Главная » Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
11:13
Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
Тризна
Тризна – славянское название для некоторых моментов в погребальном обряде. Какие именно моменты подразумеваются под словом Т., об этом существует разногласие между историками. А. А. Котляревский, специально изучивший вопрос о погребальном обряде у славян, того мнения, что Т. являлась специально военным обрядом прощания с покойником, в виде ристания, борьбы и всяких других военных упражнений по соседству с местом погребения. По Соловьеву, «под Т. разумелись, как видно, вообще поминки и потом преимущественно борьба в честь умершего; с поминками соединялись веселый пьяный пир, также резание, царапание лица». Шафарик, а за ним и Забелин находят, что Т. и гунно-славянская страва – одно и то же, подразумевая таким образом под Т. погребальное пиршество с сопутствующими ему обрядами, песнями, играми, плясками и т. д. Корень слова не совсем ясен. В древних памятниках церковнославянского яз. Т. употребляется в смысле: битва, состязательное поприще, тризновати – сражаться, тризньник – сражающийся, борец, в рукописных беседах Иоанна Лествичника оно значит: подвиг, в новгородском словаре XV в. Т. переведено страдальство, подвиг. По-чешски тризнити – бить, тризновати – бить, но и насмехаться (наше: трунить); в глоссах к галленскому словарю Т. – синоним похорон и жертвоприношений умершим; по-словацки тризнитися – веселиться, тризнити – вести речь, 6еседу. В древне-литовском triesti – ристать, triesina – скачка, ристание. В настоящее время слово Т. обыкновенно употребляется в смысле погребальные поминки, у белорусов тризниться – значить грезиться. Из сравнения всех этих различных значений можно заключить, что, хотя термин Т. первоначально, быть может, означал только обычай устраивать военные игры на похоронах вождя, но впоследствии стал синонимом погребальных поминок вообще, в частности погребальных пиршеств. Наши летописи уже употребляют этот термин в последнем смысле, совершенно не упоминая о ристалищах, борьбе и т. п. В рассказе летописца о мести Ольги (единственное место, где упоминается про Т.) читаем: «Повеле Ольга Т. творити. Посем седаша деревляне пити», из чего можно заключить, что существенный элемент Т. состоял в пиршествовании. Вполне определенное историческое упоминание о военных играх, как погребальном обряде, мы встречаем только у Иорнанда, в его классическом описании похорон Аттилы («лучшие всадники вокруг холма ристали» и т. д.), но это может иметь только весьма отдаленное отношение к славянам. Относительно последних мы встречаем только упоминания про обыкновенные игры, практиковавшиеся на похоронах и во время поминок. Так, о чехах Козьма Пражский сообщает про «jocos profanos quos super mortuos exercebant». Игры эти состояли в попойках, переряживаниях и пляске. О русских славянах читаем в Стоглаве: «в троицкую субботу по селам и погостам сходятся и плачутся по гробам и егда начнут играми скоморохи, гудцы и прегудницы, они же от плача преставше, начнуть скакати и плясати и в долони бити и песни сотонинские пети». Хотя в наших памятниках прямо и не упоминается про воинские состязания и игры, тем не менее они могли, как у гуннов, составлять часть похоронных празднеств. Эти последние имели одну только цель: доставить покойнику как можно больше развлечений, удовольствий и проявлений симпатии и преданности. По Ибн-Фоцлану (X в.), целая треть имущества покойника обязательно тратилась на покупку крепких напитков. На Т. Игоря Ольга велит готовить побольше меду. Еще и теперь выпивка – непременный спутник поминок. Но покойники при жизни любили также развлекаться и военными играми, ристанием, борьбой и т. п. физическими упражнениями, точно так же как плясками, песнями, переряжениями и т. п.; поэтому все такие развлечения и являлись спутниками прощальных и