Главная » Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
14:08
Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
Чин
Чин (церк.). – Слово «Ч.», при переводе его с греческого языка (taxiV, ordo) означает порядок (см. 1 Коринф. XIV, 40; Луки I, 8). В этом смысле слово «Ч.» и принимается в богослужебных книгах, относящихся к общественному богослужение, напр., когда говорится: «кадить по Ч.», «идут к Евангелию по Ч.» или, когда в Типиконе читаем: «Ч. вечерни». В последнем случае слово «Ч.» тоже означает, что и слово «устав», именно указание на порядок молитвословий при богослужении. Слове «Ч.» заменяет собой слово «устав». Напр., в Типиконе пишется «Ч. великие вечерни, си есть бдения всенощного». В Служебнике тоже самое озаглавливается так: «Устав священнослужения, сиречь како служить диакон со священником на велицей вечерни», Иногда в богослужебных книгах, относящихся к общественному богослужению, под «чином» разумеется не только указание на порядок молитвословий при богослужении, но и. само изложение их (см. в Служебнике «Ч. божественной литургии», «Ч. преждеосвященных даров», «Ч. над кутьею» и др., равно чины в Требники). См. прот. К. Никольский, «Обозрение богослужебных книг православной российской церкви по отношению их к церковному уставу» (СПб., 1858).
Чина
Чина (Lathyrus L.) – родовое название растений из сем. мотыльковых (Рарilionaсеае). Известно до 100 видов, растущих преимущественно в северном полушарии, отчасти в горах тропической Африки и Южной Америки. Это низкие или лазящие при помощи усиков травы, многолетние или однолетние, с парноперистыми листьями, состоящими большей частью из немногих листков; иногда листков не бывает, и тогда прилистники развиваются весьма сильно, заменяя собой недостающие листья. Цветки большей частью крупные, голубые, синие, лиловые, красные, белые или желтые, одиночные или собранные в кисти. Чашечка косая, с почти равными зубцами. Лепестки неравные, флаг широкий, обратнояйцевидный или почти круглый, выемчатый; крылья обратнояйцевидные или продолговатые, свободные или приросшие к лодочке; лодочка тупая, редко заостренная, изогнутая; свободные части тычиночных нитей изогнутые, нитевидные или плоские; завязь сидячая или на ножке, большей частью многосемянная, редко с 2-4 семенами. Боб сплюснутый или цилиндрический, двустворчатый. Огромный род Lathyrus разделяется на две секции; Archilathyrus (лист с усиком) и orobus (лист с шипиком) и на 12 подродов. В Европейской России встречаются ок. 25 видов Ч.; из них наиболее часты: луговые Ч. (L. pratensis), многолетняя трава с желтыми цветами, растущая по лугам; лесная Ч. (L. silvestris), многолетняя трава с розовыми цветками и с крылатыми стеблями, растущая по лесам, кустарникам; болотная Ч. (L. раlustris), многолетняя трава, с крылатыми стеблями и голубоватыми цветками; клубненосная Ч. (L. tuberosus) многолетняя трава, с тонким стеблем и красными цветами, растущая по полям, кустарникам и др. -К р. Lathyrus относится и душистый горошек (L. odoratus), разводимый в цветниках ; однолетнее растение родом из Южной Италии.
Р. О.
Чина (сельскохоз.). – Под этим общим названием известно несколько растений, разводимых в хозяйствах с различными целями. Ч. посевная (Lathyrus sativus L. s. Cicercula sativa alba Alef.), называемая также угловатым, угольчатым или немецким горохом, культивируется в Испании, Италии, юге Франции и Румынии; у нас распространена (пока еще мало) в черноземных губ., преимущественно там, где горох сильно поражается зерновиком. Культура Ч. мало чем отличается от. культуры гороха. Урожай 60-100 пд. семян и 70-120 пд. соломы с дес. Употребление зерен Ч. в пищу иногда вызывает у человека, реже у животных, болезненные явления, именно конвульсии и паралич нижних конечностей. Ядовитые вещества заключаются только в семенах (стебли и листья могут быть скармливаемы животным без всякого вреда в любом количестве) и находятся в связи с мало еще выясненными условиями роста растений. Существуют указания, что ядовитость Ч. зависит от примеси семян красной Ч. (L. Cicer), сама же Ч. безвредна. Ч. лесная (L. silvestris), улучшенная в культурном отношении (всходит быстрее дикой формы) Вагнером, рекомендовалась для разведения в качестве многолетнего кормового растения, удающегося на самых плохих почвах, на которых она к тому же может удерживаться длинный ряд лет, давая ежегодно высокие урожаи. Немалую роль при пропаганде Ч. играли также другие свойства этого растения, выставлявшиеся с лучшей стороны, но которые, однако, оказались сильно преувеличенными. Таковое исключительное богатство Ч. белковыми веществами, выносливость, нетребовательность, многоукосность и безвредность. Скорее нужно признать, что лесная Ч. является, как и большинство бобовых, хорошей кормовой травой, которую скот ест в большинстве случаев охотно в свежем, сухом и силосованном виде. Засадка Ч. более или менее большей площади сопряжена со значительными трудностями, так как семена ее трудно прорастают; обыкновенно семена Ч. высеваются предварительно на особых грядках. а появившиеся ростки пересаживают в поле; на третий год она начинает давать укос; существуют поля с которых снимались укосы в течение продолжительного времени (более 10 лет). Ч. клубненосная (L. tuberosus), многолетнее культурное растение, довольно часто является также обременительной сорной травой в хлебных посевах. В черноземной полосе в диком виде встречается чаще по балкам и слегка солонцеватым лугам, значительно реже в сухой степи. Разводится из-за особых шишковидных утолщений на корнях (употребляемых в пищу в вареном или печеном виде), гл. образом, в огородах, на жирной почве, клубнями или семенами. В первом случае урожай получается скорее, чем во втором, при котором к сбору можно приступать только спустя 2-3 года после посева. Клубни собирают только у старых экземпляров и при том не тревожа всего растения, которое остается еще долго жизнеспособным.
