Главная » Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
11:17
Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
Тысяцкий
Тысяцкий (в Новгороде) – был начальником воев (т. е. земского ополчения); в нем. актах его звание переводится «dux, Heerzog». Сначала Т. назначался князем, как видно из грамоты Всеволода, данной церкви Иоанна Предтечи на Опоках; но с развитием вечевой жизни Т. становится выборным наравне с посадником. Выбирали его из бояр; сан Т. был ступенью к посадничеству, хотя и необязательной. Посадник был начальником всей земщины в Новгороде, Т. – представителями черных людей, при помощи которых они играли большую роль на вече. Т., отбывшие срок своей должности, получали звание «старых Т.». Права и обязанности степенного, т. е. находящегося на должности Т., были следующие: степенный Т., вместе с князем и посадником, предводительствовал новгородским войском, смотрел за городскими укреплениями, открывал вече вместе с посадником и присутствовал на нем, следя за порядком. участвовал в переговорах с соседними государствами, имел право суда (суд его был чисто земский, независимый от князя и посадника; с него не шло судебных пошлин в пользу князя), получал определенные доходы с разных новгородских областей, которые были приписаны ему на кормление, имел свою печать, которую прикладывал к разным актам. По свидетельству Лануа, Т. менялись каждый год.
Г. Лучинский.
Тысяцкий (в Киевской и Московской Руси). – Название Т. в первый период русской истории не встречается, но существование его не подлежит сомнению. Судя по всем известиям, он был военным начальником земской рати (воев), в отличие от княжеской дружины. К военному значению Т. впоследствии присоединилось и гражданское. Слово «тысяща» в наших летописях стало употребляться и в значении округа, управляемого Т. Погодин говорит в своих «Исслед., лекциях и замеч.», что воеводами в это время называли всех военачальников и при таком взгляде понятно первое упоминание в летописях о Т. под 1089 г., где говорится, что «воеводство держащу кыевскыя тысяща Яневи» (Вышатичу). Кроме Яна Вышатича в Киеве упоминаются Путята, Ратибор и др. Бестужев-Рюмин держится того мнения, что были Т. городские, земские и Т. княжеские (напр. Т. Володимира Мстиславича, который и назывался поэтому Володимир). Должность Т. в древней Руси не была наследственна; можно указать только два примера наследственности этого звания в одних и тех родах. С XIV в., когда бояре начинают оседать по разным княжествам, значение должности Т. сильно возрастает и власть его становится опасной для бояр и даже князей. Известна участь Т. Алексея Петровича Хвоста при Иване Ивановиче: за мятеж он был изгнан из Москвы, но потом снова сделался Т. в Москве, несмотря на обещание Ивана Ивановича не принимать его обратно. Тогда бояре убили его, вследствие чего возник большой мятеж и главные боярские фамилии должны были удалиться в Рязань. В XIV в. Должность Т. была совершенно уничтожена, а именно: в 1374 г. Димитрий Иванович после смерти Т. В. В. Вельяминова не назначил ему преемника. Движение поднятое сыном Вельяминова, надеявшимся получить эту должность, кончилось неудачей.
Тысяча и одна ночь
Тысяча и одна ночь – знаменитый арабский сборник сказов, который, не в полном виде и не в очень удачной переделке Галлана (1704-1717), стал известен Европе. Сказки вложены в уста Шехрезады, которая рассказывает их на разсвете в течение 1001 ночи своему мужу, персидскому царю Шехрияру, и таким образом удаляет от себя казнь, постигавшую всех его прочих жен. При решении вопроса о происхождении и составе сборника европейские ученые расходились в двух направлениях. Гаммер стоял за их индийское и персидское происхождение, ссылаясь на слова Мас'удия (ум. 956) и библиографа Надима (до 987 г.), что старо-персидский сборник «Хезарэфсане» (= «Тысяча сказок»), происхождения не то еще ахеменидского, не то арзакидского и сасанидского, был переведен лучшими арабскими литераторами при Аббасидах на арабский язык и известен под именем «1001 ночи». По теории Гаммера, перевод перс. «Хезар-эфсане», постоянно переписываемый, постоянно и разрастался и принимал, еще при Аббасидах, в свою удобную рамку новые наслоения и новые прибавки, большей частью из других аналогичных индийско-персидских сборников, каковы «Синдбадова книга», или даже из произведений греческих; когда центр арабского литературного процветания перенесся в XII-ХIII в. из Азии в Египет, 1001 ночь усиленно переписывалась там и, под пером новых переписчиков, опять получала новые наслоения: группу рассказов о славных минувших временах халифата, с центральной фигурой халифа Гаруна Аль-Рашида (786-809), а несколько позже – свои местные рассказы из периода египет. династии вторых мамелюков (так наз. черкесских или борджитских). Когда завоевание Египта османами подорвало арабскую умственную жизнь и литературу, то 1001 ночь, по мнению Гаммера, перестала разрастаться и сохранилась уже в том виде, в каком ее застало османское завоевание. Радикально противоположное воззрение высказано было Сильвестром деСаси. Он доказывал, что весь дух и мировоззрение 1001 ночи – насквозь мусульманские, нравы – арабские и притом довольно поздние, уже не аббасидского периода, обычная сцена действия – арабские места (Багдад, Мосул, Дамаск, Каир), язык – не классический арабский, а скорее простонародный