поминальных церемоний. Покойник, которого усаживали с чарой вина, по-прежнему с удовольствием следил за обычными зрелищами игр, которые тешили его при жизни. Выделить, следовательно, Т. в отдельный военный обряд прощания из общего ритуального празднества нет никакого основания. Вообще же ритуал этот представлял совершенно естественное соединение веселого пиршества для развлечения покойника с самыми эксцентричными проявлениями горя. «Кожи кроения, лица драния», плачи, вопли, кровавые жертвоприношения чередовались с самым бурным разгулом, пьянством, песнями, веселыми беседами, играми, скоморошничеством. Подобные обычаи не были свойственны одним только славянам; мы встречаем их одинаково у многих исторических народов, как и у современных племен первобытных. Характерный образчик дает Геродот в описании похорон у скифов, живших на юге России. Когда скифский царь умирал, тело умершего, обмазав воском, наполнив благовонными травами, укладывали на колесницу и возили по степи поочередно ко всем подвластным народам. Встречая кортеж, резали себе уши, остригали волосы, прокалывали правые руки стрелами, но вместе с тем устраивали пиршества, пили, пели, плясали. Наконец, в сопровождении огромной разноплеменной толпы кортеж вступал в страну Геры, где в громадной могиле, разделенной на отдельные камеры, хоронили вместе с покойным его жену и всех его приближенных. Через год устраивались поминки, на которых убивались еще 50 приближенных. У простых скифов покойника возили в течение 40 дней из дома в дом к родственникам, которые по этому случаю устраивали богатые пиры для гостей и покойника. То же видим в описании похорон Аттилы, где разгул веселья, песен, пьянства, военных игр чередовался с жалобными песнями, истерическими припадками горя, избиением приближенных и т. д. Специально игры военные играли, таким образом, незначительную роль. Существенную часть составляли пир (угощение покойника) и убийство жен и приближенных; это мы ясно видим и в единственном и древнейшем описании славянских (норманских?) похорон (X в.) Ибн-Фоцлана, где, не считая обряжения покойника и снабжения его всякими запасами в дорогу, все обряды сосредоточены вокруг убиения молодой рабыни, изъявившей желание последовать за своим господином, и угощения покойника медом. -Постепенно, когда кровавые приношения покойнику вышли из употребления, от ритуала Т. остались одни обычаи пиршествования, песен, плачей, игр и т. п. Как на пример игр, близко подходящих к военным у совершенно мирных первобытных народов, можно указать на гиляков, у которых в дни медвежьего праздника, устраиваемого в виде поминок по умершем, происходят беги на собаках, фехтование, борьба и всякие другие игры, точно так же во время летних и весенних поминок по утопленникам и задранным медведями. Ср. А. Котляревский, «О погребальных обычаях у языческих славян» (М., 1868); Забелин, «Очерки русской народной жизни»; Соловьев, «История России» (т. 1); ст. Микуцкого о Т. («Известия II отд. академии наук», л. 7).
Л. Ш.
Трико
Трико – шерстяная ткань из тонкой кардной пряжи саржевого или фасонного (несложно узорчатого) переплетения, ясно видимого на ее поверхности, чем она и отличается от сукна. На основу идет тонкая шерстяная пряжа (часто крученая в 2 нитки), уток простой, более грубый. Иногда часть узора исполняется шелковыми нитями. В более дешевых сортах основа хлопчатобумажная. Валяется гораздо слабее, чем сукно, ворсуется также слегка, в почти сухом состоянии. Стрижется очень гладко, затем прессуется. Вся отделка Т. направлена к тому, чтобы придать ему сходство с тканями из гребенной шерсти. Некоторые сорта Т. изготовляются также и из камвольной (гребенкой) пряжи. Гладкое тонкое Т. в настоящее время во многих случаях заменяет сукно, напр. в черном мужском платье, сюртуках военных и т. п. Пестрое более плотное Т. идет главным образом на мужские брюки.
С. Ганешин.
