Главная » Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
12:52
Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
Батум
Батум – порт на юго-восточном берегу Черного моря (под 41o 39' 33" с. ш. и 59o 18' 32" в. д.) в 12 верстах к востоку от турецкой границы, административный центр батумского округа, входящего в состав Кутаисской губ. Батумская бухта открыта с севера и северо-востока, с западной стороны она защищена низменной косой, образованной наносами р. Чороха, ст. восточной же отрогами Аджарских гор. В восточную часть бухты впадает несколько мелких речек (Барцхана, Сарысу) в канал для осушки прилежащих болот. Западный берег Б. бухты – приглубый; в растоянии 100 саж. от берега глубина дост. 40 саж., у восточного же берега находятся отмели, ежегодно увеличивающиеся в следствии выносов речек. Северные и северо-восточные ветры не достигают значит, силы, а западные и сев. западные, хотя и дуют с большой силой, но в бухте большего волнения не разводят, так как она с этой стороны защищена косой. В общем Б. бухта может считаться довольно покойной и представляет одно из лучших убежищ на анатолийском берегу; к сожалению, она очень невелика. В настоящее время здесь строится порт. Город Б. расположен на зап. берегу бухты и имеет 3 пристани: русского общества пароходства и торговли, карантинную и торговую. На оконечности косы находится маяк и сильная батарея Бурунтабиэ. Климат Батума мягкий и теплый, средняя годовая температура = 14,9 Ц; ср. темп. зимних месяцев +10,3°; самого холодного месяца, января, = +6,5°; более 4° мороза не бывает. Количество выпадающей влаги громадно – более 21/2 метров в год, во время ливня с 11 по 13 августа 1885 г. выпало 417, 5 милл., т. е. столько, сколько в Тифлисе или в Ялте выпадает в целый год. Вследствие мягкого климата, в Б. на открытом воздухе растут камелии, магнолии, лимоны, апельсины и даже некоторые пальмы, в январе можно видеть последние цветущие розы. Не смотря на всю мягкость климата, Б. не может считаться хорошей зимней климатической станцией: резкий переход от тепла к холоду и масса выпадающей влаги действует крайне неблагоприятно на больных. Кроме того вследствие обилия влаги, роскошной растительности в окрестностях города, болот и сильной жары летом господствуют тяжелые формы лихорадок (иногда оканчивающиеся смертью), а также крупозные пневмонии и дизентерии. К тому же жизненные и санитарные условия Б. крайне плохи; за исключением нескольких домов, жилищ приспособленных для зимней поры вет. Приспособлений для морских купаний не имеется, к тому же при западном ветре мутные воды р. Чороха подступают к самому берегу и уменьшают соленость морской воды, в бухте же поверхность воды покрыта слоем нефти. Лучшая пора в Б. – поздняя осень. Б. соединен железной дорогой с Тифлисом; другие пути сообщения с внутренностью страны неудобны и представляют тропы. Такими тропами Б. соединен с г. Артвином и Ардаганом, а также с Ахалцыхом. Первая тропа идет по ущелью р. Чороха, поворачивает в ущелье Ардануччая и поднимается на перевал Яланусчам (2575 м. над ур. м. ) водораздела бассейнов pp. Чороха и Куры. Протяжение этой дороги 191 вер. Другая дорога идет сначала по ущелью р. Чороха, затем поворачивает в ущелье Аджарисцхали и, перевалив через перевал Годерс или Канлы в Арсианском хребте, спускается в долину Коблианчая.
Сведений об истории Б. имеется немного. Во время Римской империи при импер. Адриан Б. был известен под именем Батис и служил военной станцией. Впоследствии Б. с окрестными землями составлял владение князей Гуриеди; при одном из последних Кахафере – турки в XV в. завоевали Лазистан с Б. Спустя некоторое время (в 1564 г. ) один из Гуриелей, Растима, отнял Б. у турок, но вскоре затем турки снова завладели и. и построили в нем укрепления. В 1609 г. Гуриед Мамиа истребил турецкое войско, но турки снова завладели страной и на этот раз продержались в ней до 1878 года. В XVIII веке, по словам грузинского географа Вахушта, Б. был маленьким городком с прекрасной цитаделью. Путешественник Андриан Дюпре, посетивший Б. в 1807 г., считал его скорее большою деревнею, чем городом; в нем тогда было до 2000 жителей, живших в домах, разбросанных по берегам бухты, в лесах. Торговля Б. в это время была совершенно ничтожна. Развитие Б. началось с 50 годов, когда Русское Общество Пароходства и Торговли устроило здесь агентство и Б. стал конечным пунктом линии Крымско-Кавказской и Анатолийской. В 1878г. турки сильно укрепили окрестности Б. (Цихисдзири) и наши войска не могли их вытеснить оттуда. В 1873 году, по словам Мальмуза, в Б. было 4970 жит., но во время занятия его русскими (25 авг. 1878 г.) вследствие убыли населения от переселения и смертности жителей, в Б. насчитывалось не более 3000. После занятия Б. русскими он был согласно Берлинскому трактату объявлен портофранко, торговля стала быстро развиваться и население увеличилось в несколько раз. Вскоре после присоединении Б. к России была открыта линия железной дороги (Самтред Батум), соединившая его с Тифлисом и Баку и способствовавшая еще более развитию Б. вообще и в частности его отпускной торговли. Порто-франко в Б. было уничтожено в 1886 г. По переписи 19 мая 1882 г. в Б. считалось 6921 м. и 1740 ж., а всего 8671 д. об. пола, в 1889 г. в Б. было уже не менее 12 т. жит. Население Б. состоит из русских, турок, грузин, гурийцев, греков, имеретин, армян, лазов, абхазцев, персов и др. По той же переписи жилых строений в Б. было 847, из коих 305 выстроены вновь после присоединения Б. к России; каменных построек 98, фахверковых – 522, деревянных 247 и плетневых – 7. Более половины построек – одноэтажные и крыты черепицей. Валовый доход с 348 домов и 507 магазинов достигает 243006 р. Церквей в Б. 4, гостиниц 8. В настоящее время в Б. строится каменный православный собор. Отпускная торговля возрастает с каждым годом и в настоящее время по ценности отпускаемых товаров Б. занимает одно из первых мест на Черном море. Вывозятся, главным образом, нефть и нефтяные продукты, пшеница кукуруза, марганцевая руда, ореховое и пальмовое дерево и т. д. В 1888 г. из Б. было вывезено товаров на сумму 23342134 р., в том числе нефтяных продуктов 27100000 пуд., пшеницы – 989145 д., кукурузы – 473181 п., марганцевой руды – 434205 п., орехового дерева – 237737 п. и т. д. В том же году привезено в Б. товаров на 7127294 р., в том числе жизненных припасов на 819530 р., сырых и полу обработанных товаров на 5675949 р. и изделий на 1131815 р.
