Главная » Словарь терминов по речевым коммуникациям
21:48
Словарь терминов по речевым коммуникациям
Литературная энциклопедия терминов и понятий / Рос. акад. наук, ИНИОН, [Федер. прогр. книгоизд. России] ; гл. ред. и сост. А.Н.Николюкин. - М. : Интелвак, 2001.

Стр.1031

СТИЛЬ (лат. stylus от греч. stylos - палочка для письма) - эстетическая общность всех сторон и элементов произведения, обладающая определенной оригинальностью. С. в таком понимании противопоставлен, с одной стороны, бесстильности (эстетической невыразительности), а с другой - эпигонской стилизации или эклектике (неумению найти собственный, индивидуаль-

Стр.1032

ный С). "Стиль есть черта, отделяющая художество от реальности", - писал Л.В.Пумпянский (Контекст. 1982. М., 1983. С. 311.) Поскольку С. является не элементом, а свойством художественной формы, он не локализован (как, напр., элементы сюжета или художественные детали), а как бы разлит во всей структуре формы. Поэтому организующий принцип С. обнаруживается в любом фрагменте текста, каждая текстовая "точка" несет на себе отпечаток целого. Благодаря этому С. опознаваем по отдельному фрагменту: искушенному читателю достаточно прочитать небольшой отрывок произведения настоящего писателя, чтобы с уверенностью назвать автора.

Целостность С. с наибольшей отчетливостью проявляется в системе стилевых доминант - его качественных характеристик, в которых выражается художественное своеобразие. А.Н.Соколов, считая, что "стилевые категории выступают как явления художественного стиля, охватывающего все элементы формы" (с. 93) и опираясь на предшественников, прежде всего Г.Вёльфлина, в качестве стилевых категорий рассматривает: субъективность/объективность; изображение/ экспрессию; тип художественной условности; монументальность/ камерность. Данная типология - общеэстетическая; автор подчеркивает необходимость ее конкретизации, а отчасти и изменения применительно к литературе. Если писатель обращает преимущественное внимание на статические моменты бытия, то это свойство С. можно назвать описательностью. Изображенный мир при описательности подробно детализирован, а те или иные действия и события раскрывают в первую очередь устойчивый уклад жизни, т.е. не то, что происходит однократно, а то, что постоянно бывает. Писатель может концентрировать внимание на внутреннем мире персонажа или лирического героя - его чувствах, мыслях, переживаниях, желаниях - такое свойство С. называется психологизмом.

В области художественной речи можно выделить три пары стилевых доминант: стих и прозу; номинативность и риторичность; монологизм и разноречие. Стих и проза как стилевые качества характеризуют степень ритмической упорядоченности художественной речи, а также ее темповую организацию. Они играют существенную роль в формировании эмоционального рисунка С., т.к. тот или иной темпоритм изначально связан с определенным настроением. Другая пара типологических характеристик С. связана с мерой использования средств языковой изобразительности и выразительности, тропов и фигур (сравнений, метафор, градаций, повторов), а также пассивной лексики и лексики ограниченной сферы употребления (архаизмов, неологизмов, варваризмов). Эти приемы могут составлять существенную особенность стилистики произведения, но могут и почти не использоваться. В последнем случае важно прямое значение слова, функция которого - точное обозначение деталей изображенного мира. Это свойство художественной речи Г.Н.Поспелов, следуя традиции, предложил называть номинативностью (с. 56). Номинативность подразумевает также достаточно простой и естественный синтаксис. Противоположная тенденция, связанная с косвенным или описательным обозначением предметов и созданием словесно-речевого образа, - риторичность. С точки зрения освоения в произведении речевой разнокачественности можно выделить такие доминанты, как монологизм и разноречие. Монологизм предполагает единую речевую

Стр.1033

манеру для всех персонажей, совпадающую, как правило, с речевой манерой повествователя (в эпических произведениях; лирика же обычно целиком монологична). При разноречии реальный речевой мир становится объектом изображения. Разноречие представлено в литературе двумя вариантами: в одном случае речевые манеры разных персонажей воспроизводятся как взаимно изолированные ("Горе от ума", 1822-24, А.С.Грибоедова; "Мертвые души", 1842, Н.В.Гоголя; "Кому на Руси жить хорошо", 1863-77, Н.А.Некрасова), в другом - речевые манеры персонажей и повествователя взаимодействуют, "проникают" друг в друга (романы Ф.М.Достоевского, "Жизнь Клима Самгина", 1927-36, М.Горького; "Мастер и Маргарита", 1929-40, М.А.Булгакова). Второй тип в работах М.М.Бахтина получил название полифонии. Существенным свойством С. является объем и композиция произведения. "Расчет на большую форму не тот, что на малую, каждая деталь, каждый стилистический прием в зависимости от величины конструкции имеет разную функцию обладает разной силой, на него ложится разная нагрузка" (Тынянов Ю.Н. Поэтика. История литературы. Кино. М., 1977. С. 256).

Целостность С. во многом обусловливает и его восприятие. Часто уже в первом чтении ощущается некоторая общая "эстетическая тональность" произведения, в котором проявляется и оригинальность С, и его известная содержательность (прежде всего эмоциональный настрой). Это синтетическое впечатление может быть затем подтверждено и объяснено средствами литературоведческого анализа. Еще на рубеже 18-19 вв. И.В.Гёте разделил категории С. и манеры. По его мысли, С. - это высшая ступень развития искусства. "Стиль покоится на глубочайших твердынях познания, на самом существе вещей, поскольку нам дано его распознать в зримых и осязаемых образах" (Гёте, 94-95). Манера, с точки зрения Гёте, есть более низкая ступень искусства. Она либо может достигать известного эстетического совершенства, либо, отходя от "природы" и тем самым от "твердыни познания", может становиться все более пустой и незначительной. Г.В.Ф.Гегель не находил вообще никакого эстетического оправдания манере. В его концепции С. стоит выше манеры, а выше С. - оригинальность как синтез субъективного и объективного. Но если С. как выражение объективного имеет высокую эстетическую ценность, то манера представляется Гегелю чисто субъективным, а потому поверхностным оригинальничанием ("Манера, стиль и оригинальность" // Гегель. Эстетика. М., 1968. Т. 1.С. 302-309).

Категория С. в современном литературоведении и искусствознании прилагается не только к творчеству отдельного художника или его произведению: говорят о С. направления и течения, о национальных и региональных С., о С. эпох (барокко, классицизм, романтизм).

Лит.: Теория литературы. Основные проблемы в историческом освещении. