Главная » Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
14:34
Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
Брянск (история).
Время основания Брянска с точностью неизвестно; вероятно, оно относится к концу Х века, когда Владимир Святославич построил ряд городковкрепостей по pp. Днепру, Десне, Бугу, Оке и другие. До исхода XII века, как утверждает В. Н. Татищев в своем Лексиконе, Б. носил назв. «Брынь». Затем именовался «Дебрянском», «Добрянском» и"Дьбрянском" (что едва ли не указывает на присутствие около него дебрей, дремучих лесов, от которых, вероятно, и получил свое название), и только впоследствии стал называться теперешним именем. В летописи (Ипат.) первое достоверное известие о Б. сохранилось под 1146 г., в рассказе о междоусобной войне Давидовичей и Святослава Ольговича, князя северского и владетеля Брянска. Давидовичи отняли его у Святослава и поставили в нем своих посадников; но в следующем году Б. снова перешел в руки Святослава, который и владел им более 10 лет. С 1159 по 1167 г. Б. входил в состав Вщижского княжества, при князе Святославе Владимировиче, племяннике Изяслава Давидовича; Святослав Владим. сохранил его в своих руках до конца жизни, несмотря на двукратную попытку прежнего владельца отнять его. В 1167 г. Б. снова перешел к северским князьям, которые и владели им около 100 лет безо всякого соперничества. За все это время в летописи о нем не сохранилось ни одного упоминания до 1246 г., до времен княжения Романа Михайловича, известного в истории под именем брянского князя. После нашествия Батыя, когда Чернигов представлял из себя груду развалин, Роман Михайлович, ставший князем черниговским, по смерти своего отца Михаила Всеволодовича, замученного в Орде, перешел на княжение в Брянск. Вместе с ним переехал в Б. и черниговский епископ, и таким образом с этого времени Б. становится и самостоятельным удельным княжением, имевшим значение едва ли не больше всех городов Черниговского удела, и главным городом в церковном управлении, служа как бы продолжением древней епископии черниговской, Значение его, как самостоятельной епископии, сохранилось даже долее, нежели его политическая самостоятельность: последнее известие в летописях о пребывании в Б. епископской кафедры встречается под 1499 г. В течение долговременного правления своего Роман Михайлович (год смерти его с точностью неизвестен, известно только, что он умер в Орде), ознаменовавший себя многими ратными подвигами, сумел поставить Б. на ту степень силы и значения, на которой он служил некоторое время и оплотом против зарождавшегося могущества Литвы, и убежищем для угнетавшихся ею русских князей. Литовцы не раз делали нападения на Б., но всякий раз были с уроном отражаемы Ром. Мих., который даже предпринимал походы на самую Литву. Но эта борьба была разорительна для Брянской земли, которая должна была еще выплачивать дань татарам; князь ее уже в 1275 г. жаловался в Орде, что Брянская страна «оскудела всячески». Для ограждения от литовцев хан в том же году послал татарское войско, но оно нанесло гораздо больший ущерб союзникам, чем врагам. Помимо войн с литовцами, Ром. Мих. вел еще борьбу со смоленским князем Александром Глебовичем (1285), которая только способствовала разорению Б. К войнам, которые не прекращались и по смерти Ром. Мих., присоединились и внутренние усобицы: особенно упорна была борьба князей Василия и Святослава (ок. 1309 г.), в которой, при помощи татар, взял верх кн. Василий, умерший в 1314 г., и кн. Глеба Святославича с брянцами (1340), окончившаяся смертью первого. Благодаря этому, Б. княжество пришло в крайнее разорение и в 1356 г. легко было занято войсками литовского князя Ольгерда, после непродолжительной борьбы его со смоленским князем Василием Александровичем, который в этом (1356) году получил ярлык от хана на Б. и считается последним брянским князем.
С 1356 г. в истории Б. следует период литовского владычества, продолжавшийся около 11/2 веков. В первое время здесь княжили потомки Ольгерда, а затем управляли их наместники. Так, первым литовским князем в Б. был сын Ольгерда – Димитрий, при котором московский князь Димитрий Иоаннович посылал своих воевод для взятия Б., но безуспешно, и который, несмотря на это, через 10 лет (в 1380 году) был деятельным помощником его в Куликовской битве. По смерти Димитрия Ольгердовича (1399) Брянском завладел Витовт и посадил там брата Ягайла, Свидригайла Ольгердовича, воевавшего с Олегом, князем рязанским. С половины XV столетия начинаются частые нападения на Б. московских князей, которым наконец в 1499 г. удалось овладеть Б. По перемириям 1503 и 1508 гг. с литов. вел. князьями последние навсегда отказались от него в пользу московских государей. Таким образом Брянск вошел в состав Московского княжества и назначен, по духовному завещанию Иоанна III, в удел второму сыну его Юрию. Но и присоединенный к московским владениям, он еще долгое время составлял границу этих владений на юго-западе и потому довольно часто подвергался опустошительным нападениям со стороны литовцев и поляков, особенно в смутное время. Занимаемый и Лжедмитрием, и поляками, он тем не менее более других городов Орловского округа оставался верен Москве, участвовал в 1612 г. в ополчении, а в следующем году – и на соборе, избравшем Михаила Федоровича на царство. Со времени вступления на престол Михаила Федоровича для Брянска начинается новая эпоха: он получает новое внешнее и внутреннее устройство, с наименованием уезда Московского государства. Петр Великий заложил в Брянске верфь для гребной флотилии, которая называлась адмиралтейским правлением и довольно долгое время снабжала Черное море военными судами. Особенную услугу в этом отношении оказала брянская верфь постройкою разного рода судов, числом до 1000, в 1737 г., для казенных транспортов во время войны с турками. В 1778 г. с учреждением губерний, Брянск вошел в число уездных городов Орловской губернии; тогда же ему был пожалован герб, представляющий изображение золотой мортиры с двумя, по сторонам ее, пирамидами бомб, в красном поле.
В. Р.