Батый
Батый – внук Чингисхана служит героем нескольких «сказаний», одно носит заглавие: «Убиение кн. Михаила Черниговского и боярина его Федора в орде от Батыя», второе: «Батыево нашествие». Имя Батые, перешло и в народную поэзию, так напр. одна из былин рассказывает, что когда князь Владимир посадил Илью Муромца в погреб в наказание, Батыга Батыговит осадил Киев. Отсюда видно на сколько Батый сделался известным на Руси.
Батюшков
Батюшков (Константин Николаевич) – знаменитый русский поэт, предшественник Пушкина, родился 18 мая 1787 г. в Вологде. Происходил из древнего дворянского рода, который с давних пор владел селом Даниловским, где К. Н. провел годы своего детства. Семи лет от роду он потерял мать, которая страдала душевною болезнью, по наследству перешедшей к К.Н. и его старшей сестре Александре. В 1797 г. его отдали в петербургской пансион Жакино, откуда в 1801 г. он перешел в пансион Триполи. На шестнадцатом году жизни Б. оставил пансион и нанялся усердно чтением всякого рода русских и французских книг. В это же время он близко сошелся со своим дядей, известным Михаилом Никитичем Муравьевым. Под его влиянием К. Н. занялся изучением литературы древнего классического Мира и стал поклонником Тибулла и Горация, которым он подражал в первых своих произведениях. Кроме того, под влиянием Муравьева, Б. выработал в себе тонкий литературный вкус и аскетическое чутье. Познакомился также Б. с представителями тогдашнего литературного Mиpa в Петербурге. Особенно близко сошелся он с Г. Р Державиным, Н. А. Львовым, В. В. Капнистом, А. Н. Олениным, графом А. С. Строгоновым, И. М. Муравьевым Апостолом, П. А. Ниловой и А. П. Квашниной Самариной. Поступив в департамент министерства народного просвещения, Б. сблизился с некоторым из своих сослуживцев, которые примыкали к карамзинскому направлению и основали «Вольное общество любителей словесности». Тогда же он особенно близко подружился с И. П. Паниным и Н. И. Гнедичем.
В 1807 г. Б. вступил в милицию и принял участие в прусском походе. В битве под Гейдсбергом он был ранен и должен был отправиться лечиться в Ригу. Во время этого похода Б. особенно тесно подружился с офицером Петиным, впоследствии убитым под Лейпцигом, а в Риге влюбился в девицу Мигель – дочь хозяина того дома, где его поместили для лечения. Но ничем серьезным этот роман не окончился. В следующем 1808 году Батюшков принял участие в войне со Швецией, по окончании которой вышел в отставку и поехал к родным (1809 г.), но не к отцу, а в село Хантоново, Новгородской губернии, где жили и хозяйничали его старшие сестры. Это было вызвано тем, что еще в 1807 году Николай Львович вступил во второй брак, а так как его взрослые дочери не хотели жить вместе с мачехой, то переселились в деревню, которая им досталась по наследству от матери.
В деревне К. Н. скоро начал скучать и рвался в город: впечатлительность его сделалась почти болезненною, все больше и больше овладевала им хандра, и предчувствие будущего сумасшествия.