Трилобиты
Трилобиты – отдел ракообразных, имеющий большое значение для фауны древнейших (палеозойских) образований земного шара. Положение Т. в системе обуславливается родственным их отношением к различным группам современных ракообразных. Из нынешних групп наблюдается некоторое кажущееся сродство с Т. у Xiphtosura, Isopoda и Phyllopoda, к которым в различное время и причисляли Т. До недавнего времени от Т. была известна только одна скорлупа или панцирь спинной стороны тела. Только в самое последнее время в Америке были открыты на брюшной стороне конечности (ноги) и щупальцы. Панцирь спинной стороны, служащий и ныне главным образом для описания и подразделения Т., состоит из трех частей: 1) головной щит с двумя большей частью хорошо развитыми глазами; 2) туловище (thorax), состоящее из различного числа подвижно соединенных между собой сегментов; и 3) хвостовой щит (pygidium), отличающийся от туловища тем, что составляющие его сегменты соединены между собой неподвижно. Кроме того, двумя продольными, почти параллельными спинными бороздками скорлупа подразделяется на три лопасти: среднюю и 2 боковые. От этого подразделения и происходит название Т. (трехлопастых). Многие Т. обладали способностью свертывать свое тело таким образом, что все нежные органы нижней поверхности облекались твердой скорлупой. Головной щит обыкновенно по своему очертанию приближается к полукругу. Средняя более или менее выдающаяся лопасть головного щита называется глабелью (Glabella), боковые– щеками; задние углы щек нередко вытянуты в более или менее длинные щечные остроконечия. Головной щит редко состоит из одной неразрывной части, обыкновенно же разделяется с помощью особых линий или так наз. швов на несколько отдельных частей, по которым после смерти и при процессах окаменения нередко происходило распадение головного щита. К этим отдельным частям принадлежит и особая пластинка на завороченной части щита, так называемая гипостома (hypostoma)б служившая, вероятно, прикрытием живота. Туловище распадается на среднюю или осевую часть (rhachis) и боковые части (pleurae), тогда как на хвостовом щите как на продолжение 3 соответствующих частей туловища отличают осевую лопасть и боковые лопасти. Осевые части туловища и хвостового щита в окаменелом состоянии открыты снизу, так как они были прикрыты при жизни тонкой кожицей, но у боковых частей сохранился твердый заворот, отличающийся обыкновенно особыми украшающими его линиями. Придатки брюшной стороны, открытые в последнее время, состоят: 1) из четырех пар конечностей над головным щитом по бокам ротового отверстия, состоящих из 6-7 члеников и служивших частью в качестве жевательных органов. Конечные члены задней пары имели вид плавательных лопастей; 2) из парных двуветвистых конечностей, находящихся как под туловищными, так и под хвостовыми сегментами, состоящих из некоторого числа члеников, оканчивающихся коготками. Над наружной ветвью находились еще особые двуветвистые и спирально свернутые придатки, рассматриваемые как жабры. По последним исследования Бичера, впереди ротового отверстия находится еще пара длинных, тонких членистых антенн, которые открыты пока только у очень немногих Т. (Triarthrus). В начале этой статьи было сказано об отношениях Т. к различным группам ракообразных. Новейшие исследования показали, что эти родственные отношения весьма ограничены и что Т. должны составить совершенно самостоятельны отдел ракообразных. Число Т. весьма велико. Еще Барранд насчитал их свыше 1700 видов, из которых 252 относятся к кембрийскому периоду, 866 к нижнесилурийскому, 482 к верхнесилурийскому, 105 к девонскому и только 15 к каменноугольному периоду; в пермский период переходит только 1 вид. Распределение по отдельным группам доставило много работы палеотнолонгам. Оказалось, что нельзя держаться при этом одного какого-либо признака, но надо взять все признаки совокупно. Древнейшая группа Olenidae преобладает в кембрийском периоде, она отличается большим числом сегментов в туловище, преобладанием величины головы над хвостовым щитом (у других Т. они обыкновенно равняются по величине), малым развитием глаз и лицевого шва, при том способность свертывания еще мало у них развито. В нижнесилурийской системе замечательна особенно группа азафидов (Asaphidae). У них постоянное число сегментов туловища 8, сложные хорошо развитые глаза, поверхность всегда гладкая; семейство Phacopidae развито от нижнесилурийской до девонской системы. У них постоянное число сегментов 13 и глаза носят своеобразный характер. В верхнесилурийской системе развиты группы Proetidae, Broneidae, Calymenidae, которые переходят в девонскую систему; в каменноугольной системе встречаются только представители Proet'идов. Что касается литературы о Т., то можно считать основной работой большую монографию о богемских Т. Барранда («Systeme silurien du centre de la Boheme», т. I, 1852, и Supplement, 1874), в которой имеются в виду и Т. всех других стран. Кроме того, нужно указать след. монографии: Angelin, «Palaeontologia scandinavica» (Лунд, 1852-54); Salter, «Monograph of British Trilobites» («Palaeontographical society» (1867 – 1884); F. Schmidt, «Revision der ostbaltischen silnrischen Trilobiten» (СПб., 1881-98) и др. Изложение новейших открытий по организации Т. встречается преимущественно в работах американских: Walcott, «The Trilobite new and old evidence relating to its organisation» (1881); «Proceedings Biolog. Soc. Washington» (1894); Beecher; «American Journ. Scienc. Arts» (1893); Jackel, «Ueber die organisation der Trilobiten» («Zeitschir. d. Deut. Geol. Ges.» 1901) и др.