с проявлением, повидимому, сирийских диалектических особенностей, – близкий, значит, к эпохе литературного упадка. Отсюда у де-Саси следовал вывод, что 1001 ночь есть вполне арабское произведение, составленное не постепенно, а сразу, одним автором, в Сирии, около половины XV в.; смерть, вероятно, прервала работу сирийцасоставителя, и потому 1001 ночь заканчиваема была его продолжателями, которые и приделывали к сборнику разные концы из другого сказочного материала, ходившего среди арабов, – напр., из Путешествий Синдбада, Синдбадовой книги о женском коварстве II т. и из перс. «Хезар-эфсане», по убеждению де-Саси, сирийский составитель араб. 1001 ночи ничего не взял, кроме заглавия и рамки, т. е. манеры влагать сказки в уста Шехрезады; если же какая-нибудь местность с чисто арабской обстановкой и нравами подчас именуется в 1001 ночи Персией, Индией или Китаем, то это делается только для пущей важности и порождает в результате одни лишь забавные анахронизмы, последующие ученые постарались примирить оба взгляда; особенно важным в этом отношении оказался авторитет Эдв. Лэна, известного знатока этнографии Египта. В соображениях о позднем времени сложения 1001 ночи на позднеарабской почве индивидуальным, единоличным писателем Лэн пошел даже дальше, чем Саси: из упоминания о мечети Адилийе, построенной в 1501 г., иногда о кофе, один раз о табаке, также об огнестрельном оружии, Лэн заключал, что 1001 ночь начата была в конце XV в. и закончена в 1-й четверти XVI в.; последние, заключительные повести могли быть присоединены к сборнику даже при османах, в XVI и XVII вв. Язык и стиль 1001 ночи, по Лэну – обыкновенный стиль грамотного, но не слишком ученого египтянина ХV-XVI в.; условия жизни, описанной в 1001 ночи, специально египетские; топография городов, хотя бы они были названы персидскими, месопотамскими и сирийскими именами, есть обстоятельная топография Каира поздней мамелюкской эпохи. В литературной обработке 1001 ночи Лэн усматривал такую замечательную однородность и выдержанность позднего египетского колорита, что не допускал вековой постепенности сложения и признавал только одного, много-много двух составителей (второй мог окончить сборник), которые или который – в течение недолгого времени, между XV-XVI в., в Каире, при мамелюкском дворе, и скомпилировал 1001 ночь. Из чего скомпилировал? Тут у Лэна, в противоположность Саси, отрицавшему персид. элементы, начиналась известная уступка Гаммеру. Компилятор, по Лэну, имел в своем распоряжении араб. перевод Хезар-эфсане, сохранившийся с Х в. до XV в своем старинном виде, и взял оттуда заглавие, рампу и, быть может, даже некоторые сказки; пользовался он также и другими сборниками происхождения персидского (ср. повесть о летательном коне) и индийского («Джильад и Шимас»), арабскими воинственными романами времен крестоносцев (Царь Омар-Номан), наставительными (Мудрая дева Таваддода), мнимоисторическими повестями о Гаруне Аль-Рашиде, специально-историческими араб. сочинениями (особенно теми, где есть богатый анекдотический элемент), полунаучными араб. географиями и космографиями (Путешествия Синдбада и космографию Казвиния, ум. 1283 г.), устными юмористическими народными побасенками и т. д. Все эти разнородные и разновременные материалы египетский составитель XV-XVI в. скомпилировал и тщательно обработал; переписчики XVIIXVIII в. внесли в его редакцию только немного изменений. Воззрение Лэна считалось в ученом мире общепринятым до 80-х годов ХIХ в. Правда, и тогда статьи де-Гуе (de-Goeje) закрепляли, с слабыми поправками по вопросу о критериях, старый Лэновский взгляд на скомпилирование 1001 ночи в мамелюкскую эпоху (после 1450 г., по де-Гуе) единоличным составителем, да и новый англ. переводчик (впервые не побоявшийся упрека в скабрезности) Дж. Пэйн (1882-1889) не отступил от теории Лэна; но тогда же, с новыми переводами 1001 ночи, начались и новые исследования. Еще в 1839 г. X. Торренсом («Athenaeum», 1839, 622) была приведена цитата из историка XIII в. ибн-Саида (1208-1286), где о некоторых приукрашенных народных рассказах (в Египте) говорится, что они напоминают собою 1001 ночь. Теперь на те же слова ибн-Саида обратил внимание не подписавшийся автор критики (в «Edinburgh Review» 1886, №164) на новые переводы Пэйна и Бёртона.
По основательному замечанию автора, многие культурно-исторические намеки и другие данные, на основании которых Лэн (а за ним Пэйн) отнес составление 1001 ночи к XV-XVI в., объясняются, как обычная интерполяция новейших переписчиков, а нравы на Востоке не так быстро меняются, чтоб по их описанию можно было безошибочно отличить какой-нибудь век от одного – двух предыдущих: 1001 ночь могла, поэтому, быть скомпилирована еще в XIII в., и недаром цирюльник в «Сказке о горбуне» начертывает гороскоп для 1255 г.; впрочем, в течение двух следующих веков переписчики могли внести в готовую 1001 ночь новые прибавки. А. Мюллер («Deutsche Rundschau», 1887, июль) справедливо заметил, что если по указанию ибн-Саида 1001 ночь существовала в Египте в XIII в., а к XV в., по довольно прозрачному указанию Абуль-Махасына (ум. 1469 г.), успела уж получить свои новейшие нарощения, то для прочных, правильных суждений о ней необходимо прежде всего выделить эти позднейшие нарощения и восстановить, таким образом, ту форму, какую имела 1001 ночь в XIII в. Для