В самом конце 1809 года Б. приехал в Москву и скоро, благодаря своему таланту, светлому уму и доброму сердцу, сыскал себе добрых друзей в лучших сферах тогдашнего московского общества. Из тамошних литераторов наиболее сблизился он с В. Л. Пушкиным, В. А. Жуковским, кн. П. А. Вяземским и Н. М. Карамзиным. Эти новые друзья настолько привязали Б. к Москве, что, не смотря на увещания петербургских друзей и недостаток средств, он не хотел оставить столицы русского дворянства", как ее называл Карамзин, и ехать в Петербург, чтобы там выхлопотать себе государственную должность. Которая дала бы ему материальное обеспечение. Годы 1810 и 1811 прошли для Б. отчасти в Москве, где он приятно проводил время, отчасти в Хантонове, где он хандрил. Наконец, получив отставку от военной службы, он в начале 1812 г. отправился в Петербург и при помощи Оленина поступил на службу в Публичную Библиотеку; жизнь его устроилась довольно хорошо, хотя его постоянно тревожила мысль о судьбе его семейства и его самого: скорого повышения по службе нельзя было ожидать, а хозяйственные дела шли все хуже и хуже. Не забывая своих московских друзей, Б. сделал новые знакомства в Петербурге и сблизился с И. И. Дмитриевым, А. И. Тургеневым, Д. Н. Блудовым и Д. В. Дашковым.
Между тем армия Наполеона вступила в пределы России и стала приближаться к Москве. Б. отправился туда, чтобы проводить вдову Муравьеву в Нижний Новгород. Затем он снова поступил на военную службу и в качестве адъютанта генерала Раевского вместе с русской армией совершил поход 1813 – 14 г., окончившийся взятием Парижа. Пребывание заграницей имело большое влияние на Б., который там впервые познакомился с немецкой литературой и полюбил ее. Париж и его памятники, библиотеки и музеи тоже не прошли бесследно для впечатлительной натуры Б.; но скоро он почувствовал сильную тоску по родине и, посетив Лондон, возвратился в Петербург. Но тут, помимо служебных неприятностей, его ждала серьезная неудача; он влюбился в жившую у Олениных молодую девушку Анну Федоровну Фурман, которая, однако, не ответила Б. таким же чувством. С страшным отчаянием в душе он уехал на службу в Каменец Подольск, где стоял его полк. Через год он окончательно бросил военную службу, поехал в Москву, затем в Петербург, где он сделался членом Арзамаса и вошел в близкие сношения со всем этим кружком и в особенности с Пушкиным, который называл его своим учителем. В 1818 г. Б. достиг давно желаемой цели: он был определен на службу в неаполитанскую русскую миссию. Поездка в Италию была всегда любимою мечтою Б., но отправившись туда, он почти сейчас же почувствовал невыносимую скуку, хандру и тоску. К 1821 г. ипохондрия приняла такие размеры, что он должен был оставить службу и Италию. В 1822 расстройство умственных способностей выразилось вполне определенно и с тех пор Б. в продолжение 34 лет мучился, не приходя почти никогда в сознание, и наконец скончался 7 июля 1855 г. в Вологде; похоронен в Спасо-Прилуцком монастыре, в 5 вер. от Вологды. Еще в 1815 г. Б. писал Жуковскому о себе следующие слова: «С рождения я имел на душе черное пятно, которое росло, росло с летами и чуть было не зачернило всю душу»; не предвидел бедный поэт, что пятно не перестанет расти и так скоро совсем помрачит его душу.
Литературное наследство Б. распределяется на три части: стихотворения, прозаические статьи и письма. Первые опыты К. Н. относятся к 1802, когда он написал стих. «Мечта». Стихотворения первого переда лит. деятельности В. проникнуты эпикуреизмом и носят на себе довольно ясный отпечаток беззаботной и свободной жизни, которую тогда вел Б. в Петербурге: к таким стихам принадлежат: «Послание к стихам моим», «Послание к Хлое», и «Послание к Н. И. Гнедичу», где автор описывает другу, как он проводит время, «Совет друзьям», развивающий мысль о мирном наслаждении жизнью среди веселий и забав, мешая мудрость с шутками и др. К 1808 г. относится первое близкое знакомство Б. с Торкватом Тассом, «Освобожденный Иерусалим» которого Б. начал тогда переводит. К 1809 г. относятся первые опыты Б. в прозе, а именно: «Отрывок из писем русского офицера», «Финляндия» и «Похвальное слово сну». 1809 и 1810 г. Б. написал ряд стихов., в которых он подражал Парни, Тибуллу, Петрарке и Касти. Тогда же написано им «Видение на берегах Лоты», где осмеиваются представители старой литературной школы; эта сатира наделала много шума в Петербурге. В 1811 г. написано жизнерадостное стихотворение «Мои пенаты», посвященное Жуковскому и кн. Вяземскому. В 1813 г. является "Певец в беседе Славянороссов, эпико-лиро-комикоэпородический гимн – шутливое подражает «Певцу в стане русских воинов» Жуковского. Патриотическое чувство Б. выразилось в стихотворении «Переход русских через Рейн». Упадок духа и глубокая скорбь отвергнутой любви высказываются в «Воспоминаниях» (1815 г. ); около этого времени произошел в Б. поворот в сторону пессимизма и Шатобриановского разочарования жизнью, от которого К. Н. искал убежища в религиозном чувстве. К 1815 г., кроме «Воспоминаний», относятся еще следующие стихотворения, в которых обнаруживается тогдашнее душевное настроение Б.: «Послание И. Л. Муравьеву Апостолу», "Странствователь и домосед «Разлука», «Пробуждение», «Мой гений», «Последняя весна», «Надежда» и «К Другу».
Важнейшею эпохой поэтического творчества Б. были годы 1816 и 1817, когда тридцатилетний поэт достиг высшей степени совершенства в отделке стиха, ближе познакомился с немецкой, французской, итальянской и древне-классической литературами, когда болезнь еще не помрачила его мысли, придавая ей только элегический оттенок. Прекраснейшим выражением тогдашнего течения творчества Б. был: «Умирающий Тасс». К числу лучших стихотворений Б. принадлежит также «Тень друга», посвящение памяти Петина и переделка из Матисена: «На развалинах замка в Швеции». Черты северной поэзии Б. воспроизвел в «Песне Гаральда Смелаго». Главная заслуга Б. заключается в том, что вместе с Жуковским он придал русскому стиху гармоническую красоту, легкость и выразительность. Они оба, т. е. Б. и Жуковский, своими сочинениями проложили дорогу Пушкину, Лермонтову и всем следующим за ними русским поэтам; это сознавал и сам Пушкин, который называл Б. своим учителем. Из прозаических сочинений Б. наиболее замечательны: «Речь о влиянии легкой поэзии на язык» и «Нечто о морали, основанной на религии». В первый раз собрание сочинений Б. появилось в свет в 1817 г., п. з.: «Опыты в стихах и прозе». 2-е и 3-е изд. относятся в 1834 и 1850 гг. Полное же издание всех его сочинений вышло в Петербурге в 3 томах в 1887 г. Издатель П. Н. Батюшков присоединил к этим сочинениям обширную статью «О жизни и сочинениях К. Н. Батюшкова», написанную Л. Н. Майковым и кроме того обширные примечания, составленные Л. Н. Майковым и В. И. Саитовым. Том и занимают вступление и стихотворения, II – прозаические статьи, III – письма.
Бах
Бах (Иоганн Себастьян) – величайший композитор церковной музыки и органист, сын Иоганна Амврос. Баха (род. 1645 г., ум. 1695 г.), придворного музыканта в Эйзенахе, – род. 21 марта 1685 г. там же. По смерти отца (мать его умерла еще ранее), Б., которому не было и десяти лет, переселился к своему старшему брату Иог. Христоф. Б. (ум. 1721 г.), органисту в Ордруфе, где он стал посещать лицей и брать уроки фортепианной игры у своего же брата. Через посредничество ордруфского кантора Герда, Б. получил на 15-м году место певчего в хоре при церкви св. Михаила в г. Люнебург. Живя там, он часто посещал Гамбург, Любек и Целле, где в то время находились лучшие музыкальные силы по органной и оркестровой игре, оперному и концертному пению. В 1703 г. Б. был назначен придворным музыкантом (скрипачом) в Веймаре, в 1704 г. – органистом в Арнштадте, откуда в конце 1705 г. с целью усовершенствования себя в игре на органе, предпринял путешествие в Любек, к известному органисту Бутстегуде; в 1707 он стал органистом в Мюльгаузене, в 1708 придворным органистом в Веймаре, а с 1714и концертмейстером. Необыкновенные музыкальные дарования Б., как виртуоза, особенно проявились в Дрездене, в 1717 г., при следующих замечательных обстоятельствах. В этом городе предстояло музыкальное состязание с всесветною знаменитостью, французским пианистом и органистом Маршалом, вызывавшим желающих состязаться с ним. По рекомендации саксонского концертмейстера Волюмье, был вызван и Б. из Веймара. Последствием приезда Б. в Дрезден было то, что Маршал, познакомившись с силами своего противника, тайно скрылся из города перед самым состязанием. Тотчас по возвращении в Веймар, в 1717 г., Б. был назначен князем Леопольдом Ангальт Кётенским капельмейстером, а в 1726 г. «директором» музыки и кантором в Лейпциге, где и прожил до кончины, терпя по временам не малую нужду. В 1736 г. Б. получил от дрезденского двора титул королевско-польского и саксонского курфюрстского придворного композитора. Особенного отличия он был удостоен со стороны Фридриха II. Согласно неоднократно выраженным желаниям Фридриха II, в 1747 г. последовало формальное приглашение Б. во дворец в Потсдаме, где он был принят с большим почетом. Тему, заданную королем, на которую Б. импровизировал в его присутствии, он впоследствии еще более обработал и, отпечатав свой труд, послал его королю, под заглавием: «Музыкальное приношение» («Musikalisches Opfer»). Б умер 28 июля 1750 г. в Лейпциге. Как учитель и виртуоз, он создал целую школу превосходных композиторов, органистов и пианистов, деятельность которых распространилась по всей северной Германии, Саксонии и Турингии. Между ними особенно выдаются несколько сыновей Б. Но как ни велики заслуги Б. в теории и практике, все же выше всего следует поставить то неисчерпаемое творческое богатство, которое упрочивает за Б. вечную славу в потомстве. Его высокое искусство, как контрапунктиста, благородство содержания и серьезность его не легко понимаемых сочинений делает их изучение в высшей степени полезным и плодотворным для истинного музыканта. Сознавая это, Лейпцигское общество имени Б. (подобно существующему «Генделевскому» обществу), начало издавать полное, роскошное собрание его сочинений; при этом ярко обнаружилась изумительная плодотворность творчества Б. и его мессы, «Страсти» и церковные кантаты вскоре сделались общим достоянием, хотя многие из отдельных фортепианных и органных произведений его появились еще ранее в нескольких изданиях. Более полные собрания сочинений Б. издали сначала Петерс в Лейпциге (при содействии Черни. Грипенкерля и Дена) и Гаслингер в Вене. В XIX ст. произведения Б. были вызваны к жизни Мендельсоном, который принимал деятельное участие в публичном их исполнении. При его посредничестве был воздвигнут в 1842 г. памятник Б. перед зданием старинной школы при церкви св. Фомы, в Лейпциге. Первая обстоятельная биография Б. помещена в Музыкальной библиотеке" Мяцлера, за 1754 г. (том IV, ч. 1). Она составлена Агриколой, одним из учеников Б. и сыном композитора Карлом Филип. Эммануэлем Б. Биография эта представляет вполне надежный источник и в особенности она ценна в смысле обзора и подробного перечня сочинений Б. При жизни Б. в печати появились следующие его произведения: 1) Собрание разных сочинений для фортепиано с педалью и без оной, под загл.: «Упражнение для фортепиано» (Klavierubung), часть 1 – 4, изд., 1726 – 42 гг.; 2) «Музыкальное посвящение», написанное на тему Фридриха II и ему посвященное (Лейпц., 1747); 3) «Искусство фуги» (DieKunst der Fuge), отпечатанное в 1752 г. после смерти Б. Все церковные произведения для пения и оркестра и большинство сочинений, написанных для отдельных музыкальных инструментов, остались ненапечатанными до смерти Б. К ним принадлежат: 1) пять «ежегодников» п. церковных произведений на каждые воскресные и праздничные дни, а также оратории, Рождественские, Пасхальные, на праздник Вознесения, и 5 пассий (страстей Господних); 2) многие мессы, магни-фикаты (хвалебные песни), несколько «Sanctus», драм, серенад, сочинений по случаю рождения, именин и похорон, свадебные мессы, а также несколько пьес комаческого содержания; 3) несколько мотеттов на два хора; 4) «Das wohitemperierte Klavier» (1 часть, 1722; 2 ч., 1740); 5) прелюдии и фуги для органа, хоральные прелюдии и проч. Кроме того, множество всевозможных произведений для различных инструментов. Позднейшая биография Баха принадлежит Форкелю (Лейпц., 1803), Гильгенфельду (Лейпц., 1850), Биттеру (2 изд., 4 тома, Берлин, 1881) и Спитта (2 т., Лейпц., 1873 – 80). Род Б. ведет свое начало из Прессбурга в Венгрии. Кроме Баха, знаменитого Лейпцигского кантора, насчитываются несколько выдающихся в истории музыки деятелей, носивших ту же фамилию.
Бахчисарай
Бахчисарай (знач. «окруженный садами дворец») – бывшая резиденция крымских татарских ханов, ныне зашт. город Таврической губ. на Лозово-Севастопольск. ж. д., в 32 км. к северо-западу от Симферополя, 44°45` сев. широты и 51°33' вост. долготы, расположен в тесной, но хорошо орошенной известковой лощине, длиною в 7 км., отчасти на берегах впадающей в Качу речки Чуруксу, отчасти на крутых каменистых возвышениях, образующих ее долину, чрезвычайно узкую и оставляющую поэтому место лишь для одной длинной, но неширокой улицы. Хотя старинное великолепие бывшей ханской резиденции совершенно исчезло, но Б. все таки и поныне представляет некоторый интерес, главным образом, как типичный татарский город. Время возникновения Б. в точности неизвестно; как ханская резиденция он появляется впервые в последней четверти XV ст. Городские постройки расположены группами, большею частью сообразно с извилинами протекающей по городу речки. Между отдельными группами домов тянутся прекраснейшие сады и виноградники, там и сям раскинуты группы кипарисов и осокорей. Проведенная подземным путем из горных источников вода питает 110 колодцев . Почти в центре города расположен ханский дворец («Хан Сарай»), столь известный всей России по поэме Пушкина, с садами, виноградниками, легкими и изящными галереями, мраморными фонтанами и роскошными внутренними покоями, – и все это носит следы фантастического великолепия и пестрого блеска Востока. Весь дворец, на подобие монастыря, окружен с трех сторон высокой стеной, примыкающей к корпусу здания, образующего лицевой фасад. Дворец, построенный ханом Абдул Сахал Гиреем в 1519 г., реставрирован в 1787 г. по приказаны кн. Потемкина для приема Екатерины II и еще сохранил все свое восточное великолепие. Во время Крымской войны дворец. был превращен в госпиталь.
Б. им. 13377 жит. (1881), подавляющее большинство которых составляют татары, так как одно время, именно, после того, как хан Шагин Гирей отдался под покровительство России (в 1783 г.), они пользовались, по указу императрицы Екатерины II, исключительным правом селиться в Б. Раньше здесь были греческие и армянские колонисты, по приглашению Потемкина поселившиеся в 1779 г. у Азовского моря, положив основание Мариуполю, и на Дону, где ими заложен был г. Нахичевань. Теперь в Б. живут, в весьма незначительном числе впрочем, греки, армяне, цыгане и евреи караимы. Б. им. 35 мечетей, из которых самая значительная – Джума Джами – построенная в 1737 – 43 г. ханом Селамит Гиреем, 3 православен храма, и монастырь, и синагогу и молельню караимов и 2 мохаммеданских училища. Длинная и узкая главная улица есть средоточие промышленной и торговой жизни деятельного населения. В 32 промышленных заведениях изготовляется знаменитый красный и желтый сафьян, тулупы, обувь, мыло и свечи, ножевой товар и т. д. Здешнее население также разводит табак и овощи. Б. служит складочным местом для продуктов прилегающих к нему окрестностей: табаку, льна, зернового хлеба и в особенности плодов, а также татарских кустарных изделий. Вблизи на востоке лежит или Джифут Кале, т. е. Еврей. Прежний караимский центр на полуострове, ныне населенная лишь пятью караимскими семействами местность, окруженная высокими, большею частью из камня высеченными стенами, куда попасть можно лишь по узкой скалистой тропинке из Б. Знаменита древняя синагога в Чуфут Кале, в которой найден самый старинный, по мнению некоторых гебраистов. Из всех известных свитков Торы (Пятикнижия Моисеева), приобретенный впоследствии Импер. публичной библиотекой в Петербурге. Насупротив лежит Успенский Бахчисарайский стиль, высеченный, вместе с своею церковью, в пещерах, котор. соединяются галереями, поддерживаемыми колоннами. Замечательны еще в окрестностях развалины древних ханских летних резиденций – Ханиэль Ашлама и Алма-Сарай, предместье Эскиюрт, со старинными мавзолеями и Тепекермен с древними его пещерами.
