Главная » Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
16:59
Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
Пандемия
Пандемия (pan – весь, ohmoV – народ) – заразная болезнь, принявшая очень большие размеры и охватившая почти все население данной местности.
Пандора
Пандора (Pandvra) – имя первой женщины, созданной Гефестом, по повелению Зевса (Гезиод), в наказание людям за грех Прометея. Гефест создал ее из воды и земли в образе чудной красоты, сообщил ей человеческий голос, силу и прелесть. Афродита, Пейто и хариты украсили ее дарами своей божественности; горы увенчали ее гирляндами из весенних цветов, а Гермес внушил ей льстивость, хитрость и лживость и также дал ей способность красиво говорить. Одаренная всеми этими дарами (Pandvra, т. е. осыпанная всяческими дарами), П. получила еще от Зевса сосуд (piuoV), в котором были заперты все человеческие несчастья. Этот сосуд был отдан на сохранение супругу П., недальновидному Эпиметею, который взял его, не смотря на предостережения Прометея. Искушенная любопытством, П. открыла крышку сосуда и выпустила на свет все человеческие несчастия, прихлопнув только одну Надежду, которая осталась в сосуде, как замена счастья.
Панда
Панда (Aelurus или Ailurus fulgens) – хищное животное, из груп. Arcloidea, которое одними относится к семейству медведевых, другими выделяется вместе с енотом в особое семейство енотовых. П. – единственный современный представитель рода Ailurus, немного больше кошки (тело длиной 50 стм., хвост 35, высота плеч 25), покрытый густым, мягким и длинным мехом; на верхней стороне мех блестящего темно-рыжего цвета, переходящего на спине в золотисто-желтый, так как волосы здесь с желтыми кончиками, хвост рыжий с мало заметными тонкими более светлыми кольцами; ноги, за исключением темно-каштановой полосы на передней и наружной стороне, и нижняя сторона черные, передняя часть морды белого цвета с ржавокрасной полосой от глаза к углу рта, щеки желтые. Морда короткая и широкая, голова короткая, сильно выпуклая кверху, уши довольно большие, стоячие, заостренные; ноги толстые с втяжными когтями и волосатыми подошвами, которыми П. при ходьбе касается земли на половину. Зубная система: р. 3/3, кл. 1/1, л. кор. 3/4 (первый нижний мал и выпадает), кор. 2/2 (последние отличаются широкими многобугорчатыми коробками). П. живет парами или семьями на юго-вост. Гималаях на высоте 2000-4000 м., западнее Непала неизвестна, на В распространена до Юннана; держится на скалах и деревьях, питается, по-видимому, исключительно растительной пищей; не принадлежа к настоящим ночным животным, П. выходит за пищей преимущественно в утренние и вечерние часы, а днем много спит, или свертываясь, как кошка, и прикрывая голову пушистым хвостом, или, как еноты, стоя и засунув голову между передними ногами на грудь. Детеныши рождаются в весьма беспомощном состоянии. За П. сильно охотятся местные жители ради ее красивого ярко окрашенного меха. Ископаемые остатки другого вида (A. anglicus), ростом раза в 1,5 больше П., найдены в плиоценовых отложениях (в Краге) Англии.
Н. Кн.
Панегирик
Панегирик – Греки заимствовали у египтян обычай говорить речи при погребении усопших и создали впоследствии из этого обычая особый род литературы и ораторского искусства. Уже во времена Солона такого рода речи при общественных похоронах произносились не кем-нибудь случайно, а известным лицом, по назначению. «De moiribus aut beue, aut nihil» говорили римляне, и надгробные речи их всегда отличались похвалами, при чем первоначальная искренность уступала место риторике, по мере того, как речи эти приобретали официальный характер и стали служить предлогом для похвалы живым. Из панегирических речей древности особенно замечательны речь Перикла в честь павших при Марафоне и Саламине (у Оукидида) и речь Лизия в похвалу сражавшимся с Коринфом. Эти речи имели главным образом целью одушевить афинян к новым жертвам для блага и спасения отечества. В точном смысле слова П. (от pan – весь и agora афинский форум) стали называть речь, произносимую перед народом в честь какого-либо лица, города или нации и содержащую в себе похвалу, без примеси критики. Из памятников такого красноречия в Греции сохранился до нашего времени только П. Афинам Изократа (386 г. до Р. Хр.). В римской литературе знаменит П. Траяну Плиния Младшего, по случаю назначения его консулом – образец тонкой и остроумной лести. «Жизнь Агриколы» Тацита – другой пример П. в римской литературе, но уже без всякой примеси лести живому. С распространением христианства похвальное слово умершим приобретает все более характер апологии религии и наставления живым, в духе веры и церковных установлений. Отсюда получили начало П. в день праздника того или другого святого, и те же начала легли в основание житий святых. П. святым и царям пестрели риторическими украшениями и производили на массу впечатление тем более сильное, чем меньше они походили на действительность. В XVI и XVII в. входит в обычай, сочинять панегирики или похвальные слова юмористического и сатирического содержания: например похвала пьянству, подагре, животным и растениям (кошки, крысы, мыши). Особенно знаменита сатира в форме панегирика – «Похвала глупости» Эразма Роттердамского. В XVII в. во Франции, вследствие особых условий усиления королевской власти, развилась придворная панегирическая хвалебная поэзия. В XVIII в. даже Вольтер, Дидро, Д'Аламбер и др. знаменитые философы века писали П. Екатерине II, Фридриху Великому и т. п. С другой стороны, мелкие литераторы а стихотворцы сочиняют П. Вольтеру и другим значительным лицам и вельможам. Из памятников XVII в. во Франции особенно известны П. Боссюэта священной королевской власти. Другой современник Людовика XIV, Буало, издал в 1660 г. сборник «Discours au roi» – П. королю и монархии. XVII в. создал во Франции специальную литературу академических речей или «похвальных слов», представляющих ряд риторических П. выдающимся государственным деятелям, воинам, ученым, поэтам и т. д. Особенной известностью и значением пользуются собрания такого рода речей Кондорсе, Д'Аламбера, и других академиков. Обычай произносить в торжественные и праздничные дни похвальные слова с целью поучения и назидания перешел и к нам, и получил значительное развитие в проповеди. а затем в литературе и даже поэзии XVII и XVIII вв. Проповеди Феофана Прокоповича представляют почти всегда П. Петру. Наука и литература долгое время еще нуждались у нас в покровительстве сильных и знатных; отсюда восторженные П. Петру, Елизавете, Екатерине II и вельможам, сподвижникам этих государей. Зависимость ученых и поэтов от милостей двора создает особый род придворной, панегирической, т. е. неумеренной в похвалах и льстивой литературы. В некоторых одах, напр. Елизавете Петровне, восторженные, превышающие всякую меру похвалы до известной степени служат отголосками общественного настроения, видевшего в воцарении «Петровой дщери» наступление нового, лучшего периода русской истории. Оды и послания Ломоносова (к Шувалову и др.), при всей своей риторичности, также имеют серьезное общественное значение и одушевлены любовью к науке и просвещению. Но этого нельзя сказать о большинстве панегиристов, искателей теплых мест; их льстивые П. не отличаются ни содержанием, ни стилем. Панегирическая литература XVIII в. имеет у нас особенно видного представителя в лице Державина. В XIX в. П. в настоящем смысле слова исчезает.
С. Б-т.
Паника
Паника – внезапный, безотчетный страх, овладевающий отдельными лицами, чаще всего толпой, военными отрядами, публикой в театрах. Производят слово П. от древнегреческого бога лесного уединения Пан, которому и приписывали возбуждение этого вида безотчетного страха, лишающего охваченных им всякого благоразумия и способности избавиться от угрожающей опасности.
Панин Никита Иванович
Панин (Никита Иванович – знаменитый дипломат, род. 18 сентября 1718 г. в Данциге, детство провел в Пернове, где отец его был комендантом; в 1740 г. из вахмистров конной гвардии произведен в корнеты; по некоторым известиям, он был при дворе Елизаветы опасным соперником Разумовского и Шувалова. В 1747 г. назначен послом в Данию, но уже через несколько месяцев перемещен в Стокгольм, где и пробыл 12 лет; здесь он должен был бороться против усиления королевской власти (при слабости которой русское правительство надеялось иметь большие влияния), а, следовательно, против представителей Франции. За время своего пребывания в Швеции П., по отзывам современников, проникся симпатиями к конституционному строю. П. был креатурой Бестужева, а потому положение его с падением последнего и с переворотом, происшедшим в половине 50-х гг. в русской политике (сближение России с Францией, Англо-Прусская конвенция), стало очень трудным. Имея могущественного врага в лице графа Воронцова, заменившего Бестужева, П. просился неоднократно в отставку, когда неожиданно был назначен (29 июня 1760 г.), вместо Бехтеева, воспитателем Павла Петровича. П. сблизился с Екатериной, в особенности по смерти Елизаветы. Петр III, хотя и пожаловал его чином ДТС и орденом Андрея Первозванного, однако же, не доверял ему и всегда держал при нем одного из своих флигель-адъютантов. П. понимал необходимость переворота, но, по словам самой Екатерины, желал его в пользу Павла Петровича. Когда после переворота, в котором П., вместе с Дашковой, очень с ним близкой, принимал живое участие, власть осталась за Екатериной, П. сделал попытку ограничить произвол этой власти, представив Императрице проект учреждения императорского совета и реформы сената. В введении к проекту П. дает резкую критику господствовавшего в управлении произвола («в производстве дел всегда действовала более сила персон, чем власть мест государственных») и предлагает учреждение Совета из 6-8 членов-министров; все бумаги, которые требуют подписи государя, должны пройти через этот совет и быть контрасигнированы кем-либо из министров. – Сенату проект представляет право «иметь свободность представлять на Высочайшие повеления, если они.... могут утеснить законы или благосостояние народа». Проект вызвал со стороны всех лиц, от которых Екатерина потребовала отзывов, опасения, что в нем скрыто стремление к ограничению самодержавной власти – и императрица, сначала колебавшаяся, отвергла его. В письме к Вяземскому она, подразумевая несомненно П. и подозревая его в симпатиях к конституционному правлению писала «иной думает для того, что он был долго в той или другой земле, то везде по политике той или другой его любимой земли все учреждать должно». Не смотря на эту неудачу, П. не потерял своего положения, благодаря исключительным обстоятельствам вступления Екатерины на престол и своему влиянию на Павла. Всем своим значением П. обязан тому, что он был при наследнике воспитателем; Екатерина, по ее собственным словам, опасалась удалить его. Этой ролью П. объясняется и положение его во все последующее время среди борющихся придворных партий (он всегда должен был бороться против Орловых) и отношения его к императрице, которые никогда не были искренни и хороши. П. до самого последнего времени обвиняли, между прочим, в том, что он намеренно развращал Павла и из своих личных целей содействовал разладу между императрицей и ее сыном; но из записок Порошина видно, что он очень серьезно относился к своей задаче в качестве воспитателя. С именем П. связаны все вопросы внешней политики русского правительства за время от 1762 до 1783 гг. Будучи сначала неофициальным советником императрицы, он в 1763 г., по увольнении в отпуск Воронцова, сделан старшим членом иностранной коллегии. Вскоре затем, по удалении Бестужева, ему было поручено заведование всеми делами коллегии, хотя канцлером он никогда не был. Разрешение вопросов об отношениях России к государствам сев. Европы привело П. к созданию системы так называемого «Сев. Союза» или "Сев. Аккорда, навлекшей на него обвинение в доктринерстве; Системой этой П. хотел, для возвеличения престижа и значения России, создать вокруг ее союз всех сев. держав, для противодействия стремлениям Бурбонской и Габсбургской династий; с этой целью он старался – в общем безуспешно – соединить государства, интересы которых были совершенно противоположны, как напр. Пруссию с Англией и Саксонией. Фридрих II, которому нужен был союз только с Россией, мешал осуществлению панинского проекта. При реализации этой системы П. главное свое внимание обратил на отношения к Швеции, при чем политика его в этом направлении была очень неудачна: его попытка подчинить Швецию исключительно русскому влиянию и устранить французское стоила России громадных денег и не привела к желанному результату. Как бы ища предлога к вооруженному вмешательству, П. малейшее изменение шведской конституции объявлял предлогом к разрыву; но когда, в 1772 г., Густав III восстановил самодержавие, Россия, занятая турецкой войной, должна была с этим примириться, и дело обошлось без войны с Швецией, особенно благодаря вмешательству Фридриха II. Одновременно с вопросом о «Сев. Аккорде» должны были быть разрешены вопросы об отношениях к Польше и Пруссии. С Пруссией П. заключил союз, давший России возможность расширить свое влияние в Польше. До 1772 г. П. не был, кажется, столь слепым сторонником Пруссии каким его выставляли. Польшу он стремился включить, во всем ее объеме, в сферу влияния России и не был склонен делить это влияние, а тем более – саму территорию Польши. Его энергии до известной степени русская политика обязана была возведением на престол Станислава Понятовского; не менее энергично и вполне в согласии с Екатериной П. действовал в диссидентском вопросе, видя в расширении прав диссидентов усиление русского влияния; всех своих требований в этом направлении он не мог), однако, провести. В вопросе об уничтожении liberum veto, П. некоторое время расходился как с Екатериной, так и с Фридрихом, полагая, что усиление Польши может быть только выгодно для России, которая будет иметь в ней полезную союзницу. Но и не предусмотрел тех осложнений, которыми грозило вмешательство во внутренние дела Польши, и был совершенно неподготовлен к вспыхнувшей в 1768 г. войне с Турцией. Эта война весьма неблагоприятно отразилась на его положении; во всех неудачах обвиняли его; он был виновен и в разрыве с Турцией, и в том, что Россия осталась в этой борьбе без союзников. В то же время этой войной воспользовался Фридрих II, чтобы привести к осуществлению давно уже висевший в воздухе проект разделения Польши между Австрией, Россией и Пруссией. Соглашение по этому поводу приводило к концу войну с Турцией, так как устраняло вмешательство Австрии; Турция одна бороться долго не могла. На приобретение части Польши нельзя было смотреть, как на победу, так как Австрия и Пруссия получили лучшие части даром. П. упрекали за усиление Пруссии; гр. Орлов говорил, что люди, составлявшие раздельный договор, заслуживают смертной казни. С этого времени положение П. становится особенно тяжелым, он оставался сторонником союза с Пруссией, а императрица все более склонялась к Австрии; вместе с тем все более усиливался разлад между ней и Павлом, ближайшим другом и советником которого был П. В 177172 г. особенно сильна была борьба между партиями П. и Орловых. Когда было решено вступление Павла в брак, П. сумел обеспечить за собой влияние на будущую его супругу. Екатерина была очень недовольна этим вмешательством П. в ее семейные дела и воспользовалась женитьбой Павла, чтобы удалить его от должности воспитателя. Она богато одарила П., но с радостью писала (окт. 1773 г.) г-же Бьелке, что «дом ее