этого нужно сличить все списки 1001 ночи и отбросить неодинаковые их части, как наслоения XIV-XV в. Обстоятельно такую работу произвели X. Цотенберг (П., 1888, отт. из XXVIII т. «Notices et extraits») и Рич. Бёртон (в послесловии к своему переводу, 1886-1888; краткий и содержательный обзор рукописей есть теперь и у Шовена в «Bibliographie arabe», 1900, т. IV); сам Мюллер в своей статье также сделал посильное сличение. Оказалось, что в разных списках одинакова преимущественно первая часть сборника, но что в ней, пожалуй, вовсе нельзя найти тем египетских; преобладают повести о багдадских аббасидах (особенно о Гаруне), да еще есть в небольшом количестве сказки индийско-персидские; отсюда следовал вывод, что в Египет попал уж большой готовый сборник сказок, составившийся в Багдаде, вероятно, в Х в. и сосредоточенный, по содержанию, вокруг идеализированной личности халифа Гарун Аль-Рашида; сказки эти втиснуты были в рамку неполного араб. перевода «Хезарэфсане», который был сделан в IX в. и еще при Мас'удии (ум. 956 г.) был известен под именем «1001 ночи»; создана она, значить, так, как думал Гаммер – не одним автором сразу, а многими, постепенно, в течение веков, но главный ее составной элемент – национальный арабский; персидского мало. На такую же почти точку зрения стал араб А. Сальханий (см. его предисловие к 1 т. и прилож. к V т. бейрутского изд. 1001 ночи, 1888-1890; русск. пер., проверенный и дополненный А. Крымским, в «Юбил. Сборн. Вс. Миллера», М., 1900); кроме того, основываясь на словах Надима, что араб Джахшиярий (багдадец, вероятно, Х в.) тоже взялся за составление сборника «1000 ночей», куда вошли избранные сказки персидские, греческие, арабские и др., Сальханий высказывает убеждение, что труд Джахшиярия и есть первая арабская редакция 1001 ночи, которая затем, постоянно переписываемая, особенно в Египте, значительно увеличилась в объеме. В том же 1888 г. Нёльдеке («Z. D. Morgе Ges.», т. XLII) указал, что даже историкопсихологические основания заставляют в одних сказках 1001 ночи видеть египетское происхождение, а в других – багдадское. Как плод основательного знакомства с методами и исследованиями предшественников, появилась обстоятельная диссертация И. Эструпа (Oestrup, «Studier over Tusind og en nat», Копенгаген, 1891). Вероятно, книгой Эструпа пользовался и новейший автор истории араб. литерат. – К. Броккельманн (Б., 1899, т. II, стр. 58 – 62); во всяком случае, предлагаемые им краткие сообщения о 1001 ночи близко совпадают с положениями, разработанными у Эструпа. Содержание их следующее: а) нынешнюю свою форму 1001 ночь получила в Египте, больше всего в первый период владычества мамелюков (с XIII в.), б) Вся ли Хезар-эфсане вошла в араб. 1001 ночь или только избранные ее сказки – это вопрос второстепенный. С полной уверенностью можно сказать, что из «Хезарэфсане» взята рамка сборника (Шехрияр и Шехрезада), Рыбак и дух, Хасан Басрийский, Царевич Бадр и царевна Джаухар Самандальская, Ардешир и Хаят-аннофуса, Камар-аз-замен и Бодура. Сказки эти, по своей поэтичности и психологичности – украшение всей 1001 ночи; в них причудливо сплетается действительный мир с фантастическим, но отличительный их признак – тоть, что сверхъестественные существа, духи и демоны являются не слепою, стихийною силой, а сознательно питают дружбу или вражду к известным людям. в) Второй элемент 1001 ночи – тот, который наслоился в Багдаде. В противоположность сказкам персидским, багдадские, в семитском духе, отличаются не столько общей занимательностью фабулы и художественной последовательностью в разработке ее, сколько талантливостью и остроумием отдельных частей повести или даже отдельных фраз и выражений. По содержанию это, во-первых, городские новеллы, с интересной любовной завязкой, для разрешения которой нередко выступает на сцену, как deus ex machina, благодетельный халиф; во-вторых – рассказы, разъясняющие возникновение какого-нибудь характерного поэтического двустишия и более уместные в историко-литературных, стилистических хрестоматиях. Возможно, что в багдадские изводы 1001 ночи входили также, хоть и не в полном виде, Путешествия Синдбада; но Броккельман полагает, что этот роман, отсутствующий во многих рукописях, вписан был в 1001 ночь уж позже, г) Когда 1001 ночь начала переписываться в Египте, в нее вошел третий составной элемент: местные сказки каирские, del' genero picaresco, как говорит Эструп. Каирских сказок два типа: одни – бытовые фаблио, в которых излагаются ловкие проделки плутов (напр., искусного вора Ахмеда ад-Данафа) и всякие забавные происшествия, причем бросаются камешки в огород нечестных и подкупных властей и духовенства; другие – сказки с элементом сверхъестественным и фантастическим, но совсем иного рода, чем в сказках персидских: там духи и демоны имеют среди людей своих любимцев и нелюбимцев, а здесь играет роль талисман (напр., волшебная лампа Аладдина), слепо помогающий своему владетелю, кто бы он ни был, и стихийно обращающийся против своего прежнего владетеля, если попадет в другие руки; темы таких сказок, вероятно, унаследованы арабским Египтом от классического, древнего Египта (ср. Масперо «Les contes pop. Del'Eg. аnс.», П., 1889; Ф. Петри, «Eg. tales», 1898; В. Шпигельберг, «Die agypt. Novellen», Cтpaccб., 1898). д) В Египте же, с тою целью, чтобы сказочного материала хватило