Литература: «Pallas, Second Voyage en Russie»; Dubois de Montperieux, «Voyage en Caucase, en Crimee» и т. д.; Домбровсий, «Очерк Бахчисарая» (Одесса, 1848).
Башня
Башня – По мнению Ласковского («Материалы для истории инженерного искусства в России», часть 1, стр. 96) слово «башня» впервые встречается в XVI в., в сказаниях князя Курбского; до тех пор употребляли в смысле башни слова – «вежа», «столп», «костерь» и «стрельница». – Б. строятся из глины, дерева, камня и железа и имеют самую разнообразную форму: простейшие бывают круглые, многоугольные и четырехугольные и заканчиваются наверху остроконечной крышей или площадкой, обнесенной зубцами. Б. применяются в гражданской, военной и церковной архитектуре и имеют самые различные назначения, начиная с самых полезнейших целей и кончая простым удовлетворением эстетического чувства. В крепостях и замках они служат для обороны и наблюдения за неприятелем, в церквах – для подвешивания колоколов, при водоснабжения – для помещения водяных резервуаров, в обсерваториях – для астрономических наблюдений, в ратушах, думах, вокзалах и т. п. общественных сооружениях – для помещения часов; в полицейских частях – для вывешивания разных сигналов, напр. флагов, шаров, фонарей и наблюдения за городом в пожарном отношении; в оптическом телеграфе – для помещения сигнальных аппаратов, и наконец в морском деле – для зажигания ночью вестовых огней и помещения паровых ревунов и свистков, для предупреждения кораблей во время тумана. Все это назначения полезные. Но очень часто Б. строятся также или для красоты или, чтобы с высоты их любоваться окрестными видами и наконец просто во имя требования симметрии. Время появления башен в архитектуре определить, конечно, невозможно, но нет никакого сомнения, что башня была одною из первых форм жилища, появившихся вслед за шалашом или первобытной хижиной; возведение подобных жилищ-башен обусловливалось для первобытного человека необходимостью спасать себя и семью от диких зверей и от не менее страшного врага – дикого человека. Справедливость этого предположения подтверждается существованием и в нынешние время таких жилищ-башен, там где долго царило право сильного, как напр. в горах Кавказа (см. «Материалы по археологии Кавказа», Москва, 1888 г.). Глубочайшая же древность построек башенной формы доказывается во 1-х существованием башен во многих древнейших архитектурах, во 2-х тою видною ролью, которую башни играют в самых древних преданиях и сказаниях народных и в 3-х тем, что на первых же страницах книги Бытия повествуется о построении знаменитой и колоссальной «Вавилонской башни», на что люди, конечно, не отважились бы, если б эта форма сооружений не была им знакома.
Очевидно, что привыкнув с незапамятных времен смотреть на Б., как на надежную защиту, люди тот час же применили ее с оборонительными целями, как только стали селиться в «городах», т. е. в селениях, «огороженных» стенами. Отсюда та громадная роль, которую Б. играли почти до самого последнего времени в военной архитектуре всех народов. Древнейшими образчиками их следует считать, конечно, Б. египетских и вавилоно-ассирийских крепостей, которые дошли до нас в многочисленных изображениях. Те и другие были прямоугольной формы и увенчивались сверху зубцами. Некоторые из них достигали весьма значительных размеров. Греки и римляне точно также усиливали оборону своих крепостей большими зубчатыми четырехугольными башнями. У римлян, кроме того употреблялись при осадах подвижные деревянные башни, которые строились из дерева, имели обыкновенно несколько этажей и покрывались сырыми кожами, для защиты от поджога. Внизу помещался «баран», которым осаждающие старались разбить низ стены, а вверху находились солдаты, которые поражали защитников крепости, и иногда сами перекидывались на крепостную стену для. рукопашного боя. Но наиболее существенную роль в Европе башни играли в средние века: укрепленные города и замки буквально облеплены башнями. Назначение их состояло главным образом в усилении обороны стены: выступая из за плоскости ее своими боками, они давали возможность стрелять со своих боковых частей вдоль стены по нападающему неприятелю, которого таким образом можно было поражать не только с лица, но и с боков. Для этого башни обыкновенно помещались на углах; а если длина стены между углами превышала дальность полета стелы (около 150 щитов), то и в промежутке между ними, т. е. в средине стены, также возводились башни. Они обыкновенно значительно превышали городскую стену и состояли из нескольких этажей, с открытою обороною на верху. Средние этажи также иногда приспособлялись к обороне, для чего в них пробивались «стрельницы» или «бойницы», т. е. узкие отверстия для стрельбы. Кроме обороны городов, башни служили также для обороны замков и для разных иных целей, как напр., для содержания наблюдательных отрядов в завоеванной стране, для передачи известий по средством условных знаков и пр. С введением огнестрельного оружия и усовершенствованием артиллерии Б. заменены были бастионами. Впоследствии опять были