Ф. Шмидт.
Tpиo
Tpиo – Вокальное Т. пишется преимущественно в малых формах в коленном складе. Инструментальное Т. (Sonata a tre) имеет более обширный объем и состоит из нескольких частей: первая часть в сонатной форме, вторая и третья части – в более легких формах, последняя – в сонатной или в одной из больших форм рондо. Средняя часть в скерцо или менуэте, а также в танцах и маршах также называется Т. и пишется в коленной форме.
Н. С.
Трипитака
Трипитака (санскр. Tripitaka=три корзины, палийск. Типитака) – название собрания канонических книг у буддистов Индии, а впоследствии и других стран. Оно делится на три отдела (санскр. pitakam=корзина), отличающиеся друг от друга по содержанию и по названию. Первый отдел, Виная-питакам, заключает в себе учение о буддийской иерархии и дисциплине буддийского духовенства; второй содержит в себе Сутры или беседы Будды с его учениками и его изречения и проповеди, излагающие главные основания его учения; третий, Абхидхарма – метафизику буддизма. Деление это не вполне выдержано и основывается скорее на предании, чем на каких-либо логических основаниях. Т. сохранилась в двух оригинальных редакциях, ни одна из которых, однако, не представляет первичного языка буддийской церкви – пракритского диалекта Магадхи. Одна из них писана на языке пали и употребительна у южных буддистов; другая, на санскрите, была найдена лет 70 тому назад в Непале известным английским ученым Ходжсоном. Сравнительное изучение обеих редакций еще не закончено, и вопрос о их сравнительной древности и важности остается пока открытым. В общем, однако, едва ли можно сомневаться, что следует предпочесть палийскую редакцию, которая была закреплена еще в V в. комментариями Буддхагхоши и, по-видимому, лучше сохранила различие между оригинальными древними религиозными писаниями и сравнительно недавними продуктами религиознолитературного творчества. Зато в отношении народной словесности и фольклора преимущество должно быть отдано гатхам северных сутр. Обе редакции переведены на разные другие языки; смотря по употреблению той или другой, различаются две буддийские церкви – северная и южная. Текст палийской редакции употребляется у южных буддистов на Цейлоне, в Бирме, Пегу и Сиаме; Непал, Тибет, Китай, Япония, Аннам, Камбоджа, Ява и Суматра употребляют текст санскритской редакции и принадлежат, таким образом, к северному буддизму. Литература: 1) палийская редакция: Spence Hardy, «Eastern Monachism» (Л., 1860, стр. 166 сл.); Childers, «Dictionary of the pali language» (Л., 1876, стр. 506); Rhys Davids, «Buddhism etc.» (стр. 18 и cл.). 2) Непальская редакция: статьи Hodgson'a в XVI т. «Asiatic Researches», II т. «Transactions of the Royal Asiat. Society», и V и VI т. «Journal of the Asiatic Society of Bengal» (перепечатаны в его «Essays on the languages, literature and religion of Nepal and Tibet», Л., 1874) и особенно у Burnouf, «Introduction a l'Histoire du Bouddhisme Indien» (П., 1844). см. также Cowell and Eggeling, «Catalogue of Buddhist Sanscrit Manuscripts in the Possession of the Royal Asiat. Society (Hodgson Collection)» в «Journal of the Royal Asiat. Society», new series, VIII. Для тибетской редакции Т. см. статьи Csoma