очищен». Отношения между Екатериной и обоими братьями Паниными были очень натянутые; с крайним неудовольствием назначила она Петра П. главнокомандующим против Пугачева. К этому времени относится записанный декабристом М. И. Фонвизиным рассказ о составленном, будто бы Д. И. Фонвизиным, который состоял секретарем П., под руководством самого П., проекте конституции и о заговоре против Екатерины (до нас дошло любопытное введение к этому проекту). После смерти первой жены Павла и после женитьбы его на Марии Федоровне П. сумел сохранить свое влияние на молодой двор, так что даже родители последней действовали согласно его указаниям: этим влиянием П. пользовался, чтобы сохранить за собой прежнее положение и отстоять союз с Пруссией, срок которому истекал в 1777 г. Воспитанный П., Павел был страстным поклонником Фридриха II. Когда, после тешенского мира Екатерина, окончательно склонилась на сторону Австрии, П. пришлось вступить в борьбу с влиянием Иосифа II, который в конце концов успел сблизиться с великокняжеской четой, предложив выдать сестру Марии Федоровны за своего племянника, наследника австрийского престола. Екатерина была очень недовольна происками П. против этого брака; об опале его ходили слухи уже в начале 1781 г. В некоторой, мало разъясненной связи находится опала П. и с деятельностью его по вопросу о декларации «вооруженного нейтралитета» и с отношениями его к Потемкину, который, вместе с английским послом Гаррисом, действовал против него. Вопрос о том, кому принадлежит инициатива декларации 1780 г., т. е. П. или Екатерине, остается открытым. В мае 1781 г. П. взял отпуск и удалился в пожалованное ему имение Дугино, но в сентябре того же года вернулся в СПб. и старался задержать заграничную поездку Павла; которая должна была повлечь за собой еще большее сближение «молодого двора» с Иосифом II. Во время этого заграничного путешествия П. поддерживал переписку с Павлом В то же время разыгралось известное Бибиковское дело; в перлюстрованных письмах Бибикова к Куракину (близкому родственнику и другу П), сопровождавшему Павла Петровича, Екатерина прочла жалобы на страдания отечества и «грустное положение всех добромыслящих». Екатерина придавала этому делу большое значение и искала за Бибиковым и Куракиным более важных лиц. По возвращении молодой четы из-за границы, отношения Павла к П. несколько изменились к худшему. 31 марта 1783 г. П. умер. Увековечить свою признательность П. Павел мог лишь по смерти Екатерины, воздвигнув ему в 1797 г. памятник в церкви св. Магдалины в Павловске. Екатерина, сравнивая в письме к Гримму П. с Орловым, ставит последнего гораздо выше и говорит, что у П. было много крупных недостатков, но он умел их скрывать. П. был одним из образованнейших русских людей своего времени так что, по отзывам иностранных послов, «походил скорее на немца»; Екатерина называла его энциклопедией. Он интересовался самыми разнообразными вопросами из области государственных знаний и знаком был со многими классическими произведениями философской литературы. На гуманный образ мыслей и строгое чувство законности указывает в красноречивых словах один из наиболее близких к нему людей, знаменитый Фонвизин; о некотором свободомыслии в вопросах веры свидетельствует то, что, при приглашении в законоучители к Павлу Петровичу Платона, Панин больше всего интересовался тем, не суеверен ли он, а в письме к Воронцову, который заболел от постной пищи, говорил, что закон требует не разорения здоровья, а разорения страстей, «еже одними грибами и репой едва ли учинять можно». Панин принадлежал к масонам. О честности и доброте П. и в его время не было двух разных мнений; даже враги уважали его как личность гордую и честную. Из полученных им при вступлении Павла в брак 9000 душ он половину роздал своим секретарям, Фонвизину, Убри и Бакунину. П., по натуре был сибарит, любил хорошо пожить; по словам Безбородко, у него была лучшая поварня в городе; он не был женат, но увлечение женщинами часто ставилось ему в вину (невестой его была умершая от оспы графиня Шереметева). При всей разносторонней деятельности, которую П. приходилось проявлять, он был очень ленив и медлителен: Екатерина говорила, что он умрет когда-нибудь от того, что поторопится. Дипломатическая и частная переписка П. напечатана в «Сборнике Имп. Русского Исторического Общества». Проект Императорского Совета напечатан там же, т. VII. О Фонвизинском проекте см. «Русскую Старину» (1884, №12), «Архиве кн. Воронцова», «Русском Архиве». Ср. Лебедев, «Графы Панины» (СПб., 1864); Кобеко, «Цесаревич Павел Петрович» (СПб., 1883) и рецензия Иконникова на эти сочинения в 28-м присуждении Уваровских наград; Шумигорский, «Биография Mapии Федоровны» (т. 1); Чечулин, «Проект Императорского Совета» («Ж. Мин. Нар. Просв.», 1894, № 3); его же, «Внешняя политика России в начале царствования Екатерины II» (СПб., 1896); Аrnheim, «Beitrage zur Geschichte der Nordisclien Frage» («Deutsche Zeitschrift fur Geschichtswissenschaft», т. II, III. IV, V и VII, 1889-1892); затем общие сочинения (Соловьев, «История России»; Бильбасов, «История Екатерины II») и всю литературу по истории русско-польских и русско-прусских отношений.
А. Браудо.