Буало Депрео
Буало Депрео (Николай Boileau-Despreaux) – французский поэт и критик, род. 1 ноября 1636 г. в Париже, получил основательное научное образование, изучал сначала правоведение и богословие, но потом исключительно предался изящной словесности. На этом поприще он уже рано приобрел известность своими «Сатирами» (Пар., 1660). В 1677 году Людовик XIV назначил его своим придворным историографом, вместе с Расином, сохранив свое расположение к Б., несмотря на смелость его сатир. Лучшими сатирами Б. считаются 8-я («Sur I'homme») и 9-я («А son esprit»). Кроме того, он написал множество посланий, од, эпиграмм и т.д., отличающихся изяществом стиха; им не достает, однако, истинного поэтического порыва. Но выдающимся значением в истории французской литературы Б. обязан своей дидактической поэме в 4-х песнях: «L'art poetique», которая является наиболее полным выражением положений ложной или новоклассической школы. Б. исходит из убеждения, что в поэзии как и в других сферах жизни выше всего должен быть поставлен bon sens, разум, которому должны подчиниться фантазия и чувство. Как по форме, так и по содержанию поэзия должна быть общепонятна, но легкость и доступность не должны переходить в пошлость и вульгарность, стиль должен быть изящен, высок, но в тоже время прост и свободен от вычурности и трескучих выражений. Как критик, Б. пользовался недосягаемым авторитетом и оказал громадное влияние на свой век и на всю поэзию XVIII ст., пока на смену ей не явился романтизм. Он с успехом низвергал раздутые знаменитости того времени, осмеивал их жеманство, сентиментальность и вычурность, проповедовал подражание древним, указывая на лучшие образцы тогдашней французской поэзии (на Расина и Мольера), и в своем «Art poetique» создал кодекс изящного вкуса, который долгое время считался обязательным в французской литературе («Законодатель Парнасса»). Таким же бесспорным авторитетом Б. являлся и в русской литературе конца XVIII ст. Наши представители псевдокласизма, не только слепо следовали правилам литературного кодекса Б., но и подражали его произведениям (напр. сатира Кантемира «К уму моему» есть сколок «A son esprit» Б.).
Своей комической поэмой «Le Lutrin» Б., хотел показать в чем должен заключаться истинный комизм и выразить протест против полной грубых фарсов комической литературы того времени, угождавшей невежественному вкусу значительной части читателей; но заключая в себе некоторые забавные эпизоды, поэма лишена живой струи истинного юмора и отличается скучными длиннотами. В старости Б. вмешался в очень важный для того времени спор о сравнительном достоинстве древних и новых авторов. Сущность спора заключалась в том, что одни доказывали превосходство новых французских поэтов над древними греческими и римскими, так как они сумели соединить красоту античной формы с разнообразием и высокой нравственностью содержания. Другие же были убеждены, что никогда франц. писатели не превзойдут своих великих учителей. Б. вначале долго воздерживался сказать свое веское слово, но наконец выпустил в свет комментарий к сочинениям Лонгина, в котором является горячим поклонником древних классиков. Однако, защита его не имела ожидаемого результата и франц. общество продолжало предпочитать самого Б. Горацию. Имя Б. обыкновенно ставится рядом с именами Расина и Мольера, с которыми его связывала тесная дружба. И надо отдать справедливость нравственному характеру Б., в котором не замечается мелкая зависть к его знаменитым современникам. Наоборот, Б. первый защищал Расина, когда все напали на. него за «Федру»; такую же поддержку он оказал Мольеру, угадав своим тонким критическим чутьем превосходство последних над популярной в то время, теперь забытой плеяде писателей в роде Шапелена и др. Нельзя не отметить в характере Б. еще одну черту – то, что вследствие увечья, случившегося еще в детстве, Б. никогда не знал женщин. Этим объясняется ставившаяся ему часто в упрек сухость, отсутствие теплых тонов в его поэзии, нападки на любовь и женщин и общий сдержанный, холодный характер стиля. Б. умер в Париже 13 марта 1711 г. Сочинения его издавались очень часто; из полных собраний самые лучшие: выпущенное им самим (Пар., 1701), затем издания Броссетта (Женева, 1716, 2 т.), Дону (Париж, 1809, 3 т. и перепечатка 1825, 4 т.), Сен-Сюрена (Пар., 1821, 4 т.), Beppиa С.-При (1830 – 34, 4 т.), Жиделя (1869) и Пужула (Тур, 1870). Собрание его писем выпущено в свет Лавердэ под заглавием: «Boaleana» (Париж, 1858, 2 т.). См. D'Alembert, «Eloge de Despreaux»(1773); Brunetiere, «Etudes critiques» (1880); Кирпичников, «История всеобщей литературы» (вып. 18).
Буальдьё
Буальдьё (Франсуа Адриен Boieldieu) – один из любимейших французских оперных композиторов, род. в 1775 г. в Руане, где его отец был секретарем канцелярии архиепископа. Он начал свое музыкальное образование певчим Руанского собора, и продолжал свои музыкальные занятия у органиста Броха. В 1793 году Б. написал, на изготовленный его отцом текст, маленькую оперу «La fille coupable», имевшую успех; за ней следовала «Rosalie et Mirza» (1795). Девятнадцати лет от роду, не имея никаких средств, он отправился в Париж, где своей одноактной оперой «La dot de Suzette» (1795) произвел большое впечатление. Затем следовали оперы: «La famille suisse»(1796), «Mombreuille et Merville» (1797), «L'heureuse nouvelle» (1797), «Zoraime et Zulnare»(1798), «Les meprises espagnoles» (1798), «Beniowski» (1800). В этот промежуток времени Б. состоял профессором фортепианной игры в консерватории. Выдающийся успех имела его опера: «Le Calife de Bagdad», выдержавшая более 700 представлений в Париже, и сделавшая его имя, как композитора, известным и заграницей. В 1802 г. появилась опера «Ма tante Aurore».