Koeroes в «Journ. of the Asiat. Society of Bengal», т. 1, и в «Asiatic Researches», т. XX; о китайских текстах – S. Beal, «The Buddhist Tripitaka as it is known in China and Japan» (1876) и его же, «Buddhism in China» (Л., 1884); Bunyire Nanjio, «Catalogue of the Chinese translation of the Buddhist Tripitaka» (Оксфорд, 1883). Индийскую и китайскую редакцию имеет в виду J. Tsing, «Record of the buddhist religion as practised in India and the malay archipelago» (Оксфорд, 1897). Тибетскую и китайскую редакцию рассматривает В. П. Васильев в своем исследовании «Буддизм» (СПб., 1857). Издания полной Т. не существует. Более всего посчастливилось первому отделу «Виная», который образцово издан известным (на яз. пали) Ольденбергом: «The Vinaya Pitakam» (Л., 1879-83; английский перевод, Оксфорд, 1881-85 = томы 13, 17, 20 коллекции «Sacred Books of the East»). Отрывки из разных частей Т. см. у Neumann'a, «Buddhislische Anthologie» (Лейден, 1892). О разных других вопросах относительно Т. см. Burnouf, цитир. мемуар Р. Морриса и Макса Мюллера, читанный в лонд. академии 21 и 28 авг. 1880 г.; Сенара, «Notes sur quelques Termes Buddhiques» («Journal Asiatique», 1876, т. VIII, стр. 477 cл.) и «Essai sur la Legende du Buddha» (там же, 1874, т. III, стр. 363, 409 сл.); Керна, «Over de Jaartelling der Zuidelijke Buddhisten» (1873); его же, «Manual of indian buddhism» в Бюлеровском «Grundriss der indo-arischen Philologie» (т. III, вып. 8, Страсбург, 1896, стр. 1-8).
С. Б-ч.
Триполи
Триполи (Tripoli, итал. Tripoli di Barbaria, тур. и арабск. Tarabulus-el-Gharb, т. е. западный Тарабул в отличие Тарабула Сиpийского ) – гл. г. турецкого вилайета того же наименования в сев. Африке, лежит под 32°54' с. ш. и 13°11' в. д., в плодородной равнине на берегу Малого Сырта, на выдающейся косе, насчитывает ок. 40 тыс. жит., в том числе около 4-5 тыс. европейцев, главным образом мальтийцев и итальянцев, и 8000 евреев, которые занимают особый квартал в городе, называемый Гарра, и держат в своих руках главные отрасли торговли. При городе гавань, защищенная особою батареей, но мало спокойная и недостаточно безопасная. Самый город со своими стройными минаретами и круглыми куполами 12 мечетей представляет очень красивый, привлекательный вид; но и вблизи он поражает европейца сравнительною (с другими городами Востока) чистотою и опрятностью своих узких и кривых уличек, хорошими караван-сараями, европейскими гостиницами и красивым дворцом бея – генерал-губернатора. Город окружен высокими стенами; 12 мечетей, 1 греческая церковь, 1 католическая церковь с францисканским монастырем, несколько синагог; общественные бани; заводы и фабрики кордуана, ковров, шелковых, шерстяных и хлопчатобумажных тканей и т. д. Из памятников древностей заслуживает упоминания триумфальная арка в честь Марка Аврелия с мраморными скульптурами. Т. является главным торговым пунктом страны и портом для ввоза во внутреннюю Африку, из которого товары караванными путями через Мурзук и Бильму идут на Борну. В 1892 г. в гавань Т. заходили 279 пароходов (преимущественно итальянских, французских и английских) с грузом в 244997 тонн и 203 парусных судна (преимущественно турецких) с грузом в 13930 тонн.