Чингисхан
Чингисхан – замечательный завоеватель. Родился на берегу Онона в Монголии около 1155 г.; первоначально носил имя Темучин. Его отец, Есугай-бахадур, по-видимому имел, некоторое влияние среди монголов, но после его смерти (около 1168 г.) его приверженцы тотчас покинули его вдову и детей; семья несколько лет скиталась в лесах, питаясь кореньями, дичью и рыбой. Возмужав, Темучин постепенно собрал вокруг себя некоторое число приверженцев из степной аристократии, присоединился к хану христианских кераитов и принял участие в союзе с китайским правительством, сначала в борьбе против усилившихся татар, живших около озера Буир-нор, потом против демократического движения, во главе которого стал его бывший друг Чжамуха. После поражения Чжамухи (1201) произошла ссора между Темучином и кераитским ханом; последний вступил в соглашение с Чжамухой и привлек на свою сторону часть приверженцев Темучина. В 1203 г. кераитский хан был убит, и Темучин овладел всей восточной Монголией. Чжамуха восстановил против него западных монголов, найманов, которые также были разбиты, после чего вся Монголия объединилась под властью Темучина; тогда же (1206) последний принял титул Ч. (точное значение этого титула еще не установлено), дал основанному им кочевому государству строго аристократическое устройство и окружил себя телохранителями, которые пользовались значительными привилегиями сравнительно с прочими монголами, но были подчинены строгой дисциплине. При покорении найманов Ч. познакомился с началами письменного делопроизводства, находившегося там в руках уйгуров; те же уйгуры поступили на службу к Ч. и были первыми чиновниками в монгольском государстве и первыми учителями монголов. По-видимому, Ч. надеялся впоследствии заменить уйгуров природными монголами, так как велел знатным монгольским юношам, между прочим и своим сыновьям, учиться языку и письменности уйгуров. После распространения монгольского владычества, еще при жизни Ч., монголы пользовались также услугами китайских и персидских чиновников. Преследуя бежавших из Монголии кочевников, монголы в 1209 г. приняли покорность от уйгуров в Вост. Туркестане, в 1211 г. – от карлуков, в сев. части Семиречья; в том же году началась война с Китаем, временно остановившая успехи монголов на западе. Сев. Китай принадлежал в то время чжурчжэням, народу маньчжурского происхождения (дин. Цзинь). В 1215 г. Ч. взял Пекин; окончательное завоевание государства чжурчжэней произошло уже при преемнике Ч., Угэдэе. В 1216 г.. возобновились походы против бежавших на запад кочевников; в том же году произошло случайное столкновение между монгольским отрядом и войском хорезхшаха Мухоммеда, объединившего под своею властью мусульманскую Среднюю Азию и Иран. Начавшиеся около того же времени, на почве торговых интересов, дипломатические сношения между Ч. и Мухаммедом окончились в 1218 г. разграблением каравана, посланного Ч., и избиением купцов в Отраре, пограничном городе во владениях Мухаммеда. Это заставило Ч., не окончив завоевание Китая, отправить войска на запад. В 1218 г. монголы завоевали Семиречье и Вост. Туркестан, которыми владел бежавший из Монголии найманский царевич Кучлук; в 1219 г. Ч. лично выступил в поход со всеми своими сыновьями и с главными военными силами; осенью того же года монголы подступили к Отрару. В 1220 г. был завоеван Мавераннехр; отряды, посланные для преследования бежавшего Мухаммеда, прошли через Персию, Кавказ и южную Россию и оттуда вернулись в Среднюю Азию. Сам Ч. в 1221 г. завоевал Афганистан, его сын Тулуй – Хорасан, другие сыновья – Хорезм. В 1225 г. Ч. хан вернулся в Монголию. В землях к северу от Аму-Дарьи и к востоку от Каспийского моря владычество монголов было им прочно установлено; Персия и южная Россия были вновь завоеваны его преемниками. В 1225 или в начале 1226 г. Ч. предпринял поход на страну тангутов, где умер в августе 1227 г. Мы имеем довольно подробные сведения как о наружности Ч. (высокий рост, крепкого телосложения, широкий лоб, длинная борода), так и о чертах его характера. С дарованиями полководца он соединял организаторские способности, непреклонную волю и самообладание, которого не могли поколебать ни неудачи, ни оскорбления, ни обманутые надежды. Щедростью и приветливостью он обладал в достаточной степени, чтобы сохранить привязанность своих сподвижников. Не отказывая себе в радостях жизни, он, в противоположность большинству своих