как раз на 1001 ночь, некоторые переписчики втискивали в сборник такие произведения, которые прежде имели совершенно отдельное литературное существование и составились в разные периоды: длинный роман о царе Но'мане, враге христиан, Синдбадова книга (о женском коварстве), быть может Приключения морехода-Синдбада, Царь Джильад и министр Шимас, Ахыкар Премудрый (древнерусский Акир), Таваддода и др. В 1899 г. В. Шовен («La recension egyptienne des 1001 n.», Люттих), рассмотрев египетские сказки 1001 ночи с точки зрения художественности, отметил, что между ними есть талантливый (в роде сказки о горбуне, со вставочной историей «Молчаливого» цирюльного), а остальные – бездарные. По соображениям Шовена (требующим, впрочем, еще проверки), первая группа составилась раньше второй. Так как во второй (объемистой) группе рассыпано много рассказов об обращении евреев в ислам и есть много прямо заимствованного из литературы еврейской, то Шовен заключает, что последним, заключительным редактором 1001 ночи был еврей, принявший мусульманство; по его мнению, таким евреем мог бы быть псевдо-Маймонид, автор еврейской книги «Клятва», напечатанной в Константинополе в 1518 г. См. еще Р. Бассе, «Notes sur les 1001 n.» (1894-1898, в «Revue des trad. populaires», т. IX, XI, XII, XIII) и А. Крымского, «Введение в историю араб. повестей и притч» (печат. в серии изд. лаз. инстит. вост. яз.). Прочие работы и исследования перечислены у А. Крымского: «К литературной истории 1001 ночи» («Юбил. Сборник В. Миллера» – «Труды Этногр. Отдела Моск. Общ. Любит. Естеств.», т. XIV) и у В. Шовена: «Bibliographie arabe» (т. IV, Люттих, 1900). Издания текста – неполное калькуттское В. Макнатена (1839 -1842), булакское (1835; часто переизд.), бреславльское М. Хабихта и Г. Флейшера (1825 – 1843), очищенное от скабрезностей бейрутское (1880-1882), еще более очищенное бейрутское иезуитское, очень изящное и дешевое (1888 – 1890). Тексты изданы с рукописей, значительно отличающихся одна от другой, да и не весь еще рукописный материал издан Обзор содержания рукописей (старейшая – Галлановская, не позже половины XIV века) см. у Цотенберга, Бёртона, а вкратце – у Шовена («Bibliogr. arabe»). Переводы. Старейший французский неполный – А. Галлана (1704-1717), который был в свою очередь переведен на все языки; он не буквален и переделан согласно вкусам двора Людовика XIV: научные переизд. – Лоазлера де-Лоншана 1838 г. и Бурдена 1838 – 1840 г. Он был продолжен Казоттом и Шависом (1784 – 1793) в том же духе. С 1899 г. издается буквальный (с будакского текста) и не считающийся с европейскими приличиями перевод Ж. Мардрю (Mardrus, Н.; вышло 8 т., будет 16). Немецкие переводы делались сперва по Галлану и Казотту; общий свод, с некоторыми дополнениями по араб. оригиналу, дали Габихт, Гаген и Шалль (1824-1825; 6-е изд., 1881) и, по-видимому, Кёниг (1869); с араб. – Г. Вейль (1837 – 1842; 3 исправл. изд. 1866-1867; 5-е изд. 1889) и, полнее, со всевозможных текстов, М. Геннинг (в дешевой Рекламовской «Библиот. классиков», 1895 – 1900); неприличия в нем. перев. удалены. Англ. перев. делались сперва по Галлану и Казотту и получали дополнения по араб. ориг.; лучший из таких перев. – Джонат. Скотта (1811), но последний (6-й) том, перевед. с араб., не повторялся в последующих изданиях. Две трети 1001 ночи, с исключением мест неинтересных или грязных, с арабск. (по булак. изд.) перевел В. Лэн (1839-1841; в 1859 г. вышло испр. изд., перепеч. 1883). Полные англ. перев., вызвавшие много обвинений в безнравственности: Дж. Пэйна (1882-1889) и сделанный по многим редакциям, со всевозможными разъяснениями (историческими, фольклорными, этнографическими и др.) – Рич. Бёртона (Burton; Бенарес, 1885-1888; переизд. в 12 т., с исключением наиболее порнографич. мест, Лонд., 1894). На русском яз. переводов с араб. оригин. нет. Еще в прошлом веке появились переводы с франц. (М., 1763 – 1771 и 1794-1795; см. еще «Новые арабские сказки», Смол., 1796). Наиболее научн. пер. – Ю. Доппельмайер (М., 1889-90, со вст. статьей акад. А. Веселовского). Англ. перев. Лэна, «сокращенный вследствие более строгих цензурных условий», перевела на русск. яз. Л. Шелгунова, в прилож. к «Живоп. Обозр.» (1894): при 1-м томе есть статья В. Чуйко, составленная по де-Гуе. Прочие переводы см. в вышеупомянутых работах А. Крымского («Юбил. Сб. Вс. Миллера») и В. Шовена (т. IV). Успех Галлановой переделки побудил Пети дела-Кроа напечатать «Les 1001 jours» (П., 1710; перев. с франц. Михайло Попов, СПб., 1778 – 79; 2-е изд. 1801; статья в «СПб. Вестнике», 1778, ч. 1, №4, стр. 316 – 320). И в популярных, и даже в фольклорных изданиях «1001 день» сливается с 1001 ночью. По словам Пети дела-Кроа, его «Les 1001 jours» – перевод персид. сборника «Хезар-йак руз», написанного, по сюжетам индийских комедий, испаганским дервишем Мохлисом около 1675 г.; но можно с полной уверенностью сказать, что такого персид. сборника никогда не существовало и что «Les 1001 joars» составлен самим Нети дела-Кроа, неизвестно по каким источникам. Напр., одна из наиболее живых, юмористических его сказок: «Папуши Абу-Касыма» (отд. По-русски в «Сыне Отеч.», 1850, кн. 5, стр. 44-48; прекрасная малорусск. стихотв. обработка Ив. Франка, Львов, 1895, 2е изд., Черкассы, 1900) отыскивается по-арабски в сборнике «Фамарат аль-аврак» ибн-Хыжже.
А. Крымский.