Триптих
Триптих – икона, состоящая из трех частей: средней доски, занятой главным изображением, и из двух привешенных к ней на петлях боковых створок с побочными изображениями (напр., на средней доске – Богоматерь с Младенцем, на створках – предстоящие ей святые). Створки, вращаясь на петлях, могут ложиться на среднюю доску и вполне заслонять собою находящееся на ней изображение, причем и то, что написано на них самих, делается невидимым. Иконы такого рода известны на Руси под названием «складней». Они завелись очень рано, прежде всего в Византии и Италии, откуда перешли и в другие страны Европы. Их брали с собой в путешествия и походы, хранили в домашних молельнях, помещали на алтарях и над алтарями, раскрывая во время богослужения или для поклонения верующих. Смотря по назначению Т., размер их бывал весьма различный – от величины в два-три дюйма до саженной. В значении надпрестольных икон Т. особенно сильно были распространены на западе Европы в XIV-XVI ст. В это время, кроме живописных Т., нередко изготовлялись резные из дерева, с рельефными, раскрашенными изображениями. Образцы подобных складней, иногда высокохудожественные и чрезвычайно роскошные, доныне уцелели в некоторых церквах Германии; их можно также видеть во многих музеях.
Тристан и Изольда
Тристан и Изольда – легендарные любовники, история которых была излюбленной темой средневекового эпоса и романа. Легенда о них, кельтического происхождения, возникла в Бретани приблизительно в Х в. по Р. Хр. и оттуда распространилась по Франции и Англии. Содержание ее сводится к тому, что витязь Т., племянник короля Корнвальского Марка, он же рыцарь «круглого стола» короля Артура, освободил Ирландию от Моргоута, чудовища вроде Минотавра, которое собирало с Корнваллиса дань молодыми девушками, и сосватал для Марка золотокудрую Изольду, дочь короля Ирландского. Во время путешествия из Ирландии в Корнваллис Т. и Изольда, по ошибке, выпивают любовное зелье и отныне связаны взаимной страстью навеки. Марк женится на Изольде, но последняя обманывает супруга с Т. После ряда веселых и опасных приключений, Т., изгнанный ревнивым королем, возвращается на родину, в Бретань. Там он женится, с отчаяния, на другой женщине, которая напоминает ему Изольду именем и наружностью – на Изольде-белоручке (lseult aux blanches mains). Начинаются странствия скучающего Т. и его подвиги. Т. получает в сражении рану; ее может излечить лишь первая Изольда, за которой Т. и посылает; вестнику он велит поднять на корабле белый парус, если он привезет Изольду, и черный – в противном случае. В миг приезда золотокудрой Изольды, ее соперница Изольдабелоручка, из ревности и мести, сообщает Т., что паруса на корабле – черные. Т., «удерживавший свою жизнь» (qui retenait sa vie – по выражению старых поэм) лишь до этой минуты, умирает. Золотокудрая Изольда умирает на его трупе. Из могилы любовников вырастают виноградная лоза и розовый куст, которые, обнявшись, вечно цветут. Самые имена героев указывают на древность легенды: Т., (Drystan) был у кельтов божеством, горевшим любовью к богине Изольде (Essylt); некоторые мифологи видят поэтому в Т. – воплощение солнца, в Изольде – воплощение земли, в любовном напитке – символ плодотворящего дождя. В легенде есть черты, роднящие ее с античными сказаниями (о Тезее: минотавр, история с парусами, повлекшая смерть Эгея) и древнегерманскими сагами (о Нибелунгах: любовь Зигфрида к Брунгильде, сосватанной им для короля Гунтера). Основная тенденция легенды – прославление страсти, рвущейся из границ социальных условий и приличий – обусловила успех ее в кругу средневековых романистов и читателей, недовольных аскетическим духом современности. Веселые