В 1803 г. Б., вместе с своим другом Роде, отправился в Россию. Император Александр I для первого приветствия славного композитора выслал ему в Мемель патент на место придворного капельмейстера; Б. обязался писать по 3 оперы в год, на готовые либретто из французской жизни. Б., обласканный императором, был хорошо принят в петербургском обществе; из написанных им в Петербурге для французской труппы комических опер назовем: «Rien de trop», «Amour et mystere». «La jeune femme coleree», «Aline», «Reine de Golconde», «Telemaque», «Les voitures versees» и др. В 1811 г. Б. получил отпуск и отправился в Париж, но по политическим обстоятельствам не мог вернуться. Из опер Б. в России наибольшим успехом пользовались: «Калиф Багдадский», «Красная шапочка» и «Жан Парижский», весьма часто повторявшиеся в оперных репертуарах 30-х и 40-х годов нынешнего столетия. Нередко шла и «Белая дама». Немецкая опера, бывшая в Спб. от 1834 – 1844, также часто ставила упомянутые оперы. В Париже Б. написал оперу «Jean de Paris», которая была представлена в 1812 г. и, благодаря своей прелестной и до ныне свежей музыке, имела громадный успех. В 1813 году Буальдье написал оперу: «La fкte du village voisin», а в 1818 году вновь появилась весьма удачная опера: «Le chaperon rouge» (Красная шапочка).
Следующие годы Б., вследствие расстроенного здоровья, жил в своем имении Жарси и мало занимался музыкой, продолжая, однако, исполнять обязанности по должности профессора композиции в консерватории. Только в 1825 г. Б. снова появился перед публикой с оперой «Dame blanche», одним из лучших и популярнейших его произведений. Она шла впервые в 1835 г. на сцене Opera Comique, после значительной обработки и нескольких переделок. Интересный сюжет, прекрасная оркестровка, полные поэтической прелести мотивы были восторженно оценены публикой. «Ah quel plaisir d'etre soldat» – сделалась народною оперою. Герольд в «Pre aux clerces»и много др. композиторов заимствовали методу этой оперы. Одной из последних его опер была: «Les deux Nuits» (1829), шедшая и в России. Непомерные занятия в консерватории, авторство, значительно утомлявшее его в силу привычки петь при сочинениях и т.п. значительно ослабили его здоровье. Вдобавок революция 1830 г. лишила его пенсии и дела его значительно ухудшились. Не помогла и поездка в Пизу и он скончался 8-го октября 1834 года в Жарси, по дороге на юг Франции. Б. вместе с Мегюлем считается одним из замечательнейших композиторов комической музыки первой четверти XIX в. Слава его опер дала ему массу почетных званий. В 1817 г. он был избран вместо Мегюля членом института. В 1839 г. Б. поставлен в Руане памятник. В 1875 торжественно праздновалось в Руане 100-летие со дня рождения Б. Ср. Arthur Pougin, «В. sa vie, ses oeuvres, son caractere, sa correspondance» (Пар., 1875); E. Neukomme, «Trois jours а Rоuen, souvenirs du centenaire de B.» (Пар., 1875); E. Duval, «B. notes et fragments inйdits» (Женева, 1883); «Компонист Андр. Боэльдье» («Пантеон», 1840, XI). – Его сын Adrien, также французский композитор, род. 1815 г., умер в 1883, известен своими романсами и комическими операми. Успехом пользовалась его опера: «Le bouquet de l'infante»(1847).
Будапешт
Будапешт (Budapest) – главный город Венгерского королевства и одна из столиц Австро-Венгерской империи. Город образован в 1872 г. из Буды (Офена), старинной укрепленной столицы Венгрии, со старой Будой (O'Buda), на правом, высоком берегу Дуная, и Пешта, с островом Маргариты, на левом берегу. Город лежит на одном из главнейших международных путей Европы – из Вены через Белград в Константинополь и Салоники; кроме того, связан несколькими железными дорогами с разными частями Венгрии и двумя с Галицией. В Б. имеют местопребывание министерства и другие центральные учреждения, парламент (сейм) и высший суд Венгрии, а также власти округа (комитата) Пешт-Пилис. Город избирает обер-бургомистра, бургомистра, магистрат (управу) и совет (думу) из 400 членов. Местоположение города замечательно красиво, здесь соединяется много условий для большого городского поселения, как то: положение почти в центре обширной страны, большая судоходная река, безопасность от наводнений на правом берегу (в Буде), между тем как ниже Б. в Венгрии оба берега Дуная низки. Поэтому здесь или вблизи уже давно были значительные города, как Старая Буда во времена римлян, Вышеград (Vysegrad) немного повыше по Дунаю в XV и XVI столетии, а в царствование Матвея Корвина Буда стала столицей Венгрии. После покорения турками большей части Венгрии здесь жил паша, управлявший страной.
Пешт возник, вероятно, в XII в., получил первую грамоту в 1244. Имя Пешта, вероятно, происходит от славянского печь, а немецкое имя Буды (Ofen) перевод этого слова. По изгнании турок в Пеште были построены большие казармы и водворены высшие суды Венгрии (1723), а в 1784 г. сюда переведен университет. Местность Пешта низменна и пришлось истратить много денег для ее ограждения от разливов Дуная. В настоящее время пештские набережные уступают лишь петербургским. В XIX ст. развитие пароходства и постройка железных дорог много способствовали увеличению Пешта; но город особенно развился с 1867 г., т.е. со времени соглашения (Ausgleich) с Австрией, когда Венгрия получила самостоятельное правительство. Возникло множество центральных учреждений: на постройку домов давались ссуды; правительство делало огромные расходы на благоустройство города и постройку роскошных общественных зданий; казенные заказы доставались главным образом здешним фабрикам и заводам; казенные железные дороги, а под давлением правительства и частные, установили для провоза в столицу и из столицы более дешевые тарифы, чем для других городов. Таким образом Б. получает по дешевым ценам нужное ему сырье и продовольственные припасы и отправляет дешево свои изделия. Так напр., в Реку (Фиуме) втрое ближе из Загреба (Аграма), чем из Будапешта, но провоз изделий из последнего дешевле. Государственные люди Венгрии всеми средствами добивались того, чтобы создать великолепную столицу, и достигли своей цели в ущерб стране и особенно ее немадьярским областям. Б. имеет вполне вид столицы большого государства. Множество больших, прекрасных зданий; широкие, хорошо мощеные улицы и набережные, большое торговое движение, великолепные гостиницы и кофейни, полные народом целый день; роскошь, какой не видать, напр., в Вене. Рядом с этим нищета и разврат в низших классах, благодаря чему, а также отсутствию действительных санитарных мер, болезненность и смертность чрезвычайно велики.
На правом берегу реки местность возвышенная и более удобная для крепости, чем для большого города; здесь королевский дворец и министерства. С высот великолепный вид на город, Дунай и окрестности. У подошвы горы две группы горячих серных вод, которые привлекают множество посетителей; особенно хорошо устроены императорские воды (Kaiserbad). В старой Буде также горячие воды, устроенные еще римлянами. Левый берег реки соединен с правым двумя мостами, большим цепным для пешеходов и экипажей, построенным знаменитым Стефаном Сечони, и железнодорожным. Вблизи моста в Пеште, на набережной и соседних улицах и площадях – центральная и прекрасно обстроенная часть города. Одно из лучших зданий – мадьярская академия наук; вблизи памятники Сечени, Деаку и Этвешу; коронационный холм, на который въезжает верхом венгерский король в короне и порфире и обнаженным мечом ударяет по воздуху на все четыре страны света. В 1836 г. Буда имела 34893, Пешт 70278, итого 105171, в 1886 г. в Б. 422657 жит. Около 70% населения католики, 20% евреи, почти 10% протестанты, православных менее 1%. По языкам статистика насчитывает 65% говорящих на мадьярском, 30% – на немецком, 5% – на славянских наречиях.
В здании академии большая, но не особенно ценная картинная галерея, большая библиотека, естественно-исторический и археологический музеи, замечательно геологическое учреждение с прекрасным музеем; особенно хороша коллекция всяких полезных ископаемых Венгрии. Университет имеет превосходные лаборатории и кабинеты, 170 преподавателей и до 5000 слушателей. Есть еще политехническая школа, военная академия, 6 гимназий, коммерческая академия, 4 реальных училища, несколько прогимназий, учительских институтов и т. д.; католическая и лютеранская духовные семинарии, 173 элементарных школы; 4 театра (3 мадьярских, 1 немецкий), музыкальная академия, консерватория и т.д. Промышленность значительна. Особенно важны мукомольные мельницы, мука которых имеет всемирную известность; их 11 (все паровые), затем по три больших чугуно-литейных и машинных, химических и винокуренных завода, 7 больших кирпичных и т.д. Обработка волокнистых веществ не процветает; ими Венгрию снабжает Цислейтания. В Будапеште 6 банков, 4 сберегат. кассы, 4 земельных банка и 9 страховых обществ. Уже в 1881 торговое движение по железным дорогам, по Дунаю и на колесах выразилось ввозом 20 милл. метрическ. центнеров, главным образом зерновых хлебов и других питательных продуктов, каменного угля, леса и строительных материалов, и вывозом 18 милл. центн., главным образом муки, вина, плодов и скота. В настоящее время оно значительно увеличилось. Будапештское городское статистическое бюро, под руководством Иос. Керози, издает обстоятельные статистические сведения о городе.
Буддизм
Буддизм – название религии, которая прежде господствовала в большей части Индии, а теперь исповедуется жителями Цейлона, Бирмы и Сиама (южные буддисты) и Непала, Тибета, Китая и Японии (северные буддисты). Общее число буддистов определяется различно; оно составляет, вероятно, около 400 миллионов, близко подходя к числу христиан. Б. развился из философского и нравственного учения Сидгарты Гаутaмы (Siddharta Gautama), старшего сына Судгоданы (Soddhodana), бывшего правителем в Капилавасту и вождем арийского племени сакиев, жившего в VI или V ст. до Р. X. на берегах Коганы (Kohana), между Бенаресом и подошвой Гималаев.
Исторические сведения об основателе той или другой религии обыкновенно до такой степени затемняются разными легендарными и апокрифическими рассказами, что добраться в них до истины бывает очень трудно. Этой судьбы не избег и Будда: достоверность имеющихся об нем сведений многими оспаривалась и не дальше, как в 1854 г., оксфордский профессор Вильсон прочел лекцию, в которой доказывал, что все рассказы о жизни Будды, равно как и самая личность Будды представляются вымышленными.
Главнейшие источники, откуда можно почерпнуть известия о жизни Будды, следующие: 1) «The Manual of Buddhism» изданный в 1860 г. по разным сингалезским источникам Р. Спенси Гарди 2) «Mallalingara Wouttoo», писанный на языке пали; время составления и автор неизвестны; английский перевод этого сочинения, озаглавленный: «Legend of the Burmese Buddah», сделан в 1858 г. епископом Биджендетом (Bigandet); 3) Подлинный текст комментарий Jataka на языке пали, написанный на Цейлоне в V ст. По Р. X., изданный в 1875 г. Фаусбеллем в Копенгагене. 4) Перевод на англ. яз. Под заглавием: «The Romantic Legenda of Sakya Buddha», сделанный Билем с китайского перевода санскритского произведения, называющегося «Abhinishkramana Sutra». 5) Санскритское произведение «Lalita Vistara» несомненно очень старинное, неизвестного автора и неизвестного времени, текст которого появился в Калькуте в «Bibliotheca Indica» и был переведен с тибетского языка на французский Фуко (Париж, 1848). В первых трех сочинениях изложены верования южных буддистов, священные книги которых писаны языком пали, а в двух последних содержится учение северных буддистов, написанное посанскритски. Первые отличаются большой полнотой и ясностью, вторые очень растянуты и полны фантастических легенд; фактическая сторона как в тех, так и в других одна и та же. Если эти книги и не могут служить полными источниками биографии Будды, то во всяком случае они содержат в себе мнения о Б. тогдашних буддистов и доказывают существование буддистов в далекие времена. Южный сборник сказаний о Б. и о его учении, именуемый Трипитакой, был окончательно установлен за 250 лет до Р. X. на совете в Паталипутре, на Ганге, собранном царем Асокой Великим; а северный сборник был утвержден в начале нашей эры, на совете в Яландаре, в Кашемире, собранном Канишкою, могущественным индо-скифским государем. Из первого мы можем почерпнуть биографические сведения о Будде. Статью нашу мы разделим на три части.
Часть I. Жизнь Гаутамы Будды.