Тысячелистник
Тысячелистник (AchilleaL.) – родовое название растений из сем. сложноцветных, трибы Anthemideae; это – многолетние травы, реже полукустарники, с зубчатыми, надрезанными или однажды – трижды перистыми листьями и с мелкими или средней величины головками, собранными в щитковидные метелки. Покрывало яйцевидное, колокольчатое или полушаровидное, состоящее из листков, сухокожистых и черноватых по краю, расположенных черепитчато в несколько рядов. Цветоложе плоское, выпуклое или вытянутое в длину, покрытое пленчатыми прицветниками. Краевые цветки женские язычковые, срединные обоеполые трубчатые; семянки без хохолка, продолговатые или яйцевидные, сплюснутые. Всех видов насчитывается около 80, дико растущих в северном полушарии, преимущественно Старого Света. Этот огромный род распадается на 5 секций: Miliefolium, Ptarmica, Babounya, Santolinoidea и Arthrolepis. В Европейской России встречается около 10 видов; из них наиболее обыкновенны следующие: 1) A. Miliefolium L., обыкновенный 1. (белоголовник, подбел, кашка и т. д., названий много) – многолетняя трава, растущая с крайнего севера до юга; по полям, холмам, в кустарниках и лесах; стебель не ветвистый до 30 стм. высотою; более или менее шершаво-мохнатый; листья двоякоперисто-рассеченныо с цельным стерженьком; язычковых цветков 5, белых, красноватых или желтоватых. Известно, несколько разновидностей этого вида: mayna, crustacea, lanata и др. В народной медицине этот вид употребляется от очень многих болезней. 2) A. nobilis L. похож на предыдущий род, отличается зубчатым стерженьком; распространение этого вида менее обширное. 3) A. Gerberi MB., степной Т., растет по степям, пескам и каменистым местам в южной России; цветки желтые. 4) A. Ptarmica L. отличается от предыдущих видов тем, что у него 10 язычковых цветков и тем, что у него цельные, пильчатые листья; встречается изредка на влажных лугах, по берегам рек. Некоторые виды разводятся как декоративные, напр. разновидности с красными или пурпурными цветками (rosea и rubra) A. Millefolium, A. nobilis, f. ochroleuca (A. ochroleuca), A. Filipendulina (с Востока), A. Ptarmica fl. pleno и др.
С. Р.
Тьеполо
Тьеполо (Джованни-Баттиста) – итальянский живописец, род. в Кастелло-ди-СанПьетро, близ Венеции, в 1696 г., учился у Грег. Ладзарини, но окончательно образовался под влиянием Дж.-Б. Пьяццетты и в особенности через изучение произведений П. Веронезе, которому потом подражал в своих многочисленных стенных и плафонных фресках. Вначале, до 1750 г., усердно трудился над украшением живописью церквей и аристократических палаццо Венеции и соседних с нею мест, а затем, будучи приглашен архиепископом гр. Шенборном в Вюрцбург, в течение трех лет написал там несколько колоссальных фресок во дворце этого прелата («Олимп» и «Четыре части света», на лестнице, и «Бракосочетание Фридриха Барбароссы» в императорском зале). По возвращении своем в Венецию, в 1755-58 гг. был директором тамошней академии худ., в 1761 г. отправился к испанскому королевскому двору в Мадрид, выказал и там свою необычайно плодовитую артистическую деятельность и умер в 1770 г. В истории живописи, Т. занимает весьма видное место, как последний крупный представитель венецианской школы: богатство его фантазии, находчивость в композиции и ловкость фактуры поразительны; колорит его ясен и блестящ, рисунок смел и изящен, хотя не всегда правилен. Сын своего времени, он невольно платил дань господствовавшему тогда стилю бароко; в отношении благородства замысла и глубины чувства он уступает своему первообразу, Паоло Веронезе, но нисколько не ниже его по роскоши красок и общему декоративному эффекту. Из монументальных произведений этого мастера, сверх вышеупомянутых вюрцбургских фресок, особенно замечательны: плафон в церкви дельи-Скальци, в Венеции («Перенесение Святого Дома в Лоретто»); «Эпизоды из истории Клеопатры и Антония», в палаццо Лаббиа, в Венеции; «Сцены из ветхозаветной истории», в епископском дворце, в Удине, и фрески в мадридском королевском дворце («Провинции Испании и Индии»). Картины Т., писанные масляными красками, встречаются почти во всех главных музеях Европы. В Имп. Эрмитаже – их две: «Пир Клеопатры» и «Меценат представляет изящные искусства Августу». Некоторые из своих картин, а также свои фантастические композиции и художественные шалости («Scherzi di fantasia» и «Capricci») Т. прекрасно гравировал крепкой водкою. Его сыновья, Джованни-Доменико (1726-95) и Лоренцо (род. в 1728 г.), известны – первый отчасти как живописец, подражавший своему отцу, главным же образом как искусный гравер, а второй – как помощник отца при его работах в Испании и некоторых других местах. Ср. Molmenti, «Il Carpaccio ed il Tiepolo» (Турин, 1885) и Leitschuh, «Giovanni Battista Tiepolo» (Вюрцбург, 1896).
А. И. С-в.
Тюдоры
Тюдоры – англ. династия (1485 – 1603). С воцарением основателя ее, Генриха VII, женившегося на дочери Эдуарда IV, прекратилась война Алой и Белой роз. Родоначальником Т. считают Оуэна Мередиса Т., происходившего из незначительной валлийской дворянской семьи. Возвысился он благодаря своему браку с вдовой Генриха V. Отец основателя династии, сын Оуэна Т., Эдмонд Т., получил титул графа Ричмонда. Из династии Т. на англ. престоле было три короля и две королевы: Генрих VII (1485 – 1509), Генрих VIII (1509-47), Эдуард VI (1547 – 53), Мария Кровавая (1553 – 58) и Елизавета (1558 – 1603). Представители династии Т. высоко подняли престиж королевской власти в Англии; в значительной мере им помогло в этом проведение реформы церкви, после чего монарх, занимая престол, являлся в тоже время и главой государственной церкви; раздача монастырских земель сыграла громадную роль в упрочении королевского могущества. Заботясь о возвышении своей власти, Т. не уменьшили, однако, прав парламента. В 1603 г. Т. сменила шотландская династия Стюартов.
