широко распространенных. Polydesmus complahatus – многосвязь, плоский, буро-желтый, длиной 18 – 28 мм., обыкновенен в Европе. Сем. Julidae – кивсяки, с вытянутым, цилиндрическим, способным спирально свертываться телом, одетым плотными покровами; сегментов 30 – 70. Из 12 родов, распространенных по всей земле, встречаются 3 в Европе. Ряд представителей рода кивсяк (Julus) принадлежит к самым обыкновенным М. Европы J. Sabulosus гладкий, бурый или черный с желтыми продольными линиями, длиной 20 – 46 мм. Обыкновенен почти во всей Европе.
Н. Кн.
Многоугольник
Многоугольник. – В элементарной геометрии М. называется фигура, ограниченная прямыми линиями, называемыми сторонами. Точки, в которых стороны пересекаются, называются вершинами. Число вершин равняется числу сторон. Смотря по этому числу, М. называются: треугольниками, четырехугольниками и т.д. Прямые, соединяющие не соседние вершины М., называются диагоналями. Сумма внутренних углов М. равна двум прямым углам повторенным столько раз, сколько М. имеет углов без двух. Если стороны М. равны между собой и углы равны между собой, то такой М. называется правильным. М., все вершины которого лежат на окружности, называется вписанным. М., все стороны которого касательны к окружности, называется, по отношению к этой окружности, описанным. Сумма сторон М. называется его периметром. Перпендикуляр, опущенный из центра вписанного круга на одну из сторон правильного М., называется апофемой. Площадь правильного М. равна половине произведения периметра на апофему. В высшей геометрии простым n угольником называется группа n точек плоскости n прямых, соединяющих эти точки в данной последовательности. Полным n угольником называется группа n точек плоскости со всеми прямыми, соединяющими эти точки. Другими словами: полный n угольник состоит из простого n угольника и из всех его диагоналей. Число сторон полного n угольника равно Н. Делоне.
Теги: Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
Просмотров: 5 | Добавил: creditor | Теги: словарь Брокгауза и Ефрона | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar
close