потомков, оставался чужд излишеств, несовместимых с деятельностью правителя и полководца, и дожил до преклонных лет, сохранил в полной силе свои умственные способности. Происходя из народа, стоявшего в то время на самой низкой степени культуры, Ч. был лишен всякого образования, не имел времени усвоить те знания, которым велел обучать своих сыновей, и до конца жизни не знал другого языка, кроме монгольского. Естественно, что круг идей его был очень ограничен; по-видимому, он чувствовал себя только атаманом, который ведет своих воинов к победам, доставляет им богатство и славу и за это имеет право на лучшую часть добычи. В приписанных ему изречениях нет признаков понимания идеи о благе целого народа еще меньше можно предполагать в нем широкие государственные стремления. Нет основания полагать, что он с самого начала задавался обширными завоевательными планами; все его войны вызывались событиями. Смуты, среди которых выдвинулся Ч., не могли окончиться иначе, как объединением Монголии, которое всегда влекло за собой нападение кочевников на Китай; походы на запад были вызваны преследованием бежавших врагов, необходимостью получать с запада товары, которых не мог больше давать опустошенный Китай, и непредвиденным событием в Отраре. Идея всемирного владычества появляется у монголов только при преемниках Ч. Основные начала устройства империи были заимствованы из сферы кочевого быта; понятие родовой собственности было перенесено из области частноправовых отношений в область государственного права; империя считалась собственностью всего ханского рода; еще при жизни Ч. его сыновьям были назначены уделы. Благодаря созданию гвардии, Ч. имел в своем распоряжении достаточное число испытанных людей, которым мог без опасений поручать военное начальство в отдаленных областях; при устройстве гражданского управления он должен был пользоваться услугами покоренных народов. По-видимому, он хотел освободить от этого своих преемников; таким желанием естественнее всего объяснить принятую им меру обучения монгольских юношей уйгурской письменности. Более широких цивилизаторских стремлений у Ч. не было; по его мысли, монголы, ради сохранения своего военного преобладания, должны были по прежнему вести кочевую жизнь, не жить ни в городах, ни в селах, но пользоваться трудами рук покоренных земледельцев и ремесленников и только для этой цели охранять их. Не смотря на все это, деятельность Ч. имела более прочные результаты, чем деятельность других мировых завоевателей (Александра Македонского, Тимура, Наполеона). Границы империи после Ч. не только не сократились, но значительно расширились, и по обширности монгольская империя превзошла все когда-либо существовавшие государства. Единство империи сохранялось 40 лет после смерти Ч.; господство его потомков в государствах, образовавшихся после распадения империи, продолжалось еще около ста лет. В Средней Азии и Персии и в настоящее время сохранились многие должности и учреждения, введенные в этих странах монголами. Успех деятельности Ч. объясняется только его гениальными природными дарованиями; у него не было ни предшественников, которые бы подготовили для него почву, ни сподвижников, которые бы могли оказывать на него влияние, ни достойных преемников. Как монгольские военачальники, так и находившиеся на монгольской службе представители культурных наций были только орудием в руках Ч.; ни один из его сыновей и внуков не наследовал его дарований; лучшие из них могли только продолжать в том же духе деятельность основателя империи, но не могли думать о переустройстве государства на новых началах, сообразно требованиям времени; для них, как для их подданных, заветы Ч. были непререкаемым авторитетом. В глазах современников и потомства Ч. был единственным создателем и устроителем монгольской империи.
Литература. С. d'Ohsson, «Histoire des Mongols» (4 т., Гага и Амстердам, 1834); В. П. Васильев, «История и древности восточной части Средней Азии» («Труды Вост. Отд. Имп. Арх. Общ.», т. IV, 1859); И. Н. Березин, «Очерк внутреннего устройства улуса Джучиева»(«Труды Вост. Отд. Имп. Арх. Общ.», т. VIII, 1863); М. И. Иванин, «О военном искусстве и завоеваниях монголо-татар» (СПб., 1875); В. Бартольд, «Образование империи Чингисхана» («Зап. Вост. Отд. Имп. Русск. Арх. Общ.», т. X); его же, «Туркестан в эпоху монгольского нашествия» (ч. II, СПб., 1900; в этих двух работах дан обзор источников).
В. Бартольд.