Тюлени
Тюлени (Phocidae) – семейство ластоногих млекопитающих, наиболее приспособленное к водному образу жизни. На суше передвигаются весьма несовершенно толчками, производимыми мускулатурой туловища, некоторые виды – при содействии передних конечностей; задние вовсе не участвуют в движении остаются вытянутыми назад. Шерсть короткая и довольно жесткая, прилегающая, с мягким подшерстком. Подошвы и плавательные перепонки покрыты волосами. Ушные раковины совершенно отсутствуют. Семенники в брюшной полости. Череп без заглазничного (посторбитального) отростка и сфероидального канала (с. alisphenoidalis). Угол нижней челюсти не выдается и закруглен. Резцов , клыков , коренных ; из них ложнокоренных , настоящих коренных . Молочных коренных , отвечающих задним трем ложнокоренным. Различают три подсемейства Phocinae. Резцов . На передних и задних конечностях по 5 когтей. Первый и пятый палец задних конечностей длиннее остальных, но натянутая между ними плавательная перепонка не превышает длину пальцев. Два рода. Halichoerus: коренные зубы большие, но простые, конические, слегка сжатые с боков и без придаточных бугорков, за исключением двух задних верхних; они имеют только один корень за исключением заднего верхнего и нижнего. Крестцовых позвонков 4, хвостовых 14. Один вид Н. grypus; берега Скандинавии и Британских о-вов. Phoca. Коренные зубы, за исключением переднего (ложнокоренного) имеют два корня и коронки их снабжены придаточными бугорками. Крестцовых позвонков 4, хвостовых 12 – 15. Этот род широко распространен в сев. полушарии. P. barbata (=leporina) – самый крупный вид, достигает 3,2 м. длины; Сев. Ледовитый океан и прилегающие части Тихого, у поморов нашего севера – морской заяц. Р. groenlandica – лысун. P. Vitulina – обыкновенный Т., нерпа у поморов; самка значительно крупнее самца и достигает 1,6 – 1,9 м. Средиземное море и Атлантический океан. P. hispida (=foetida=annelata) – у наших поморов – нерпа – до 1,3 м. длины. Сев. Атлантический океан, Балтийское море. P. Caspica – Каспийского и Аральского моря, такой же величины, как предыдущий вид. P. sibirica – Байкал. Моnаchinae. – Резцов . Коренные зубы, кроме переднего, имеют два корня. Первый и пятый палец задних конечностей значительно длиннее остальных и имеют только рудиментарный коготь или вовсе лишены его. Monachus. Позвонков крестцовых 2, хвостовых 11; когти вообще все рудиментарны. Единственный вид М. albiventer – достигает 3 – 3,8 м. длины; водится в Средиземном море и прилежащих частях Атлантического океана. Остальные 4 рода этой группы (Ogmorhinus, Lobodon, Poecilophoca, Ommatophoca) представлены каждый одним видом и водятся в морях южного полушария. Cystophorinae. – Резцов . Коренные зубы большею частью с одним корнем. У самцов нос снабжен придатком, способным раздуваться. Первый и пятый палец задних конечностей значительно длиннее остальных и заканчиваются кожной складкой, образующей лопасть; когти на этих пальцах рудиментарны или вовсе отсутствуют. Cystophora – задний коренной зуб обыкновенно с двумя корнями. У взрослых самцов кожа лица образует над носом сообщающийся с ним мешок, способный надуваться и в таком виде представляет подобие шапки, 25 см. длины и 20 см. высоты, прикрывающей верхнюю часть головы. Когти имеются на всех пальцах, но рудиментарны. Единственный вид. С. cristata водится в Сев. Ледовитом океане; самцы достигают 2,5 м. длины, самки значительно меньше. Macrorhinus с единственным видом. М. leoninus – морской слон – самый крупный представитель семейства; самцы достигают 5 – 7 м. Отличается относительно мелкими зубами; коренные все с одним корнем. Крестцовых позвонков 3, хвостовых 11. Водится между 35 и 62° ю. ш. и был также найден у берегов Калифорнии.
Д. Педашенко.