В конце VI ст. до Р. X. арийские племена, вышедшие из Пенджаба, давно уже жили на берегах Ганга. Национальная гордость не позволяла им сходиться с побежденными туземцами, точно также, как родовая гордость не позволяла предводителям или знати сходиться с чернью. Духовенство, искусно эксплуатируя народное суеверие, не замедлило занять первенствующее положение. Все это вместе взятое положило начало делению на касты. Наивная жизнерадостность, столь рельефно проглядывающая в книгах Веды, и поклонение природе сменилось поклонением новым, уже не столь чистым божествам. Страна распалась на маленькие княжества, управляемые эгоистичными деспотами, интересы которых зачастую не сходились с интересами их подданных. Учение о переселении душ заставляло людей думать, что они терпят несчастья за грехи своих предков, души которых в них переселились, и что избавиться от чужих грехов можно только щедрыми подарками духовенству. Чтобы обеспечить лучшую жизнь своим потомкам, угнетенный народ обращался к совету и помощи астрологов и кудесников. Философия того времени не допускала мысли о будущей жизни и учила, что человек может освободиться от неразлучных с жизнью бедствий только путем уничтожения существования своего, как личности. Служившие источником одушевления войны с врагами арийского народа и арийских божеств сменились рядом междоусобных войн между соседними племенами. В литературе век поэтов уступил место веку комментаторов, думавших, что старые поэмы были творением богов. Но вот наступил рассвет реформации; странствующие мыслители устраивали публичные прения; появились аскеты, мечтавшие стать выше богов, и отшельники усердно трудились над разрешением различных вопросов жизни. Эти провозвестники новых начал быстро приобрели симпатии народа, и хотя жреческая каста по прежнему строго ограждалась от постороннего вторжения, человеку одной из низших каст, возмутившемуся против господствующего учения, удалось сделаться религиозным учителем и реформатором.
Вокруг Бенареса население было чрезвычайно густо, а самый город считался рассадником благочестия и учености. В нескольких днях пути к северу от Бенареса, в Капилавасту, над племенем сакиев царствовал Судгодана (по мнению одних – в половине VI века, по мнению других – в начале V века до Р. X.). Сакии, жившие на рисовых полях, в виду величественного Гималая, брали воду из реки Рохини, нынешней Коханы, которой пользовалось тоже соседнее племя колианов. Соседи жили в мире и согласии, и две дочери правителя колианов вышли замуж за Судгодану. Обе эти жены были бездетны, и велика была радость всего народа, когда старшая жена, Магамайя, имея 45 лет от роду, объявила мужу, что готовится сделаться матерью. Она отправилась к своим родителям и по дороге родила сына, будущего Будду. Рассказы о непорочном зачатии ребенка, о том, как святой старик явился к его отцу и предсказал ему рождение сына, о поклонении мудрецов и т.д., мы приведем ниже, в изложении позднейшего буддизма. В последующее время ребенок был более известен под фамильным именем Гаутамы, но собственно его имя было Сидхарта. Девятнадцатилетним юношей он женился на своей двоюродной сестре Язодгаре (Jasodhara) и предался всей роскоши и неге восточной жизни. По южно-буддийскому преданию, его родственники открыто обратились с жалобой к его отцу, говоря, что сын его живет только в свое удовольствие, ровно ничему не учится, и они боятся, что он не сумеет управлять государством. Гаутама, узнав об этом, просил назначить день испытания и поразил всех своими познаниями. Это единственное предание об его юности. Будучи двадцати девяти лет, Гаутама поехал, однажды, к себе на дачу и дорогою был поражен видом человека, совершенно расслабленного от старости; в другой раз ему встретился человек, страдавший отвратительной болезнью, а в третий раз он наткнулся на разлагавшийся труп. Всякий раз возница его, по имени Чанна, говорил ему, что такова судьба всех людей. Вскоре после этого он встретил аскета, и тот же возница, объяснил ему характер и стремления аскетов. Все эти встречи заставили ум Гаутамы сильно работать: он стал смотреть на все земные радости и надежды, как на суетные вещи, мечтал о тихой монастырской жизни и искал случая отдаться всецело воздержанию и размышлению. После встречи с аскетом к нему явился гонец с известием о рождении сына. – «Это новые крепкие оковы», спокойно сказал Гаутама, «которые мне придется разбивать». Население Капилавасту было в восторге от рождения наследника, единственного внука царя. Вернувшийся Гаутама был встречен музыкантами, окружившими его колесницу, и народом, кричавшим от восторга. Среди всеобщих криков его внимание было привлечено голосом его двоюродной сестры, воспевавшей его таким образом: «Спасен отец, спасена мать, спасена жена такого сына и мужа». Слово «спасен» он понял так, что может спастись от цепей жизни. В благодарность за то, что в такую минуту торжества ему напомнили о цели его жизни, Гаутама снял с себя драгоценное жемчужное ожерелье и послал его девушке. В этот же вечер он не обратил никакого внимания на танцовщиц и во время танцев даже заснул. Проснувшись, он вскочил «готовый к работе», по словам сингалезской хроники – «как человек, узнавший, что дом его горит». Спросив, кто стоит на страже, и узнав, что стоит его возница, он велел ему оседлать себе лошадь. В то время как Чанна пошел исполнять его приказание, Гаутама открыл потихоньку дверь в ту комнату, где спала его жена Язодгара, окруженная цветами, положив руку на голову своего младенца. Ему хотелось взять ребенка на руки, чтобы проститься с ним, но боясь разбудить жену, он решил уйти не простившись в вернуться, когда ум его просветится и он сделается Буддой, т.е. «просвещенным». Гаутама ушел в полнолуние в июле месяце, в сопровождении одного Чанны, и отправился по белу свету бедным, бесприютным учеником и странником. Эти то события и послужили темою для санскритского сочинения, переведенного Билем. Далее рассказывается, что Мара, великий искуситель, появился в небесах и остановил Гаутаму, обещая ему через семь дней владычество над всеми четырьмя материками, если только он не пойдет далее и откажется от своего намерения. Слова эти не подействовали на Гаутаму, но искуситель утешился надеждой, что возьмет верх, когда грешная мысль западет в душу Гаутамы. – «И с этой минуты», говорится в Бирманской летописи, «он как тень следовал за Гаутамой, стараясь постоянно ставить ему препятствия к осуществлению его мысли о том, чтобы стать Буддой». В тексте рукописи на яз. пади слово Будда употребляется в виде титула, а не как собственное имя. Гаутама проповедовал, что он – один из Будд, являвшихся в разное время на землю. После смерти каждого Будды его религия процветала в продолжение некоторого времени, и затем забывалась до прихода нового Будды, который снова начинал проповедовать туже истину. Отчет о двадцати четырех Буддах, предшествовавших Гаутаме, находится в Ятаке.
После встречи с искусителем, Гаутама ехал в продолжение целого дня до берегов реки Анома, где остановился, мечем срезал себе длинные кудри, снял богатые одежды и послал их обратно в Капидавасту. Следующие семь дней Гаутама оставался один в роще из манговых деревьев и затем пошел в город Магадху, место пребывания Бимбизары, одного из могущественных государей того времени в долине Ганга. Он был милостиво принят государем, другом его отца; но несмотря на просьбы сделаться вероучителем, он не решился взяться за дело проповедника. Он примкнул сначала к брамину, по имени Алора, а потом к другому, по имени Удрака, от которого выучился всему, чему учила в то время индийская философия. Не удовлетворившись этим учением, он удалился в дремучие леса Урувелы, и прожил там шесть лет с пятью верными учениками, в суровом посте и самоистязаниях, до тех пор, пока слава об нем, как об аскете, разнеслась по всему свету: «как звон колокола, повешенного на своде небесном», говорит Бирманская летопись. Наконец он довел себя до такого истощения, что с ним сделался однажды глубоки обморок. Окружающие думали, что он умер, но он оправился и с этих пор прекратил свои истязания и начал вести правильную жизнь. После этого в душе Гаутамы произошла новая борьба, о которой говорится, как в южно-буддийских, так и в севернобуддийских сказаниях в такой поэтической и фантастической форме, какую могло создать только пламенное воображение индийцев. Разочарованный и недовольный Гаутама отказался от всего, что вообще дорого людям, и искал успокоения в науке в самоотречении. Видя, что усвоением чужой мудрости и простою жизнью он не достигнет того, чего ему хотелось, он предался размышлению и покаянию, посредством которых, по мнению тогдашних философов, люди могут стать выше богов. В этом направлении он дошел до того, что его стали считать святым, но в тоже самое время он утратил и силы, и даже веру. В таком положении привязанность и расположение людей могли бы поддержать его, но друзья и ученики изменили ему, и перешли к другим учителям. Вскоре после этого, если только не в тот же день, когда ученики покинули его, он направился к берегам Наиранджара и сел под тенью громадного дерева, известного с этого времени под названием дерева Бо или священного дерева (Ficus religiosa). Тут он просидел весь день, борясь с собой и раздумывая, что ему делать. Все прежние искушения с новою силою вернулись к нему. Много лет он философски смотрел на все земные блага, понимая, что нет счастья без горечи; но теперь, при его поколебавшейся вере, сладость домашнего очага и любви, прелести богатства и власти показались ему совсем в другом, крайне привлекательном виде. Он сомневался и терзался своими сомнениями; но к закату солнца вера одержала верх и вышла из этой борьбы как бы очищенной. В голове у него все стало ясно, и он сделался Буддой, т.е. просвещенным. С этой ночи он не считал самоумерщвление необходимым для веры, и открыто говорил об этом. Всю ночь провел он в размышлении под деревом, и правоверные буддисты веруют, что он постился в этом месте семь раз по семи суток, и каждый раз архангел Брама являлся к нему для беседы и наставлений. Всей своей последующей жизнью Гаутама доказал, что, проповедуя миру свою религию, он руководится чувством любви и сострадания к ближним. Гаутама прежде всего захотел возвестить свое новое учение своим старшим учителям Аларе и Удраке; но не застав их в живых, решил отправиться к прежним пяти ученикам своим, жившим в то время в лесу около Бенареса. Увидав его, бывшие ученики решили не признавать над собою превосходство человека, не сумевшего сдержать свой обет, и называть его только по имени, а не учителем. Он понял причину их обращены к нему со словами: «Почтенный Гаутама», и просил их не называть его так, говоря, что они люди смертные, а что он нашел путь к бессмертию и может указать им его. Они, возражали ему, указывали на его прежнее падение. Тогда он в следующих словах объяснил им свое новое учение: все телесное есть материальное и, следовательно, временное, так как оно само в себе носит зачатки разложения. Пока человек связан с материальным миром телесным существованием, до тех пор он подвержен печали, разрушению и смерти. Пока человек будет дозволять дурным желаниям царить у него в душе, он будет чувствовать неудовлетворенность, бесполезное утомление и заботы. Бесполезно стремиться очистить себя порабощением своей плоти: нравственная порча в душе человека связывает его со всем материальным миром. Только безусловное искоренение всего дурного разорвет цепи его существования и перенесет его «на другую сторону, откуда душа его уже не переселится в другое тело». Не следует, однако, приравнивать эти идеи к христианскому учению о загробной жизни. Б. не знает ничего о духовном бытии. Основные положения буддизма выражаются в очень старинной формуле, составленной вероятно его основателем и называющейся «четырьмя великими истинами». Вот они: 1) несчастия всегда сопутствуют жизни; 2) источник всего бытия лежит в страстях или похоти; 3) избавиться от бытия можно только, уничтожив похоть; 4) достигнуть этого можно поднимаясь по следующим четырем ступеням в Нирвану. Первая ступень состоит в пробуждении сердца. Когда чешуя спадает с глаз верующего, когда он познает великую тайну скорби, неразлучной с жизнью и со всеми земными интересами, когда он обращается к Будде – он становится на первую ступень по пути к спасению. Вторая ступень состоит в освобождении от нечистых помыслов и мстительности. Чтобы достигнуть третьей ступени, верующий должен отделаться от всех злых желаний, от незнания, сомнения, ереси, недоброжелательства и раздражительности. Умерщвлять свою плоть различными лишениями представляется, по учению Будды, вполне излишним; главное внимание должно быть обращено на очищение души от дурных помыслов, ибо чистому сердцу открыт весь мир и все добрые дела. Венцом всего здания жизни, по мнению Будды, должно быть всеобщее милосердие. Истинное просвещение, истинная свобода заключается только в любви. Верующий, проникнутый любовью, достиг последней ступени; он порвал цепи незнания, страсти и греха, и тем самым избавил свою душу от переселения, приблизился к Нирване и стал вне законов материального бытия, тайны будущей и прошлой жизни открыты ему, и он навеки освобождается от рождения с его последствиями – разрушением и смертью. Никакой буддист не надеется достигнуть этой ступени на земле; но кто раз вступил на эту стезю, тот уже не может покинуть ее, рано или поздно добьется своего, и, войдя в Нирвану, успокоится навеки.