Чириков Евгений Николаевич
Чириков (Евгений Николаевич, род. в 1864 г.) – писатель. Из дворян Симбирской губ.; учился в казанском унив.; сначала был юристом, потом естественником. По причинам, от него не зависевшим, курса не кончил. Писать начал еще студентом, в «Лесном Вестнике»; долго работал в провинциальной, приволжской печати; с 1893 г. его произведения печатались в «Русском Богатстве», «Новом Слове», «Жизни», «Мире Божьем», «Русской Мысли». В «Жизни», а после ее закрытия – некоторое время в «Русской Мысли», Ч. вел провинциальный отдел. Его «провинциальные картинки» пользовались большим успехом. В нем удачно сочетались все необходимые для провинциального обозревателя данные: и художественный талант, и знание провинции, и определенность миросозерцания. Из беллетристических произведений Ч. наибольшее распространение имели и наибольшее внимание возбудили те, в которых Ч. затронул психологию интеллигенции в момент перехода от народнических теорий к марксистским («Инвалиды», «В отставку», «Чужестранцы»). Ч. стоял на стороне нового движения; вместе с Вересаевым, его можно считать по преимуществу писателем интеллигенции в специальном значении этого слова. В последние годы Ч. перешел от боевых тем к чисто психологическим и бытовым, возвращаясь к изображению хорошо знакомой ему провинциальной жизни («Фауст», «В лощине меж гор», «Как это случилось»). Основные свойства его таланта – ирония и наблюдательность; недостатки объясняются срочной работой в провинциальной печати. В 1902 и 1903 гг. появились драматические опыты Ч.: пьеса в 4 д. «За славой», набросок «На дворе во флигеле», пьеса в 3 д. «Друзья гласности». Лучше всего удался ему набросок. В последней пьесе Ч. рисует яркую картину тяжелого положения провинциальной печати. Произведения Ч. издаются товариществом «Знание»; вышли три тома рассказов (3-м и 4-м изданиями) и книжка пьес (1903). См. «Галерея русских писателей», изд. С. Скирмунтом, и очерк П. Щеголева, «Е. Н. Чириков» (в «Вестн. и Библиот. Самообразования», 1903, № 18).
П. Щ.
Чирки
Чирки – мелкие виды уток (Anas). В Европе и России водятся три вида Ч. Из них особенно широко распространен Ч. свистунок (А. сгесса), который гнездится повсеместно в Европе, где только есть вода, по преимущественно в северной полосе. В Европ. России. как гнездящаяся птица, он не спускается южней Новороссийска, а в Сибири – южней Амура и Монголии. Свистунок почти вдвое меньше обыкновенной утки или кряквы и по образу жизни сходен с другими видами уток. У взрослого самца голова и шея ржавого цвета, через глаз идет широкая золотистозеленая полоса, спускающаяся на шею. Металлически зеленое зеркальце на крыльях окаймлено у самца – черным, у самки – белым. В Средней Европе вместе с Ч. свистунком живет Ч. трескунок (A. circia s. A. querquedula), более южный и более крупный вид, сходный по образу жизни с первым. У самца в брачном оперении темя и затылок – черные с фиолетовым отливом и с резкой белой полосой с каждой стороны; у самки нет на крыльях металлического зеркальца. Третий вид Ч., чирок-узконосый (А.. angustirostris), свойствен бассейну Средиземного моря, очень обыкновенен в Закаспийском крае, а отсюда переходит, как гнездящаяся птица, в дельты крупных рек, впадающих в Каспийское море. Гнездится в дуплах деревьев и в вороньих гнездах (иногда в дуплах деревьев гнездится и Ч. трескунок). По величине почти не отличается от свистунка. Окраска самцов и самок – одинакова: светлая, буровато-серая со светлыми пятнами. Клюв узкий, при основании высокий, к концу быстро сплющивающийся.
Ю. Вагнер.
Числительные имена
Числительные имена (грамм.). – Понятие численности в языке выражается двумя способами: 1) в виде особых форм имени, местоимения и глагола, обозначающих общие представления так назыв. единственного, двойственного и множественного «чисел», и 2) в виде самостоятельных имен Ч., означающих точные понятия отдельных чисел. Оба способа до известной степени связаны друг с другом исторически, причем иногда связь эта дает себя знать долго спустя после того, как известные формальный особенности уже потеряли всякое реальное значение, Так до сих пор в русском языке Ч. два соединяется с древними формами двойственного числа имен существительных (только в муж. р.), хотя двойств. число само давно уже перестало существовать (напр. два брата). В свою очередь и самостоятельные формы двойств. числа нередко удерживаются лишь у имен Ч., хотя другими именами давно уже утрачены (ср., напр., русское и вообще слав. два, рус. двумя, двух, лат. octo и т. д.). Развитие имен Ч. в языках находится в заметной связи с языком жестов. Нередко можно наблюдать, что жест, как более простое и более понятное средство выражения, даже задерживает развитие самостоятельного языкового обозначения чисел. Недостаточное развитие имен Ч. как раз наблюдается в языках тех племен, который до сих пор обладают богатым языком. жестов, параллельным со звуковой речью или нередко заменяющим ее. Поэтому надо остерегаться делать слишком поспешные: заключения о невыработанности числовых понятий, или вообще о неспособности к счету таких народов, на основании недостаточности их числительных систем. Так,. едва ли существует какая-нибудь существенная разница между числовыми представлениями индейцев чиквито и тарахумара (в Мексике), хотя