авантюры Т. особенно ценились средневековьем; но уже очень рано появились меланхолические, мечтательные и сентиментальные поэтические варианты, украсившие первоначальное сказание. Этот двоякий элемент легенды: первобытно-страстный, античный, реалистический и утонченно нежный, средневековый, идеалистический, вызвал двоякое отношение к ней позднейших поэтов и романистов, искавших в легенде о Т. и Изольде уроков то природной, языческой, то человеческой, христианской морали. Прежде всего легенда обрабатывается в виде песен элегического содержания, так наз. «жалоб» (lai), которые пелись и декламировались во Франции трубадурами, под аккомпанемент роты (первобытной скрипки). Гомером этих былин считают Кретьена из Труа, XII в.; его обработка легенды до нас не дошла. Уже в древнейших обработках легенды, принадлежащих трубадурам (труверам) XII в. Бepулу (Beroul) и англо-норманну Томасу (Thomas), сказывается двойственное понимание легенды: Берул воспевает веселую, пикантную сторону приключений Т. и Изольды, в манере современной ему «побасенки» (fabliau); Томас выдерживает серьезный и элегический тон «жалобы» (lai). Вообще во французских древнейших обработках легенды о Т. и Изольде преобладает игривый и шутливый тон, не чуждый грубости того времени. Знаменитый немецкий эпик начала ХIII в. Готфрид Страсбургский, в своей поэме о Т., доведенной до второго брака Т., придерживается этого же тона; в его поэме большую роль играют хитрости Изольды, обманывающей мужа. Ранее Готфрида немецкую поэму о Т. написал (около 1175 г.) вассал Генриха Льва, Эйльгард Обергский, а Готфридова поэма вызвала позднейшие пересказы Ульриха Тюргеймского (1240 г.) и, в конце XIII в., саксонца Генриха Фрейбергского. Серьезного и нравоучительного тона придерживается в своей трагедии о Т. и Изольде, нюрнбергский поэтсапожник XVI в. Ганс Сакс; это уже не миннезингер, а «мейстерзингер» – более рассудочного и педантического типа: для него любовь Т. и Изольды – греховная связь, обрекающая их на погибель. В течение трех-четырех веков (с XIII по XVI в.) сюжет о Т. и Изольде разрабатывается на всяческие лады поэтами французскими (даже еще в XVIII в. романистами de Tressan и Creuze de Lessez), английскими и германскими, доходит до Италии и даже до России. Данте упоминает Т. и Изольду в своем «Аде» наряду с античными образцами верных любовников – Парисом и Еленой, Энеем и Дидоной. В Россию роман о Т. и Изольде проник из Сербии через Польшу в XVI – XVII в., одновременно с Бовой Королевичем; в Сербию он попал из Италии. Так наз. познанская рукопись (XVI в.) заключает в себе собрание нескольких повестей под общим заголовком: «Починаеться повесть о витязех с книг сэрбъских, а звлаща (т. е. особенно) о славном рыцэры Трысчане (т. е. Тристане), о Анцалоте (т. е. Ланцелоте) и о Бове и о иншых многих витезех добрых» (см. Веселовский, «Опыт истории развития христианской легенды»). Немецкие романтики XIX в. (Иммерманн) вновь открыли благодарный сюжет и обработали его с тенденцией более или менее идеалистическою (Рих. Вагнер – даже с тенденцией почти аскетической). Вагнер возбудил особенный интерес к легенде своею музыкальною драмою «Т. и Изольда», поставленною впервые в 1865 г. Обрабатывал тот же сюжет философ Эдуард Гартман. См. перечень произведений на тему Т. и Изольды, предшествовавших музыкальной драме Рих. Вагнера, в книге Kufferath'a, «Le theatre de R. Wagner. Tristan et lseult» (П., 1894) и в предисловии Всев. Чешихина к переводу «Т. и Изольды» Вагнера на русский яз. (Лпц., 1894).
Всев. Чешихин.
Тритон
Тритон – интервал, заключающий в себе три целых тона. Т. называется тоже чрезмерной квартой. Как диссонирующий интервал, требует разрешения.