попытки усиления укрепленных пунктов башнями, устроенными согласно требованиям современной военной науки. Так: в конце XVI века Альбрехт Дюрер предлагал различные системы Б., приспособленных к огнестрельной обороне; потом вопросом этим занимались Паган, Монталамбер, а в настоящем столетии – австрийский эрцгерцог Максимилиан. Усовершенствование и распространение нарезных орудий породило, в последнее время, устройство башен на совершенно новых основаниях. Нынешние Б. металлические. броненосные и вращающиеся, устраиваются на особенно важных пунктах, где при обыкновенной системе укреплений, по тесноте места, нельзя доставить орудиям желаемый обстрел. Первая мысль устройства железных вращающихся Б. принадлежит капитану Кользу (1854). Затем предложено было много разных систем подобных башен, как для сухопутной обороны, так и для флота. Из них в настоящее время наиболее употребительна система Грюзона. Его В., цилиндрической фирмы, имеет в диаметре до 20 фут. и назначается для 1 – 2 орудий; верхняя часть ее имеет форму купола. Б. вращается по рельсам (система зубчатых колес и шестерня) 4-мя человеками, помещаемыми в особой подбашенной части постройки. Б. окружена земляным валом, над которым ей дают до 51/2 ф. превышения.
Кроме башен, замков и крепостей в Европе находится не мало башен, которые известны своею красотою, положением или какими либо историческими воспоминаниями. Таковы, напр., Мышиная Б. на средине Рейна, у Бингена, где с проходящих судов сбиралась насильственная дань, башня собора св. Стефана в Вене, башня Хиральда в Севилье, башня св. Маржа в Венеции, с которой открывается удивительный вид на весь город, наклонная башня в Пизе и наклонные башни в Болонь – Азинелла и Гаризенда и, наконец, из новейших – высочайшая в свете, железная Эйфелева башня в Париже.
В России башни также строились с незапамятных времен и упоминаются на первых же страницах наших летописей. Первоначально они были несомненно деревянные, так как все наши крепости были тоже деревянные. Форма их была четырехугольная, шестигранная и восьмигранная. Даже в такую сравнительно позднюю эпоху как XVI в. каменных и кирпичных стен, а следовательно и башен было чрезвычайно мало, за исключением, впрочем, монастырей, которые чаще обносились каменными стенами. Котошихин свидетельствует, что при царе Алексее Михайловиче было всего только двадцать городов, которые имели каменные стены. Прочие имели укрепления деревянные или земляные; а некоторые, как напр., Ярославль, имели деревянные стены и кирпичные башни. Количество башен в городах было весьма различно и зависело от длины стены; так напр., в Астрахани было десять башен, в Воронеже – семнадцать, в Архангельске – девять, в Тотьме – семь и т. д. Вышина, форма и размеры их были весьма различны даже в одном и том же городе, как это ярко свидетельствуют башни московского Кремля и многие летописные данные. Иногда они имели очень высокие кровли; бывали даже примеры, что кровля бывала выше самой башни, примером чего может служить одна башня в Олонце, которая имела пять сажень высоты, а кровля ее шесть саж. В плане башни редко бывали квадратные, а большие прямоугольные, напр., четыре сажени длины и две с половиною ширины; наиболее обычная мера была около трех саж. в длину и двух в ширину. Башни внутри по высоте обыкновенно разделялись полами на ярусы или этажи; полы эти назывались «мостами». Ярусов бывало обыкновенно три: нижний или «подошвенный», средний и верхний. В каждом ярусе устраивался свой «бой» – в нижнем стреляли из пушек и потому он назывался «пушечным», в верхних двух – из пищалей и мушкетов, а потому они назывались «пищальными» и «мушкетными». Иногда, впрочем, бои делались или в одном только среднем, или верхнем ярусе, а прочие были глухие. Ходы в башнях были или снаружи или внутри. Названия башен были весьма различны и находились в зависимости от их места, назначения, урочища, надвратного образа и пр. и пр. Так напр., башни, стоявшие по углам, назывались «наугольными», по средине стены – «средними»;башни с воротами – «проезжими», «воротными» и «на воротах»; без ворот – «глухими». «Тайничными» башнями назывались такие, которые ставились над водяным «тайником» близ реки; под ними устраивался колодец, имевший скрытое сообщение с рекой, или же из под них шли подземные ходы со срубами на реку длиною иногда более 10 саж. «Водяными» назывались те, где был выезд к реке; в московском Кремле была «водовзводная» башня, в которой подымали воду из Москвы реки в царский дворец. В монастырских оградах башни нередко назывались по название служб в них помещавшихся, каковы напр., «квасо-варенная», «пивоваренная» и др. Кроме этих общих названий у башен были еще имена собственные, которые происходили от урочищ, каковы напр. «Боровицкая», «Новинская» и пр. или от праздников, образов и церквей, как напр. троицкая, Спасская, Никольская, Константино-Еленинская и пр. Иногда на кровле башен устраивались чердаки, клетки или караулки для дозора, которые назывались «вышками», отчего и самые башни этого вида назывались «вышками». Число