первые имеют особое слово только для понятия 1 и все остальные числа выражают поднятием пальцев, а вторые. рядом с жестами пальцев, произносят и особые определенные звуки. Первичная связь имен Ч. с языком жестов, и именно пальцев руки, отражается в громадном распространении десятичной системы счисления на всем земном шаре, при отсутствии которой мы чаще всего встречаемся с системами пятеричной и «двадцатиричной» (вигезимальной), восходящими к тому же естественному способу счета по пальцам, с той разницей, что в основе пятиричной системы лежит только одна рука, а при двадцатиричной привлекаются к счету еще и ножные пальцы. Индейцы Америки до сих. пор в своем языке жестов обозначают число 20, вытягивая все 10 пальцев по направлению к ногам, а эскимосы тоже число выражают сочетанием слов «кончен весь человек», т. е. «кончен» счет. всех его пальцев на руках и на ногах. Рядом с названными системами, у некоторых южно-американских и у большинства австралийских племен встречаются следы известной связи имен Ч. с личными местоимениями. По-видимому, первый толчок к образованию Ч. имен был здесь дан именно различением собственной особы от другого лица, к которому обращаются с речью, и от третьего лица – различием. легшим в основу образования форм ед. числа личных местоимений. Впрочем, и здесь, рядом с этим первичным способом счета, встречаются осколки пятиричиой и двадцатиричной систем. Так. в абипонском языке самостоятельные слова Ч. имеются только для 1 и 2, понятие 3 выражается соединением 2+1, но рядом имеются еще выражения: «пальцы страусовой ноги» (4), «пальцы руки» (5), «пальцы обеих рук» (10), «пальцы обеих рук и обеих ног» (20). Исключение составляет язык тасманцев (теперь уже вымерший), в котором самостоятельные Ч. имеются для первых четырех чисел, а 5 выражается, как 4+1. Возможно, впрочем, что и здесь число 4 первично выражалось именем какого-нибудь предмета, состоявшего из четырех частей (как в абипонском). На таком первичном счете, вероятно, основано особое значение числа 8, свойственное семитам и индоевропейцам, отразившееся в «шестеричном» счете по шестеркам, дюжинам, «гроссам» и т. д., следы которого несомненно существуют и в индоевроп. языках, и дали повод И. Шмидту сделать неправдоподобное предположение, что прародина индоевропейцев находилась в Азии вблизи Вавилона, где также существовал шестеричный счет и откуда индоевропейцы только и могли его заимствовать. Из выше изложенного, однако, ясно, что шестиричный счет не составляет монополии семитов и в глубокой древности мог возникнуть у индоевронейцев самостоятельно. Главную роль в образовании Ч. играют, однако, конкретные названия руки и пальцев, которые со временем превращаются в имена абстрактных числовых понятий. Следы этого процесса найдем и в индоевропейской системе Ч., где, напр., первичное Ч. *penge=санскр. рапса, лит. penki, греч. pente, лат. quinque (из *pinque)=5, находится в этимологическом родстве с древне-верхне-нем. Fust=нем. Faust, ст. слав. , польск. piesc, русск. пясть, пясточка (горсть), запястье, и первично, очевидно, имело значение просто «рука». Нет ничего невероятного, что другие имена Ч. подобно абипонскому «нога страуса»=4, тоже восходят. к различным конкретным именам, хотя все существующие попытки доказать это положение являются чистыми догадками. Применяясь к другим предметам, состоящим из стольких же одинаковых частей, или к собраниям стольких же одинаковых предметов, подобные конкретные названия мало-помалу утрачивали свое конкретное предметное значение и переходили в простые Ч. Такими образом нет ничего удивительного в общем распространении десятичной системы Ч., рядом с которой являются менее совершенные пятеричные и двадцатеричные системы, служащие большей частью дополнениями десятичной (в роде франц. quatrevingt=80, рядом с десятичными Ч.). Лишь немногие народы (напр. негры Динка) имеют настояшие пятеричные системы, в которых основой счета является 5 и Ч., следующие за ним, образуются путем сложения: 5+1 5+2 и т. д. В индоевроп. системе Ч. основным числом является 10, и Ч., следующие за ним, образуются путем сложения, в роде русского 11=один-надцать (1+10), 12=двена-дцать (2+10) и т. д. Ч. 20, как в славянском). (двадесять, русск. двадцать), так и в других индоевр. языках, тоже восходит к сложению из Ч. два и сокращенного десять (санскр. vic-сati, лат. Vi-ginti, греч. дор. Fi-cati, FecatiI, атт. ei-cosi). Даже 100=индоевр. *k'mto-m представляет собой перичное *dk'm-to-m, т. е. «десяток» (подразумевается, «десятков»). Таким образом основными Ч. в индоевроп. языках являются только первые 10. Остальные уже в индоевроп. праязыке являлись составными из этих 10, причем частью это были сложные слова. О том, что по крайней мере известная часть диалектов индоевроп. праязыка имела уже понятие о 1000, свидетельствуют Ч. санскр. sa-hasram (=одна тысяча), греч. лесб. cellioi из ceslioi. (аттич. cilioi), в основе кoтopыx лежит индoeвpoп. *gheslo. Рядом с этим образованием темного происхождения, имелись, вероятно, и вполне ясные сложения, в роде санскр. dacacati, т. е. 10 сотен=1000. Славянское , гот. thusundi, древ. верх. нем. dusunt, нем. Thausend, лит. tukstantis представляют собой другую древнюю форму, также свойственную еще известной части диалектов индоевр. праязыка. У индоевроп. Ч. принято различать следующие классы: Ч. количественные (cardinalia), отвлеченные (abstracta), порядковые (ordinalia), множительные (multiplicativa) и распределительные (distributiva). Нередко наблюдается переход Ч. из одного класса в другой. Так слав. , русск. пять, представляет собой в сущности не количественное, а отвлеченное имя существительное Ч. (пяток, пятерка), родственное санскр. аналогичному имени pankti-s и подчинившееся, кроме того, влиянию порядкового числительного (ср. греч. pemptox), по типу отношений десять – десятый, девять – девятый и т. д. Вместо индоевроп. настоящего количественного *penqe, в стслав. было бы *, а в русском *пяче. Точно так же и вместо санскр. panklis должно было бы получиться стслав. *, русск., *пячь (ср. лат. nox, nocti-s, стслав. ношть, русск, ночь). Таким образом форма пять не могла возникнуть фонетически ни из индоевр. *penqe, ни из индоевр. "penqti-s и может быть объяснена лишь аналогией или морфологигеской ассимиляцией к порядковому пятый. Такие же случаи представляют и следующие слав. Ч. количественные: шесть (от шестой), седмь, семь (от седьмой, ср. греч. ebdomox, лат. septimus, лит. septmas), восемь, осмь (от ослой). Некоторые Ч., согласно с вышеизложенным, обнаруживают родство с местоимениями. Так, например, одна из индоевр. форм Ч. количественно 1 образована от несомненно местоименного корня oi-; ср. греко-италокельто-германобалтийско-слав. *oi-no-s (греч. oi-no-V «одно очко на игральной кости», лат. unus «один», готск, ain-s, нем. ein, лит. V-enas, слав. ин, напр. в инорог=единорог; сюда же санскр. ena в значении местоимения «он», первично, вероятно, просто указательного), инд. oi-qo=caнскр. e-ka-s «один» и т. д. Другие Ч., напротив, могут быть приведены в связь с глагольными корнями. Таково, напр., порядковое Ч. для 1: стслав. прьв, русск, первый, санскр. purvas «находящийся впереди», греч. prvtox и т. д., лат. primus, лит. pirmas и др., находящиеся в родстве с глагольн. корнем per-por, имеющимся в нашем переть, пороть, паром (собственно паром), греч. peraw «переправляюсь, двигаюсь вперед» и т. д. каково же наше Ч. новейшего происхождения раз, тождественное со второй частью слова образ, корнем глагола раз-ить в именем существ, раз, рядом с которыми имеем глагол резать, сохранивший до сих пор основное значение корня. Первичное звачение раз было – черта, проведенная острым орудием, нарезка. Во второй части Ч. прилагательных двукратный, трехкратный, наречиях двукраты, трикраты, польск. dwukros и т. д. имеем также элемент глагольного происхождения, являющийся семасиологической параллелью к раз (крата=первично черта, от корня qert-, qort-. «резать, рубить»). Таким образом Ч. не представляют исключения среди других грамматических категорий по какой-либо особенной чистоте и однородности своего состава и являются таким же конгломератом первично разнородных частей, как, напр., предлоги, суффиксы, имена и т. п.
Литература. Бопп, «Ueber die Zahiworter im Sanskr., Griech., Lat., Litth., Goth. und Altslaw» («Abhandlungen» берл. академии, 1833); Лепсус, «Ueber den Ursprung und die Verwandtschaft der Zahlworter in der lndogerm., Semit. und der Koptischen Sprache», в его «Zwei sprachyergleichende Abhandlungen» (Б., 1836); Потт, «Die quinare und vigesimale Zabimethode bei Volkern aller Welttheile, nebst ansfubrlichen Bemerkungen ubег die Zahiworter Indogermanischen Stammes» (Галле, 1847); его же, «Die Sprachverschiedenheit in Europa an den Zahlwortern nachgewiesen, sowie die quinare und vigesimale Zahlmethode» (там же, 1868): Э. Шрадер, «Ueber den Ursprung und die Bedeutung der Zahlworter in der indoeurop. Sprache» (Стендаль, 1854); Zebetmayr, «Verbalbedeutung der Zahlworter, als Beitrag zur Beleachtung des ursprungl. Verhaitnisses der indogerm. Sprachen zum semit. Sprachstamme» (Лпц., 1854); В. Вакернагель, «Ueber Zahl nnd Ziffern» (Michaelis, «Zeitschr. fur Stenographie», 1855); Benloew, «Recherches sur l'origine des noms de nombre japhetiques et semitiques» (Гиссен, 1861); Краузе, «Ueb. den Ursprung nnd die Bedeutung der Zahlworter» («Zeitschr. f. osterreich. Gymnasien», 1865); И. Шмидт, «Ueber einige numeralia multiplicativa» (Куна, «Zeitschr. f. vergl. Sprachforschung», т. XVI); Эд. Мюллер, «Sprachvergleichendes ub. die Numeralia» (Флекейзена, «Jahrbucher f. class. Philologie», T. 97); Асколи, «Ueb. eine Gruppe indogermanischer Endungen» («Kritische Studien»); Шерер, «Zur Geschichte der deutschen Sprache» (2-е изд., стр. 576 и сл.); Остгофф, «Formassociation bei Zahlwortern» («Morphologische Untersuchungen», 1); Баунак, «Formassociation bei den indogerm. Numeralien etc.» (Куна, «Zeitschr. f. vergl. Sprachforschung», т. XXV); Бругман, «Die Bildung der Zehner und der Hunderter in den idg. Sprachen» («Morphologische Untersuchungen», т. V); Вундт, «Volkerpsychologie» (т. 1, ч. 2, Лпц. 1900, стр. 24-31); Фриц Шульце, «Psychologie der Naturvolker» (1900, стр. 56). Сравнительнограмматическое освещение: Бопп, «Vorgleich. Grammatik der indogerm. Sprachen» (т. II, 3); А. Шлейхер, «Coinpendium der vergleich. Grammatik» (4 изд.); Бругман, «Grundriss der vergleich. Grammatik der indogerm. Sprachen» (т. II, ч. 2, стр. 463-510, Страсбург, 1892), где указана и прочая литература по отдельным индоевроп. языкам.