Но вернемся теперь к истории Гаутамы. Можно считать достоверным, что Будда обладал внушительною наружностью и замечательно сильным и приятным голосом. Если прибавить к этому его страстную и глубокую веру в свое учение, то нечего удивляться тому, что пять бывших учеников его очень скоро примкнули к новому учению Будды. Гаутама пробыл около Бенареса до тех пор, пока число его последователей не достигло шестидесяти человек. Главным его учеником был очень богатый молодой человек Яза, который пришел к нему в первый раз ночью из страха перед своими родными, а потом обрил себе голову, надел желтую одежду и привлек к учению Будды многих из своих родных. Его мать и жена были первыми женщинами, последовавшими за Буддой. Отшельническая жизнь, говорит Будда, способствует к достижению высшего блаженства, но и светская, семейная жизнь, не лишает человека возможности достигнуть той же цели. Когда миновало дождливое время года, Гаутама собрал тех из своих учеников, которые посвятили себя высшей жизни, и обратился к ним с такой речью: – «я освободился от пяти смертных грехов, опутывающих людей и ангелов гигантскими сетями, и вы тоже, благодаря моему ученью, достигли этого. Нам предстоит теперь великая задача: помочь людям и ангелам добиться спасения. Разделимтесь, и пойдемте в разные стороны по одиночке. Идите и проповедуйте..... Я, с своей стороны, пойду в деревню Сена, около пустыни Урувелы». В последующие годы своей деятельности Гаутама ежегодно рассылал таким образом своих учеников, оставляя при себе только некоторых из наиболее близких. В пустынях Урувелы в это время жили три брата философа – отшельники и огнепоклонники, собравшие около себя довольно много учеников. Гаутама остановился у них, и вскоре все они сделались его последователями. Здесь же Гаутама сказал первую проповедь, предметом для которой послужил лесной пожар, вспыхнувший на склоне соседней горы. В этой проповеди он предостерегал своих слушателей от пожара дурных страстей и сравнивал последние с огнем, который в одно и то же время причиняет и боль, и удовольствие, и быстро ведет к разрушению. В сопровождении своих учеников, Будда отправился в Раджагриху, где обратился с речью к царю, говоря ему, что все земные несчастия происходят от страстей. Царь пригласил его с учениками отобедать у него и потом подарил ему бамбуковую рощу, известную впоследствии тем, что Гаутама провел там несколько дождливых времен года и произнес там большую часть своих лучших проповедей. Там он приобрел очень много последователей. Между тем старый царь Судгодана, тревожно следивший за жизнью своего сына, узнал, что последний перестал быть аскетом и сделался простым странствующим проповедником и учителем. Тогда он послал просить сына вернуться домой, чтобы перед смертью повидаться с ним. Будда тот час же отправился в Капилавасту, и по своему обыкновению остановился в загородной роще. Отец его, и дядя и другие родственники пришли к нему, но Гаутама встретил их холодно и не выказал им должного почтения. Обыкновенно таких учителей приглашали на следующий день к обеду, но Гаутаму никто не пригласил; поэтому на следующий день он пошел в город с чашкой, собирать подаяние. Отец, услыхав, что сын его ходил по улицам и просил милостыню, пришел в ужас и, выйдя к нему, вскричал: «Знаменитый Будда! зачем ты подвергаешь всех нас такому позору? К чему ты просишь милостыню? Неужели ты думаешь, что я не в состоянии накормить всю твою нищенствующую братию»! «Благородный отец мой, отвечал Будда, – таков уж обычай нашего рода». «Как так? вскричал отец, – разве ты не потомок царского рода? Никто из нашего рода не унижал себя таким образом». – «Благородный отец мой, сказал Гаутама, – и ты, и семья твоя можете требовать себе царских прав, но я происхожу от древних пророков, которые всегда поступали так, и обычаи их хороши, как для этого мира, так и для того, который ждет нас. Если кто-нибудь находит клад, то он обязан прежде всего поделиться им со своим отцом, отдав ему лучшую часть. Позволь мне поделиться с тобой найденным мною сокровищем». Смущенный царь, приняв от сына чашу, повез его к себе в дом. Дворцовые женщины вышли приветствовать его; но между ними не было Язодгары, которую он не видел с тех пор, как оставил ее спящей с младенцем семь лет тому назад. – «Я подожду и посмотрю, говорила она: – может быть я еще значу для него что-нибудь, и тогда он сам придет ко мне или спросит обо мне». Гаутама заметил ее отсутствие и, вероятно, помня, что отшельник не может прикасаться к женщине, сказал: – «Царевна еще не освободилась от желаний, как освободился я, и не видя меня столько времени, она может еще сердится на меня? Если гнев ее не успокоится, то сердце ее может разбиться. Она может поздороваться со мной». Он пошел к ней, и она, увидав не мужа, которого ждала, а монаха, в желтой рясе, с бритой головой и бритым лицом. Упала на пол, и обняв его ноги заплакала, Затем однако Язодгара мало помалу успокоилась, и вскоре сделалась ревностною последовательницею учения своего мужа. Будде против воли пришлось устроить орден монахинь, в который прежде всех вступила его бывшая жена. На следующий день была назначена свадьба сводного брата Гаутамы Нанды, но вместо свадьбы Нанда последовал за Буддой в рощу. Через несколько дней Язодгара одела своего сына Рахулу и приказала ему пойти и просить отца передать ему наследство. – «Я не знаю своего отца, сказал мальчик, – кто он такой». Мать взяла его на руки и показала ему на отца, обедавшего в это время во дворце. «Вот этот монах, с таким светлым лицом, сказала мать, – и есть твой отец. У него четыре источника богатств, пойди к нему и попроси ввести тебя во владение твоим наследством». Рахула пошел к отцу и без страха почтительно сказал: – «Отец мой! как я рад, что я с тобой». Гаутама молча благословил его, и встал, чтобы уйти; тогда Рахула пошел за ним, прося его оставить ему наследство. Никто из окружающих не остановил его, и они ушли в рощу, где ребенок был принят в число учеников. Узнав об этом, царь рассердился, и чтобы спасти других родителей от риска потерять таким образом своих детей, он просил Будду не брать к себе детей без разрешения родителей. Гаутама исполнил просьбу и вскоре вернулся в бамбуковую рощу. С этого времени рассказы о жизни Гаутамы не имеют хронологической последовательности, и потому мы приводим из них только некоторые. Однажды Будда подошел к богатому земледельцу, пахавшему свое поле и просил подаяния. Земледелец богатый брамин сказал Будде: «Если бы ты пахал и сеял как я, то тебе не пришлось бы просить милостыни». – «Я тоже, брамин, отвечал Будда, – сею, пашу и пожинаю». – «Только никто не видит, как ты пашешь», заметил брамин. «Вера есть мое семя, отвечал нищий; – борьба с самим собой есть благодатный дождь; мудрость есть мой плуг, которым управляет. скромность. Настойчивость везет мой плуг и я направляю его своею мыслью; закон есть то поле, которое я обрабатываю, а жатва, собираемая мною, есть бессмертный нектар Нирваны. Кто собирает эту жатву, тот уничтожает все плевелы печали».