Панини
Панини (санскр. Раnini) – знаменитый индийский грамматик, живший, вероятно, за 4 века до P. Хр., автор грамматики, названной по его имени Паниниям (Pаniniyam). Труд его окружен таким почтением и уважением, что его считают вдохновенным свыше. Древние индусы помещали П. в числе ведийских мудрецов рши: позже утверждали. что большую часть своих произведений он написал по прямому внушению бога Шивы. О его жизни известно очень мало. По преданиям, он был родом из Шалатуры (Calatura) в области Гандхара (Gandhara) к 3 от Инда), почему и назывался Шалоттария (Calottariya). Он был потомком Панина (Panin) и внуком Девалы (Dеvala). Мать его носила имя Дакши (Dakshi); поэтому думают, что по ней он принадлежал к знаменитому роду Дакша. В честь ее П. носил патронимическое имя Дакшея (Daksheya=сын Дакши). Другое его имя – Агика (Ahika). В детстве П. был, будто бы, так туп, что его исключили из школы, но милость Шивы к нему поставила его в науке впереди всех. Катхасаритсагара рассказывает разные подробности о жизни и смерти П., но они совершенно невероятны, да и сам памятник этот относится к слишком поздней эпохе (XII в. по Р. Хр.). чтобы можно было придавать значение его сведениям. Время жизни П. спорно. Гольдштюкер (Goldstucker, «P., his place in sanscrit Literature», Лондон, 1861) относит его к VI в. до Р. Хр., еще до появления Шакямуни-Будды. А. Вебер помещает его позднее на два века. Грамматика Панини – по выражению Вильсона, «может быть самое оригинальное произведение индийского ума»,написана в форме сутр или афоризмов (числом 3996), разделенных на восемь книг (adhyaya), откуда ее иногда встречающееся название Аштадхьяи (Ashtadhyayi=восьмикнижная). К указанной там литературе следует прибавить: F. Johantgen, «Particulae quaedam doctrinae de significatu formarum grammat. auctore Paninio» (Б., 1858); Kielhorn, «Katyayana and Patanjali, their relation to each other and to P.» (Бомбей, 1876); Liebich, «Panini. Ein Beitrag zur Kenntniss der indisch. Literatur u Grammatik» (Лпц., 1891); англ. переподы грамматики П. – Vasu (выход. в Аллахабаде с 1891 г.) и W. Goonetlilleke (т. 1. ч. I, Бомбей, 1892). Издания комментарий: Kasika, «A commentary on Panini's grammat. aphorisms by Pandit Jayaditya, ed. by Bala Sastri» (Бенарес, 18761878); «Маhabhasbya: the great, comm. by Patanjali etc. Ed. by Ballantyne» (т. l, Мирзапур, 1856); «Patanjali. Vyвkarana-Mahabhвshya etc., ed. by Kielhorn» (Бомбей, 1878-85); «Siddhanta-Kaumudi. Bhattojidikshita's Commentlar etc.» (Калькутта, 1811; нов. издание, Калькутта, 1865); еще издание, с комментарием Taikavachaspati (2 изд., Кальк., 1871).
С. Б-ч.
Панихида
Панихида – богослужение по умершем. Кроме панихид по каждом умершем в отдельности, церковь совершает в определенные времена общие или вселенские П., в которых вспоминаются все от века усопшие отцы и братья по вере, сподобившиеся христианской кончины, равно и те, которые, были застигнуты внезапной смертью, не были напутствованы в загробную жизнь молитвами церкви. Вселенские П. совершаются в субботу мясопустную, в субботу троицкую, в Дмитриевскую субботу и в субботы второй, третьей и четвертой седмиц великого поста. Общие П. совершаются также в Фомин понедельник или вторник и 29 августа. Поминовение в день Усекновения главы Иоанна Предтечи православных воинов, за веру, царя и отечество на брани убиенных церковь установила в 1769 г., находя и указывая основание для поминовения в вспоминаемом в этот день событии. Царскими. П. называется поминовение особ царственного дома. Они совершаются по генеральному реестру, два или три раза в месяц, в кафедральных соборах, монастырях и городских церквях, а в церквях сельских – однажды в месяц, в конце его, по особо составленному для них реестру. На таких П. поминается обыкновенно по нескольку особ вместе.
Панкреатический сок
Панкреатический сок – важный пищеварительный сок, приготовляемый поджелудочной железой и изливающейся в двенадцатиперстную кишку через Вирсунгиев проток. Так как П. сок заключает в себе все три фермента, необходимые для переваривания органических составных частей пищи – белков, крахмалистых веществ и жиров, то он играет важную роль в пищеварении. Корвизар первый доказал присутствие в П. соке фермента, превращающего белки в пептоны; Валентин указал на диастатический фермент, превращающий крахмал в виноградный сахар, а Клод Бернар – на фермент, омыливающий жиры, т. е. расщепляющий их на глицерин и жирную кислоту. Последующим исследованиям удалось до некоторой степени выделить из П. сока эти ферменты в изолированном виде или путем частичного осаждения, или путем извлечения их различными растворителями. Чистый П. сок добывается у животных (собак) через искусственные фистулы (т. е. в выводной проток поджелудочной железы вставляется трубочка, через которую временно вытекает сок, это временные фистулы; или же устраивают постоянную фистулу, выводя наружу устье Вирсунгиева протока в двенадцатиперстной кишке и вшивая его в рану брюшной стенки, с которой он совершенно срастается; постоянные фистулы доставляют более нормальный сок, нежели временные) или же делают водные настои поджелудочной железы, обладающие теми же пищеварительными свойствами, хотя и в более слабой степени. П. сок, в противоположность желудочному соку представляет жидкость резко щелочной реакции и только при таковой он может обнаруживать свое действие на белки, крахмалистые вещества в жиры. Диастатический фермент походит на птиалин слюны; но он