О. Б-ч.
Число
Число. -Для того, чтобы описать совокупность однородных предметов, надо указать, какие предметы и сколько их. Напр. на этом столе лежат пять карандашей, в этой комнате семь стульев, в этом шкафу двести тридцать шесть книг,.. Слова: пять, семь, двести тридцать шесть,... суть числа. В отличие от чисел другого рода, числа, получаемые при счете однородных предметов, наз. целыми положительными.
Чтобы описать какую-нибудь величину, указывают отношение данной величины к другой с ней однородной, называемой единицей. Приняв напр. длину сантиметра за единицу можно сказать, что длина этого стола равна ста шестидесяти одному сантиметру, Здесь сто шестьдесят один есть Ч.
Величины не всегда могут быть описаны при помощи чисел целых положительных. Необходимо понятие о Ч. расширить и ввести числа дробные, отрицательные, иррациональные и комплексные.
Вполне достаточно чисел рациональных и иррациональных, чтобы описать всякую длину.
Если мы желаем описать не только длину, но и направление данного прямолинейного отрезка, то необходимо обратиться к числам отрицательным или комплексным.
Всякое целое Ч., больше единицы, есть сумма равных слагаемых, из которых каждое равно единице. Напр. 5=1+1+1+1+1.
Ч. наз. первоначальным или простым, если оно не есть сумма равных слагаемых больших единицы. Легко составить ряд простых чисел при помощи так называемого решета Эратосфена.
Составное Ч. есть сумма равных слагаемых. Напр. 15=5+5+5.
Единица не принадлежит ни к простым, ни к составным числам.
Д. С.
Чистики
Чистики – (Cepphus) – род птиц из семейства гагарковых или чистиковых (Аlсidae), близкий к кайрам, от которых отличается тем, что оперение носовых ямок никогда не достигает переднего края ноздрей. Прямое почти до вершины ребро тонкого, сжатого с боков клюва на конце резко загибается книзу. Ч., как и кайры (Uria), представляют полярных птиц, но никогда не собираются в большие стаи и не населяют птичьих гор. Они держатся небольшими стайками возле скалистых берегов, не улетая далеко в море. Летом каждую ночь проводят на берегу, зимой же нередко ночуют на воде, в открытом море. Плавают очень легко, но в особенности поражают быстротой, с которой они ныряют; под водой плавают почти так же быстро как и на воде. Полет их – прямой и очень быстрый, но высоко в воздух они почти никогда не поднимаются. Питаются мелкими рыбами, причем часто охотятся на рыб сообща, окружая стаю рыб правильной цепью. На земле, как кайры, держатся вытянувшись кверху; ходят по земле не охотно, хотя и без труда. Яйца (обыкновенно два) откладывают, не раньше второй половины мая, прямо в щели утесов без всякого гнезда. Окраска яиц грязно-белого или зеленоватого цвета с темно-бурыми и серыми пятнами у тупого конца. Два вида Ч., полярный и атлантический. Ч. (С. mandti и С. grylle), водящиеся возле берегов Европы, весьма похожи друг на друга по окраске. Летнее оперение – черное с белым пятном на крыльях, которое образовано белыми кроющими перьями крыла. Эти перья у атлантического Ч., в отличие от полярного, не сплошь белые, а с черными основаниями. Зимой крылья и хвост остаются черными, а остальное оперение заменяется белым, причем от черного цвета сохраняются местами на верхней стороне тела – отдельные пятна, полоски и пестринки, которых у атлантического Ч. бывает больше, чем у полярного. Оба вида, в особенности полярный Ч. – кругополярные птицы, но атлантический Ч. представляет более южный вид, спускающийся зимой к югу даже до северных берегов Франции, тогда как полярный зимует – в Беринговом море и в сев. частях Атлантического океана.
Ю. Вагнер.