Один купец из Сунапаранты примкнул к учению Будды, хотел проповедовать его своим родственникам, и спросил на это разрешение у Гаутамы. «Народ в Сунапаранте, отвечал ему учитель, – очень дерзок. Если люди обругают тебя, что ты будешь делать»? – «Я не стану отвечать им», сказал купец. – «А если они ударят тебя, что ты будешь делать»? – «Я не стану бить их» – отвечал он. – «А если они захотят убить тебя»? – «Смерть сама по себе не есть зло; многие из нас желают смерти, чтобы избавиться от мирской суеты, но я шагу не сделаю, чтобы отдалить или приблизить ее». Эти ответы показались Будде удовлетворительными, и он отпустил этого купца на проповедь. В другой раз Гаутама, исцелил молодую женщину, по имени Казаготами, лишившуюся от горя рассудка. Казаготами рано вышла замуж и родила ребенка, будучи сама еще девочкой. Ребенок вскоре умер. Несчастная мать, прижимая мертвого ребенка к груди, бегала из дома в дом и просила дать ей для него какого-нибудь лекарства. Один из приверженцев Будды сказал ей, что сам лекарства дать ей не может, но знает такого человека, который может помочь ей. Ее привели в Гаутаме. «Учитель, сказала она, кланяясь, – не знаешь ли ты такого средства, которое помогло бы моему ребенку»? – Знаю, отвечал он. – Достань мне горсть горчичного семени из такого дома, в котором никогда не умирал бы ни сын, ни родитель, и никто из родных или из рабов". Женщина ушла и везде куда она ни входила, она получала на вопрос: «не умирал ли кто-нибудь в семье», один и тот же ответ, что живых мало, а умерших много. Наконец, она стала успокаиваться, и пошла обратно к Гаутаме, оставив ребенка своего в лесу. – «Принесла ли ты горчичного семени»? спросил ее учитель – «Не принесла, отвечала она, – потому что живых мало, а мертвых много». Он стал излагать ей свое учение о непрочности всего земного, так что сомнения ее разъяснились, и она, помирившись со своим несчастьем, стала его ученицей. Будда проповедовал в продолжение сорока пяти лет, не отходя далеко от Бенареса и проводя дождливое время года в домах, принадлежавших обществу буддистов. С Гаутамой ходили его родственники. Один из его двоюродных братьев стал завидовать успехам Гаутамы и побуждал царя Аджатасатру возбудить преследование против Гаутамы и его приверженцев. Рассказы о том как Гаутама избавлялся от грозивших ему опасностей, носят совершенно легендарный характер. Достоверно только одно, что новое вероучение должно было выдержать сильные преследования со стороны озлобленных браминов. Сведения о последних днях Гаутамы довольно подробны. Восьмидесятилетний учитель остановился отдохнуть в роще Пава. Некий Чунда, подаривший эту рощу нищенствующей братии, приготовил им обед. После обеда старец отправился в Кузи-Нагару, но, пройдя немного, должен был остановиться и сказал: «меня томит жажда». Его напоили и он пошел дальше, но около реки Кукушта принужден был снова остановиться. Будда с учениками продолжал понемногу подвигаться вперед и наконец они добрались до реки Хиранаваты; там Будда в последний раз отдохнул и долго говорил с Анандой о своем погребении и о тех правилах, которые последователи его не должны забывать после его смерти. Ананда, слушая его, не мог сдержать себя, и, отойдя в сторону, заплакал; но Гаутама тотчас же послал за ним и стал утешать его, говоря, что он пойдет в Нирвану, и повторял: – «Полно, Ананда! Не плачь, не тревожься. Ведь рано или поздно мы должны расстаться со всем, что нам дорого. Разве на этом свете есть что-нибудь вечное? Дорогие мои, прибавил он, обращаясь к другим ученикам, – Ананда знает все, что следует сделать после моей смерти. Слушайтесь его». После полуночи Субгадра, философ-брамин, пришел спросить о чем-то Будду; но Ананда, боясь, что разговор может взволновать больного учителя, не допустил его. Гаутама, услыхав голоса, приказал пустить в себе Субгадру. Отвечая на вопросы последнего, Гаутама высказал, между прочим, следующее: «Мою религию, знают только мои двенадцать учеников, которые пробудят мир от равнодушия. С двадцатидевятилетнего возраста до сегодняшнего дня я стремился к чистой и совершенной мудрости и, идя верной стезей, я дошел теперь до Нирваны». Будда постановил за правило, чтобы последователи его не принимали в свое общество людей других верований, не подвергнув их предварительно четырехмесячному искусу. Последними словами его была просьба любить друг друга. К утру он скончался.
Теги: Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
Просмотров: 11 | Добавил: creditor | Теги: Энциклопедический словарь Брокгауза | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar
close