действует энергичнее, так как превращает в сахар не только вареный, но и сырой крахмал. Фермент, расщепляющий жиры на глицерин и жирную кислоту, ведет к образованию мыла, так как жирная кислота, являясь продуктом этого расщепления, соединяется тотчас с щелочами в кишечном канале и дает мыло, играющее важную роль в эмульгировании жира, т. е. в физическом его раздроблении на мельчайшие капельки, столь важном для всасывания жира из кишечного канала т. е. для его усвоения. Присутствие этого жира легко доказывается следующим опытом: если смочить нейтральным оливковым маслом синюю лакмусовую бумажку и приложить ее к поверхности разреза П. железы, то бумажка покрывается красными точками, указывающими на развитие в этих местах бумаги кислой реакции, вследствие образования тут жирной олеиновой кислоты. Фермент этот очень нестойкий и быстро изменяется в присутствии кислот, так что накопление жирных кислот в среде прекращает действие этого фермента. Фермент, превращающий белки в пептоны, в отличие от пепсина желудочного сока, был назван Кюне трипсином, он действует в щелочных растворах (в 1% растворе углекислого натра). Белок, под влиянием этого фермента, распадается на мельчайшие клочки, превращаясь постепенно в пептон, который почти не отличается по своим свойствам от обыкновенных пептонов, образуемых желудочным соком. Но кроме пептона белок при П. пищеварении распадается на лейцин и тирозин (от 4 до 10%). Панкреатическое пищеварение осложняется под конец явлениями гниения, обусловленными развитием бесчисленного множества микроорганизмов, под влиянием которых часть белковых веществ пищи, распадаясь, ведет к образованию продуктов окисления и восстановления, а именно при этом образуются углекислота, уксусная и валериановая кислоты, аммиак, фенол, индол, сероводород и даже горючий газ – водород. Трипсин не образуется, повидимому, сразу в клетках железы, а ему предшествует еще тело, именуемое зимогемом и превращающееся путем окисления в трипсин (Гейденгайн). Зернистый пояс клеток П. железы и состоит из зимогена, образующегося из прозрачного пояса клеток, в особенности во время покоя железы. При продолжительной работе железы этот зернистый пояс уменьшается вследствие превращения зимогена в трипсин, удаляемый из клетки. Выделение П. сока совершается под давлением в 225 мм. водяного столба (в протоке) и представляет следующие особенности: натощак и при голоде сок не выделяется; выделение начинается спустя некоторое время посаде приема пищи, быстро достигает своего максимума, затем падает и спустя 9-10 час. от начала приема пищи вновь возрастает, чтобы затем дать постепенное уменьшение. Отделение сока, очевидно, находится под влиянием нервной системы; деятельное состояние железы сопровождается усиленным приливом к ней крови – кровеносные сосуды ее расширяются и все кровообращение в ней усиливается и ускоряется Кроме того, не подлежит теперь сомнению, что деятельность железы управляется особыми отделительными нервами, из коих одни, как блуждающий нерв, ускоряют и усиливают отделение (Павлов), а другие задерживают его (Попельский). Раздражение продолговатого мозга усиливает выделение П. сока (Гейденгайн). При рвоте отделение сока прекращается, также как и после введения в организм атропина. Пилокарпин же, наоборот, усиливает отделение сока. Нормальным стимулом к выделению П. сока служит выделение кислого желудочного сока, который, раздражая стенки желудка, вызывает рефлекторно выделение П. сока. В этом рефлексе особенно деятельная роль выпадает на долю соляной кислоты желудочного сока, так как нейтрализованный желудочный сок не обладает этой способностью вызывать отделение П. сока. Пептоны желудочного пищеварения также обладают способностью вызывать раздражением стенок желудка отделение П. сока. Таким образом желудочное пищеварение служит естественным стимулом к отделению и П. сока. Все кислые напитки также способствуют отделению П. сока. Маленькие порции алкоголя на собаках, по-видимому, усиливают отделение П. сока. Устранение П. железы влечет за собой резкое падение в усвоении жировых и крахмалистых веществ. Но животные погибают не от этих расстройств пищеварения не от голодания, а от сахарного мочеизнурения, являющегося результатом ослабленного окисления сахара в теле (Меринг и Минковский). Теперь доказано, что поджелудочная железа вырабатывает, кроме П. сока, еще и продукты внутренней секреции (или отделения), прямо поступающие в кровь и поддерживающие нормальное окисление и сгорание сахара в теле. По Лепину, такое действие поддерживается особым глюколитическим ферментом, вырабатываемым П. железой и назначение коего окислять сахар крови. После удаления П. железы фермент этот уже не образуется в теле, сахар накапливается в теле и развивается сахарное мочеизнурение, от которого погибают животные и люди.
И. Т.
Панно
Панно (франц. panneau) – в архитектуре гладкая, плоская или криволинейная поверхность на стене, двери, потолке или другой части во внутренности или наружности здания, обрамленная простым лепным бордюром или более сложным скульптурным орнаментом. Самое поле П. нередко бывает украшено каким-либо барельефным изображением (скульптурное П.) или живописной работой, иногда даже целой картиной (живописное П.).
Паноптикум
Паноптикум (Panopticum) – собрание различных инструментов или вообще предметов для наглядного обучения. П. называют часто собрания и музеи восковых фигур, исторического и этнографического значения. Особенно известен берлинский П.