Тюлений промысел производится как на. севере, так и в Каспийском море. Северные промыслы описаны в ст. Нерпа. В Каспийском море Т. добываются на группе Тюленьих о-вов, лежащих к С от Мангышлакского полу о-ва. В прежнее время Т. держались там на всех островах и притом в таком изобилии, что убивались в числе до 10 тыс. штук в одну весеннюю ночь; ныне количество их значительно убавилось и они держатся, главным образом, лишь на двух о-вах названной группы – Святом и Подгорном. Помимо случайной добычи Т., попадающегося иногда в рыболовные снасти (в ставные сети или на самоловные крючки), так назыв. «снастного» Т. и собираемого в море дохлого – «плавучего» Т., различают еще Т. «ледового» – добытого раннею весною на плавучих льдах, «островного» – убитого на о-вах Святом и Подгорном, и «гонного» Т., добываемого гонкою в ставные сети (По возрасту Т. носят следующие названия: новорожденные – белки или беленькие, дней через 10 после рождения, когда показывается уже грубая шерсть – тулубки, совершенно вылинявшие – сивари.) Главнейший промысел производится на островах, преимущественно весною (до 1 июня), когда Т., по исчезании льдов, выходят на берег, для залежки и линяния, а отчасти и осенью (после 15 августа). При этом промысле соблюдается величайшая осторожность: выйдя ночью на берег, бойцы ползком подкрадываются к тюленьему косяку и выравниваются в линию, отрезывая Т. от моря. По сигналу, данному забойшиком или атаманом, каждый ловец, вооруженный колотушкою или чекушею (толстой палкою, усаженною на конце железными шпильками и окованною до половины железом), бросается к ближайшему Т. и, убив его ловким ударом в морду, тотчас откидывает багром назад, а за ним другого, третьего и т. д., при чем из передовых убитых Т. образуется целый вал, который служит остальным животным непреодолимою преградою, и все они до единого делаются добычею промышленников. Гонка Т. производится позднею осенью, в морских водах, преимущественно у зал. Синего Морца, близ села Джамбайского. Промышленники собираются на лодках (в числе 24); при появлении косяка Т. (по времени года – обыкновенно из беременных самок) его обметывают особыми ставными сетями или аханами, в которые и загоняют животных шумом, криком, ударами весел по воде и т. п.; попавшихся Т. «выбагривают» из сетей, убивают и сдают в подъездную лодку, после чего промысел продолжается. Добытых Т. разделывают – «обеляют», причем сохраняются и солятся только шкуры с толстым (в ладонь) слоем сала, мясо же и кости либо зарываются в землю, либо выбрасываются в море, на далеком от берега расстоянии. По доставке шкур в Астрахань, там отделяют сало от кож; кожи, снова посоленные, поступают на кожевенные заводы, где их и обрабатывают; весьма пенные шкурки беленьких Т. (новорожденных) слегка подкрашиваются и выделываются в довольно красивые и мягкие меха; шкуры же взрослых животных идут на обивку сундуков, на ранцы и т. п. Из сала на жиротопных заводах вытапливают жир (идущий на мыловарение и на выделку кож). За 25 лет (до 1892 г.) в среднем ежегодно добывалось до 120 тыс. Т. Ныне тюлений промысел клонится к упадку, отчасти потому, что тюлений жир утратил прежнюю ценность, за вытеснением из техники всех вообще животных жиров минеральными маслами. См. В. И. Вешняков, «Рыболовство и законодательство» (СПб., 1894); С., «Тюлений промысел» («Природа и Охота», 1892, VII).
С. Б.
Тюлька
Тюлька, тулька, сарделька (Clupea delicatula s. cultriventris) – мелкий (до 3 дюймов) вид сельдей, водящийся в Каспийском и Черном море. Тело сильно сжатое, широкое; длина головы составляет 1/5 – 2/9 длины всего тела; рот совершенно беззубый. Входит в низовья Волги и Урала и лиманы рек Черного моря.
Н. Кн.
Тюльпан
Тюльпан (Tulipa L.) – родовое название растений из семейства лилейных; многолетние растения, зимующие при посредстве плотных луковиц; одиночный, простой стебель несет несколько плотных, мясистых сизо зеленых листьев и заканчивается цветком разнообразной у разных видов и разновидностей окраски. Цветок правильный обоеполый, околоцветник о шести свободных листках, тычинок шесть, с удлиненными пыльниками; пестик с верхнею трехгнездною завязью, коротким столбиком и трехлопастным рыльцем; плод – много семенная коробочка; семена плоские. Размножается Т., кроме семян, еще луковичками – детками, развивающимися при основании стеблей в земле. Всех видов насчитывается около 50, дико растущих в Средней и Южной Европе и в Азии. Род подразделяется на два под рода Eutulipa и 0rilhyia. Многие виды Т. разводятся как излюбленные декоративный растения, особенно в моде они были в XVII стол., когда и ценились довольно дорого. В настоящее время известно довольно большое количество разновидностей, форм и помесей. Большинство разводимых Т. относится к виду Т. Gesneriana L., дикорастущего на востоке России, на Алтае, в Армении; в культуре встречаются разновидности этого вида с цветками всевозможных колеров, одноцветных и пестрых, как простыми, так и махровыми. В культуре встречаются и другие виды: S. suaveolens Rth., с многочисленными разновидностями (Duc van Thol, Rex rubrorum и др.), Т. Greigii Rgl., Т. pubescens Willd., Т. Eichleri Rgl. и др. В Европейской России дико растут следующие виды. 1) G. silvestris L., лесной Т., с желтыми цветками, листки околоцветника заостренные, нити тычинок при основании шершистые, равные пыльнику; 2) Т. Biebersteiniana R. et Sch., цветок менее крупный, желтоватый, нити тычинок в 2-4 раза длиннее пыльников; более южная форма; 3) Т. biflora L., на юге России, с 2-5 мелкими зеленоватыми цветками; 4) Т. Gesheriana L., степной Т., растущий на востоке и юге России, цветки желтые или ярко красные, листки околоцветника продолговатые, тупые, тычинки с голыми нитями, равновеликими пыльнику; листьев 3-5.
С. P.
Культура Т. получила большое распространение в XVI в. в Голландии и Франции. В Голландии первые экземпляры Tulipa Gesneriana появились в 1575 г. и вызвали безумное увлечете Т., известное под именем тюльпаномании. За редкие экземпляры этого цветка платили от 2000 до 4000 флоринов; существует рассказ об одном экземпляре, за который покупатель отдал целую пивную в 30000 флорин. Цены создавались на гарлемской бирже, где покупка Т. стала предметом спекуляции. В начале XVI стол. в течение трех лет совершено было сделок на Т. более чем на 10 млн. флор. Многие промышленники бросали свое производство и брались за разведение Т. В результате происходили крахи, гибли состояния и правительство вынуждено было принять меры против этой мании. И в обществе неумеренное увлечение породило реакцию; явились лица, не переносившие равнодушно вида Т. и истреблявшие их беспощадно. Окончательно прекратилась эта мания, когда стали распространяться английские сады и разные новые цветы.