Чистилище
Чистилище (purgatorium, purgatoire, Fegfeuer). – Учение о Ч. представляет собой одно из характерных отличий римско-католической церкви от греко-православной и протестантских. По учению католиков, души скончавшихся христиан, если Господь признает их чистыми, направляются прямо в рай. души людей; отягченных смертными грехами, направляются в ад, а души тех грешников, которые не отягчены смертными грехами и, однако, не получили прощения грехов в земной жизни, направляются в Ч., промежуточное место между раем и адом, где они горят в очищающем огне. Когда грехи их будут искуплены, они могут получить доступ в рай. Ч. будет существовать до второго пришествия Христа, но души грешников, попадающие туда. не будут там ждать страшного суда. Каждая душа пробудет в Ч. столько времени, сколько необходимо для искупления ее грехов. Очищающий огонь некоторые католические богословы понимают как символ и видят в нем угрызения совести и раскаяние, но громадное большинство признает реальное существование этого огня. Для доказательства существования Ч. и возможности прощения некоторых грехов в загробной жизни католики приводят главным образом два места из Св. Писания: 1) «Если кто скажет слово на Сына Человеческого, простится ему; если же кто скажет на Духа Святого, не простится ему ни в сем веке, ни в будущем» (Матф. XII, 32). 2) «Каждое дело обнаружится; ибо день покажет, потому что в огне открывается, и огонь испытает дело каждого, каково оно есть» (1 Кор. III, 13). В первом месте католики видят различение между грехами, прощаемыми в земной жизни, и грехами, прощаемыми в загробной. Во втором слова об огне, испытывающем дела каждого. они понимают в буквальном, а не в переносном смысле. Участь души в Ч. зависит не только от ее раскаяния. но и от молитв, возносимых за нее на земле. При помощи месс, молитв, добрых дел, совершаемых в память умерших верующими на земле, участь души в Ч. может быть облегчена и срок пребывания ее там может быть сокращен. Учение о сокровищнице добрых дел, находящейся в распоряжении церкви и главы ее, папы, предоставляло папе право решать вопрос о сроке пребывания в Ч. Вот почему в средние века получила такое распространение продажа индульгенций. В Св. Писании нет непосредственных указаний на существование Ч., если не считать II-й книги Маккавеев, которую обыкновенно не признают канонической. Тем не менее представление о Ч. возникло уже в первые века христианства. Уже Ориген верил в действительность того огня, о котором говорит ап. Павел в выше приведенном месте. Бл. Августин высказал предположение, что души могут подвергнуться очищающему огню не при конце мира, а в промежуток между смертью и днем страшного суда. Цезарий из Арля принял это предположение как догмат, а папа Григорий Великий распространил такое учение во всей западной церкви. Подробно разработано и развито оно было Фомой Аквинским, окончательно принято как догмат Флорентийским собором 1439 г. и подтверждено Тридентским собором. Протестантские реформаторы отвергли учение о Ч., находя, что католики неправильно толкуют вышеприведенный места из Св. Писания и что в Св. Писании есть места, прямо указывающие на отсутствие какой-либо промежуточной среды между раем и адом (напр. Матф. XXV, 31-46). Православная церковь также отвергает учение о Ч., а учению о заступничестве верующих на земле за души умерших придает более спиритуалистический характер.
Б.
Некоторые из богословов смешивают латинское учение об Ч. с православным учением о мытарствах; но последние – только образные представления частного суда, неизбежного для каждого человека; путь из Ч. – в рай, путь из мытарств – и в рай; и в ад. Впрочем, в основной своей идее латинское учение о Ч. имеет некоторое сходство с православным учением о состоянии душ умерших людей до всеобщего воскресения; сходство это заключается в том общем учении, что души некоторых из умерших, подвергшись мучениям за свои грехи, могут, однако, получить прощение грехов и облегчение своих мучений или даже полное освобождение от них. По учению православной церкви, это облегчение мучений или же совершенное освобождение от них получается душой усопшего ради молитв и благотворений членов церкви Христовой, между тем как, по латинскому учению, души умерших людей получают прощение грехов в Ч. ради самых чистилищных мучений, которыми они самолично приносят удовлетворение правосудию Божию и через это очищают свои грехи. Несообразность этого латинская учения о значении для душ человеческих чистилищных мучений, как удовлетворении правосудию Божию, вытекает, между прочим, из того, что оно делает совершенно излишним христианское догматическое учение о молитвах церкви за умерших – учение, содержимое и римской церковью. См. Д. Гусев, «Ч. у средневековых римско-католических богословов» («Православный Собеседник», 1872, июнь, стр. 226-264); Н. Беляев, «Римско-католическое учение о так называемой сатисфакции» (Казань, 1876); его же, «Характеристика римского католичества с точки зрения папского догмата» (Казань, 1878); Е. Успенский, «Обличительное богословие» (изд. 3, СПб., 1895).
Чистотел
Чистотел (Chelidonium majus L.) – многолетняя трава из сем. маковых (Рараveraceae), дико растущая по сорным местам. около заборов по всей России, в Зап. Европе, Азии. Стебель ветвистый до 60 стм. высотой. Нижние листья перистые, верхние перисто-раздельные, с округлыми или яйцевидными надрезанногородчатыми долями (у разнов. laciniatum доли надрезанные). Желтые цветы собраны в зонтики. Тычинок много, пестик один, завязь одногнездная, многосемянная; плод – стручковидная коробочка, вскрывающаяся двумя створками. Все растение богато оранжево-желтым млечным соком. В народной медицине Ч. употребляется для залечивания ран и порезов (млечным соком), от лихорадки, падучей, для удаления бородавок и пр.
С. Р.
Теги: Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
Просмотров: 5 | Добавил: creditor | Теги: словарь Брокгауза и Ефрона | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar
close