проезжих башен зависело от величины города; в больших – было по нескольку, в московском Кремле напр. – пять, а в маленьких – не меньшие двух; это делалось очевидно с тою целью, чтобы гарнизон мог спастись в одни ворота, когда в другие врывается сильнейший неприятель; в противном случае он был бы перебит в тех самых стенах, которые ему служили защитой. Ворота, разумеется, были самою слабою частью крепости и потому особенно сильно укреплялись башнями; так напр. башни ставились по бокам ворот, мы это видим напр. в Кремле Ростова Великого или в ограде Борисоглебского монастыря Ярославской губ., или же перед воротной башней устраивался особый, обнесенный зубчатой стеной дворик, на который вели первые ворота: с этого дворика под башнею в крепость вели вторые ворота; выгода такого устройства заключалась в том, что прорвавшегося через первые ворота неприятеля можно было перебить на переднем дворике с высоты его стань прежде, чем он успеет прорваться через вторые ворота; примерами такого устройства являются Спасская, Никольская и Троицкая башни московского Кремля. Иногда перед воротной башней с внешней стороны крепостного рва ставилась отдельная башня, которая составляла предмостное укрепление и защищала мост, ведший к крепостным воротам. Образцом подобных башен может служить башня называемая «Кутафьею», стоящая против Троицких ворот московского Кремля. Ворота в башнях были обыкновенно очень толсты и широки, отчего и самые воротные башни были гораздо большие других, напр. имели около семи саж. длины и ширины. Ворота эти делались из дуба, обивались иногда железом и запирались огромными замками и засовами. В мирное время ворота не затворялись, а только на ночь опускалась сверху решетка; эти опускные решетчатые ворота помещались внутри, на верху ворот в особых гнездах и делались с тою целью, чтобы их можно было опустить в решительную минуту и представить неожиданную преграду нападающему неприятелю.
Снаружи башни, под воротами, помещался обыкновенно образ святого или праздника, который давал название башне, иногда же в крепостных башнях над воротами устраивались маленькие церкви, а в монастырских оградах мы видим это почти постоянно. Кроме того, на проезжих башнях помещали боевые часы и вестовой колокол, который назывался иногда «всполошным», потому что в него били «всполох» или набирали и сзывали народ к сбору. Вместе с вестовым колоколом ставилась также «вистовал» пушка, которая служила для разных сигналов. На других башнях также привешивались иногда колокола; в них звонили во время вылазки для возбуждения отваги или во время отбоя неприятеля. – В темные ночи на башнях зажигались над воротами свечи в слюдяных фонарях.
В старых русских городах и монастырях сохранилось, к счастью, много башен, из которых многие отличаются в высшей степени изящными и художественными формами. Первое место между ними, конечно, занимают по красоте башни московского Кремля; – затем следует указать на башни Великого Новгорода, Ростова Великого, Ярославля, Нижнего Новгорода, Коломны, Тулы) Зарайска, Смоленска, Пскова и Астрахани; к числу монастырских оград с наиболее красивыми и наилучше сохранившимися башнями можно отнести ограды монастырей – Новодевичьего, Донского и Симонова в Москве, Троице Сергиевой лавры в Московской губ., Ипатьевского – Костромской губ., Спасо-Евеимиева – в Суздале, Борисо-Глебского Ярославской губ., Прилуцкого в Вологде, Кирилло-Белозерского в Новгородской губ. и Соловецкого – на Белом море.
Кроме башен разных кремлей и монастырей в России есть не мало башен отдельно стоящих и пользующихся громкою известностью, таковы напр. Сухарева башня в Москве, известная в народе под названием «невесты Ивана Великого», Меньшикова башня – там же, Евеимиева башня в Новгороде, Сумбекина башня в Казани, Белавинская и Столпьенская башня близ Холма, Люблинской губ., и Каменец-Литовская башня Гродненской губ.
О башнях см. – С. Violletle Due, «Dictionnaire raisonne de l'architecture franaise du XI au XVI siecle» (т. IX, Париж, 1875); M. A. de Caumont, «Abecedaire ou rudiment d'archeologie» (Caen, 1870 г.); James Fergusson, «A history of architecture in all countries, from the earliest times lo the present day» (Лондон, 1874); Николай Костомаров , «Очерк домашней жизни и нравов великорусского народа» (глава 1, Спб., 1887); В. Ласковский; «Материалы по исторг инженерного искусства в России.» (Спб., 1858); А. Пузыревский, «История военного искусства в средние века» (Спб., 1884); П. Н. Батюшков, «Холмская Русь» (стр. 13, 21 и 29); «Материалы по археологии Кавказа» (часть 1, Москва, 1888); Н. M. Снегирев и А. Мартынов, «Русская старина в памятниках церковного и гражданского зодчества» (Москва, 1852). Кроме того много снимков русских башен можно видеть в фотографических альбомах И. Барщевского, которые. имеются в Имп. публ. библ. и в библиотеке академии художеств.
Теги: Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
Просмотров: 11 | Добавил: creditor | Теги: Энциклопедический словарь Брокгауза | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar
close