Пантеизм
Пантеизм – учение, отожествляющее в известном отношении Бога с миром; на это указывает само название, происходящее от греческого to pan – все и o JeoV – Бог. В основе этого учения находится проблема об отношении единства к множественности, бесконечного к конечному, с которой приходится иметь дело всякой философии. В множественном и конечном мире явлений есть элементы, которые с необходимостью указывают на единство и бесконечность. Единство системы не есть только субъективное требование ума; но обусловлено в объективной связи всех явлений между собой; идея бесконечности сама собой напрашивается при рассмотрении конечных предметов, прежде всего – в форме безграничного пространства и бесконечного времени. Примирение этих двух противоречащих принципов и составляет задачу П. Само примирение может быть весьма разнообразным, но в общем можно различить две главных тенденции: первая заставляет исчезнуть конечное и многообразное в бесконечном единстве божественного бытия, второе направление, напротив, заставляет бесконечное единство разлиться в конечном многообразии явлений. Из этого видно, что П. имеет некоторое сходство с двумя столь противоположными направлениями, как религиозный мистицизм и, с другой стороны, материализм, между которыми П. и ищет примирения. Не все пантеисты отожествляют Бога с миром. Они согласны принять формулу: мир есть Бог, но не обратную: Бог есть мир, ибо понятие Бога – более богатое и обширное, заключающее в себе мир, но понятием мира не исчерпывается содержание Бога.
Мы здесь лишь перечислим пантеистические системы, не вдаваясь в их изложение. Истинная родина П. – Индия; две главных индийских системы, Веданта и Санкия, одинаково проникнуты П., причем первая имеет большую склонность к мистицизму, вторая – к материализму. В Греции первой пантеистической школой были элеаты, но в общем, следует сказать, что рационализм греков не был настоящей почвой для развития П., который в полном расцвете появляется только в период упадка греческой философии, а именно у стоиков и в особенности в александрийской философии, в которой восточные элементы играют столь значительную роль. В этом отношении особенно замечателен Плотин. В гностицизме легко заметить туже пантеистическую струю. Первая крупная пантеистическая система на христианской почве принадлежит Иоанну Скоту Эригене: сочинение его: «De divisione naturae» появилось ок. 865 г. и служило впоследствии источником, из коего черпали многие философы. В эпоху Возрождения П. получает большое распространение: главный представитель его – Джордано Бруно. В XVII в. главными представителями П. были Спиноза и (отчасти) Мальбранш (ум. 1715). Немецкая философия после Канта развилась под сильным влиянием Спинозы и вся, в известном смысле, может быть названа пантеистической, в особенности Шеллинг и Гегель. Разница немецкого П. от П. Спинозы состоит в том, что второй определял Бога как субстанцию, первый же – как субъект; этим немецкие философы желают избежать упрека в материализме, в отожествлении Бога с миром. П. имеет сильные и слабые стороны. Он как нельзя более идет на встречу потребности человека в объяснении явлений из одного принципа, при том принципа не случайного, не мертвого, а содержащего в себе жизнь и разумность. Он старается избежать двух одинаково, хотя и по разным причинам неудовлетворительных мировоззрений – дуализма и материализма. В этом заключается великая привлекательность всякой пантеистической системы, в особенности – если она сумеет понять идею Бога, хотя бы в форме учения о транцендентном сознании. Но нельзя не видеть и слабых сторон П., или, по крайней мере, трудностей на пути пантеистического объяснения. Впрочем, некоторые из них вовсе не специально принадлежат П. Так напр., одно из обыкновенных возражений против П. заключается в невозможности объяснить с этой точки зрения свободу воли. Но разве нельзя почти того же самого сказать и о всякой другой системе? Наиболее глубокое объяснение свободы мы находим именно у пантеиста Шеллинга (в его трактате о свободе воли). Некоторые возражения против П. и пантеистов вызваны тем двойственным положением, которое они занимают; например Спинозу (как и стоиков) упрекали и упрекают в материализме, который действительно можно найти при одностороннем толковании его системы. В этом смысле Шопенгауер называет П. «вежливой формой атеизма» и считает П. понятием", заключающим в себе противоречие – но он же признает и значение учения en cai pan. В известном отношении П. грешит тем, что дает лишь номинальное определение; прибавляя к миру идею Бога, он прибавляет лишь слово, нечто неизвестное, ибо Бог пантеистов ведь не есть Бог положительной религии; он лишен тех определений, которые обыкновенно придаются Богу в положительной религии. Мир остается загадочным, назову ли я его Богом или нет. Главный недостаток всякой пантеистической системы заключается в невозможности для нее построить нравственную систему. Добро и зло оказываются одинаково атрибутами Божества, и злу приписано божественная природа; для нравственных предписаний с пантеистической точки зрения трудно найти почву. Остальные недостатки, которые обыкновенно указывают в П., имеют меньшее значение; напр. Сессэ указывает на то, что с точки зрения П. непонятно возникновение конечного, возникновение нашего "я", но эта трудность не составляет специфической особенности П. Cp. Goschler, «Du Pantheisme» (Пар., 1840); Jeannel, «Des doctrines qui tendent au pantheisme» (1846); E. Saisset, «Essai de philosophie religieuse» (Париж, 1862); Jasche, «Der Panteismus nach, seinen verschiedenen Hauptformen, seinem Ursprung und Fortgang etc.» (Б., 1826); Blumroder, «Ueber die verschiedenen Formen in welchen d. Pantheism in neuerer Zeit aufgetreten ist» (1832); Schuler, «Der P.» (Вюрцб., 1884).