Тритоны
Тритоны или уколы – хвостатые амфибии сем. саламандровых, отличающиеся у большинства сплюснутым с боков хвостом (в связи с приспособлением к плаванию) и отсутствием околоушных кожных желез, столь развитых у саламандр. Ноги пятипалые – задние и четырехпалые – передние; на спине и хвосте имеется кожистый гребень, особенно сильно развитый у самцов весной, во время спаривания. На небе имеются два ряда (расходящихся кзади или параллельных) мелких зубов. У Molge (s. Triton) taeniata эти ряды параллельны, у М. cristata – расходятся кзади. Спинной гребень у первого непрерывный, у второго прерван как раз над задним проходом. Оба вида распространены в Европе и России. В Зап. Европе обыкновенны также М. alpestris и palmata, а всего насчитывают более 20 видов Т., живущих в Европе, Азии (кроме южной), Сев. Америке и Сев. Африке. Сев. африканский М. Waltli, прежде составлявший особый род, не имеет гребня и на спине имеет с каждой стороны ряд роговых бугорков, в которые упираются концы ребер, часто прорывающие кожу и выставляющиеся наружу. Время спаривания Т. проводят всегда в воде, а в остальное время могут жить на суше. Плавают хорошо, ходят по суше плохо, но могут бегать по дну. Зимуют под камнями, в норках или незамерзающих ключах и обладают способностью, замерзая, потом оттаивать и оживать. Все являются хищниками и питаются насекомыми, червями, лягушечьей икрой и т. п. Для некоторых видов Целлер доказал, что у них самец прикрепляет пакеты семени ко дну лужи, а самка, найдя пакет, отделяет комок семени, окруженного студнем, и забирает его себе в клоаку. Все таки у Т. наблюдаются любовные игры при спаривании. Яйца окружены студенистым чехликом и откладываются в воду, а на 13-й день (при нормальных условиях) выходит головастик, который через три месяца достигает взрослого состояния. Некоторые виды, а именно М. alpestris, cristata, palmata и taeniata, представляют явление неотепии, как назвал Кольман это открытое еще Шрейберсом и Филиппи явление, состоящее в том, что животное достигает половой зрелости, сохраняя некоторые личиночные черты. Явление это может быть вызвано искусственно при плохом питании головастиков и вообще при ухудшенных условиях освещения, температуры, а равно и ранениями головастиков. Иногда эти условия вместо задержки ускоряют процесс развития и получаются половозрелые особи малого роста, иногда сохраняющие окраску головастиков, иногда жаберное дыхание и т. п. Лейдиг заметил, что во время размножения Т., приобретающие кроме большой величины гребня и брачную окраску, способны менять цвет в зависимости от температуры и возбуждения. При холодной температуре и испуге Т. бледнеют. Через несколько дней после спаривания Т. линяют, сдирая с себя роговую кожицу лапами и сбрасывая ее движениями туловища. Другие Т. часто съедают эту кожу и потом с трудом могут от ее освободиться, так как она не переваривается. При внезапном прикосновении Т. издают звук, похожий на кваканье. В неволе содержатся легко и охотно едят дождевых червей, муравьиные яйца и т. п. Обладают способностью регенерировать хвост, конечности и глаза, причем Блюменбах удалял 4/5 глаза и оставшаяся 1/5 регенерировала весь глаз.
В. Шимкевич.
Триумвират
Триумвират первый и второй. – Первым Т. называют соглашение Красса, Помпея и Юлия Цезаря в 60 г. до Р. Хр. В отличие от него второй Т. был настоящим учреждением, а триумвиры (Лепид, Антонии и Гай Юлий Цезарь, впоследствии «Август») – чрезвычайными магистратами, получившими на пять лет неограниченную учредительную власть (triumviri rei publicae constituendae), посредством народного постановления, состоявшегося 27 ноября 43 г. до Р. Хр. по предложению народного трибуна Тиция. Этот Т. вырос, как удачно выразился Моммсен, из « конкуренции монархов». Лепид вскоре был лишен власти Гаем Цезарем; последний и Антоний сохранили власть и после истечения ее срока. Вскоре (37 г.), впрочем, триумвирская власть была продолжена им народом на пять лет. Когда Антоний рассорился с Гаем Цезарем, он был лишен, по настоянию последнего, всех своих полномочий, но не признавал законности этого постановления и до самой смерти официально называл себя триумвиром. Гай Цезарь перестал быть триумвиром вследствие истечения второго пятилетия или, может быть, уже ранее отказался от должности триумвира, но чрезвычайную власть он сохранил и после этого, на каком основании – этого мы не знаем. Так распался второй Т., составляющий одну из важнейших фаз в развитии чрезвычайных полномочий в Риме; он привел к принципату, а потом к настоящей монархии.
Д. Х.
Теги: Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
Просмотров: 4 | Добавил: creditor | Теги: словарь Брокгауза и Ефрона | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar
close