Тюльпанное дерево
Тюльпанное дерево (Liriodendron tulipifera L.) – из сем. маньолевых, дико растет в Сев. Америке, в Зап. Европе разводится в парках и садах, у нас лишь в холодных оранжереях. Это – стройное дерево, достигающее на родине высоты до 40 м., в Европе же лишь до 20 м.; листья у него крупные, широкие, лировидные, о четырех острых лопастях или почти цельные; прилистники, сросшиеся вместе, образуют своеобразный чехол над почкою. Цветки, похожие на цветки тюльпана, желтоватого цвета, одиночные. Чашечка о трех листках, венчик о 6-8 лепестках; тычинок и пестиков много; плодики мелкие.
Тюмень
Тюмень – у. гор. Тобольской губ., на обоих берегах р. Туры, при впадении в нее р. Тюменки. Постройки города скучены, улицы нешироки, в большинстве не замощены и потому, при вязкости грунта, весной, осенью или в дождливое лето чрезвычайно грязны и притом плохо освещены. Как по коммерческому значению, так и по числу жителей превосходить губ. гор. Тобольск. Жителей (1899) 29621, жилых домов каменных 150, дерев. 4755, нежилых строений камен. 256, дерев. 1620. Церквей домовых 3, приходских 15, часовен 6, мужск. м – рь. Реальное училище (при нем естественноисторический музей и ремесленные курсы), жен. прогимн., муж. уездн. учил., 5 приход, муж. и 1 женск. учил., воскресная школа, 2 народн., библиотеки. Общ. богадельня, приюты сиро-питательный и родильный, город, больница и амбулаторная лечебница, военный лазарет, тюремный замок. Водопровод из Туры с 7 резервуарами, 4 благотворит, общ. При отдел. общ. покровительства животных – лечебница. 2 клуба, постоянный каменный театр, цирк. Сибирский торговый банк, гор. общ. банк (с годовым оборотом в 21/2, млн. руб.) и частная банкирская контора (с оборотом до 1500000 руб.), 6 пароходных пристаней на р. Туре. Город владеет каменным гостиным двором со 100 лавками. Всех торговых заведений 365. Базары дважды в неделю, значительная ярмарка с 20 июня по 20 июля (в 1898 г. привоз 2672000 руб., продажа 1906455 руб.). До устройства Сиб. жел. дор. наиболее крупное движение переселенцев шло в Сибирь через Т., где и сосредоточивалась главная организация санитарно-врачебной им помощи. С 1883 по 1900 г. через Т. прошло более 1/2 миллиона переселенцев, в 1899 г. – всего 2500 чел. В Т. находится приказ о ссыльных, регистрирующий и распределяющий всех ссыльных по Сибири. В Т. издается с 1897. г. «Сибирская Торговая Газета». В 1899 г. здесь открыта таможня 1 кл. 3 гостиницы. Т. – конечная станция ПермьТюменской жел. дор. От вокзала к пристаням на р. Туре, освещенным электричеством, проведен жел. дорожный путь. Расположенная на начальном конечном пункте Сибирского судоходного пути и связанная Пермь-Тюменской жел. дор. с Камой и Европ. Россией, а также с Архангельским портом, через Котлас, Т. является важным транзитным пунктом сибирской торговли, не утратившим своего значения, не смотря на проведение Сиб. жел. дор. Через Т. проходит из Сибири до 4500000 пд. разных грузов, из коих почти 3/4 – хлебные. Из Т. пароходы ходят в половодье в Туринск и Ирбит, а во всю летнюю операцию, кроме сильных засух – к гор. Томску, Барнаулу, Семипалатинску и Омску. Число рейсирующих ныне пароходов – 120. Промышленное значение Т. тоже немаловажно. В городе 119 фабрик и зав., с производством на 3000000 руб. Из них более значительны 3 судостроительные и механический завод (на 370000 р.), суконная фабрика (на 100000 р.), 2 паров. мельницы (на 220000 р.), пивоваренный зав. (на 30000 руб.). До 70 кожевенных зав. (на 1200000 руб.), колокольный, мыловаренные, шубные, свечные, салотопенные, экипажные, канатные, кирпичные и др. заводы. Кожевенное производство завелось в Т. в начале XVII в. поселившимися здесь бухарцами, которым обязано своим возникновением и ковровое производство. Ремесленное производство имеет кустарный характер; шитьем кожаной обуви, шапок, рукавиц, выделкой мерлушек и шитьем из них мехов занимаются как мужчины, так и женщины; к чисто женским работам принадлежат шитье белья, тканье ковров и выделка беличьих шкурь и мехов; к мужским – кузнечное, слесарное, сундучное, колесное и железное производства. Общее число ремесленников и кустарей 4000; из них до 2200 жнщ. Некоторые горожане занимаются земледелием и огородничеством, работами на судах, пристанях и местных заводах. Отхожими промыслами занято до 600 чел. Свидетельств на право торговли в городе и уезде в среднем выдается до 800 в год. Городские доходы Т. 174000 р., расходы – 165000 руб. Слободка Решетниково, в 10 вер. от Т., сплошь заселена тюменскими мещанами, которые занимаются теми же производствами, что и городские мещане; 10 кожевенных зав., с суммою производства до 100 тыс. р. Т. основана на месте татарского городка Чинги-тура в 1581 г. воеводами В. Сукиным, Ив. Мясным и письменным головою Чулковым; они же здесь построили и первую в Сибири церковь. Следы татарского города, в виде остатков вала и рва, до сих пор сохранились еще в той части города, которую называют Царевым Городищем. Церкви Спасская, Благовещенская и Троицкая, в монастыре, замечательны по древности. Тюменский Троицкий м-рь основан в 1616 г. В соборной церкви м-ря похоронен Тобольский митрополит Филофей Лещинский, известный миссионер Зап. и Сев. Сибири.
Теги: Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
Просмотров: 9 | Добавил: creditor | Теги: словарь Брокгауза и Ефрона | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar
close