Э. P.
Пантеон
Пантеон (собств. Пантейон) – в древности храмы, посвященные всем богам. Наибольшей известностью пользуется римский П.; сооруженный в 25 или 27 г. до Р. Хр. Марком Агриппой, на Марсовом поле, близ им же построенных терм. Он был посвящен божествам рода Юлиев, статуи которых, например Марса и Венеры, стояли внутри этого сооружения. После неоднократных повреждений, причиненных пожарами и ударами молнии, П. был реставрирован сперва ими. Домицианом и Адрианом, затем. в 202 г. по Р. Хр., Септимием Севером и его сыновьями. Об этой последней реставрации свидетельствует надпись над портиком храма, помещенная под надписью, высеченной Агриппой. В 1607 г., при папе Бонифации IV, П. был обращен в церковь, посвященную Богоматери и всем мученикам, и получил название S. Maria ad Martyres – церковь, которую вследствие ее круглой формы называют также С. Maрия-Ротонда, или просто Ротондой. П. представляет собой круглое здание с портиком, не существовавшим в первоначальном плане, но возведенным еще при Агриппе, предполагавшим поместить в нем свою собственную статую и статую Августа. Портик образуют 16 колонн восточного гранита (8 по лицу, каждая в 4,5 м. в окружности, с коринфскими беломрамерными капителями превосходной работы). Он увенчан фронтоном, в настоящее время лишившимся некогда украшавших его бронзовых фигур. Внутренность П. представляет круглое помещение в 43,5 м. ширины и такой же вышины, покрытое полукруглым куполом, с проделанным в середине циркульным отверстием 8,5 м. в диаметре. В стенах устроены 8 ниш, в которых помещались статуи божеств; колонны, стоящие теперь в отверстиях этих ниш, относятся ко времени Домициана; они заменили собой другие колонны, находившиеся тут первоначально. Над архитравом идет представляющая собой продолжение цилиндра аттика, которая, при одной из реставраций, была расчленена пилястрами. Мраморная облицовка этих пилястров была удалена в 1774 г. Пол внутреннего помещения П. выполнен порфиром и другими дорогими породами камня. Общее впечатление, производимое П., очень грандиозно, не смотря на то, что здание сильно пострадало вследствие хищнического отношения к нему некоторых императоров (Констант II, в 655 г., перевез в Константинополь вызолоченную бронзовую крышу) и пап. В 1881 и 1882 г. вокруг П. были произведены раскопки, при чем с задней его стороны открыты части сооружения, до того времени заслоненные позднейшими постройками, и обнаружен весь цоколь, скрывавшийся под новейшими наслоениями почвы. В П., в числе других знаменитых людей Италии, похоронен Рафаэль и первый король объединенной страны, Виктор-Эмануил II. Кроме римского П., знаменит также парижский. Он стоит на том месте, где некогда стояла церковь, посвященная покровительнице Парижа, св. Женевьеве. В 1764 г. Людовик XV заложил здесь колоссальное здание, которое и было возведено по планам архитектора Суффло. Парижский П. имеет в плане форму греческого равноконечного креста, над серединой которого высится купол на барабане. С западной стороны П. находится обширный портик, образуемый 22 калнелированными колоннами коринфского стиля в 20 м. вышины. Ширина всего здания – 84 м., длина – 112 м. Внутренность П. представляет в середине; под куполом, круглое пространство, к которому примыкают четыре боковые крыла. Над куполом фонарь, обведенный решеткой; отсюда открывается великолепный вид на весь Париж. Вышина всего здания от пола до фонаря достигает до 90 м. Здание еще не было окончено постройкой, когда, в 1791 г., национальное собрание переименовало его в Panthеon Francais и определило ему быть хранилищем портретных статуй великих людей, тела которых погребались бы в подвальном этаже здания. При Наполеоне I П. снова был передан в духовное ведомство, при чем, однако, удержал за собой значение усыпальницы выдающихся деятелей эпохи империи. В 1822 г., он был обращен в церковь св. Женевьевы. Июльская революция снова возвратила П. гражданский характер, который и оставался за ним до 1855 г. Наполеон III, декретом от 6 декабря 1855 года, отдал его опять религиозному культу. Наконец, 27 мая 1885 г., президент французской республики Греви, чтобы дать возможность похоронить в П. тело Виктора Гюго, снова обратил его в усыпальницу великих людей, не имеющую церковного характера. О римском П. см. Адлера, «Das Panthеon zu Rom» (Б., 1871), и Ланчьяно, «Il Panteon e le terme di Agrippa» (в Notizie degli scavi" за 1881 и 1882 гг.).
Пантикапея
Пантикапея или Пантикапей (Pantikapaion или Pantikapaia, ныне Керчь) – милетская колония, основанная в VI в. на Таврическом полуострове при Керченском прол. Город имел хорошую гавань и вел значительную торговлю: как столица Боспорского царства он назывался также BosporoV. При Юстиниане П. была обнесена новыми стенами. Ср. Латышев, «Краткий очерк истории Боспорского царства» (1893, Симферополь, №16 «Известий таврической ученой архивной комиссии».
Н.О.
Теги: Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
Просмотров: 5 | Добавил: creditor | Теги: словарь Брокгауза и Ефрона | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar
close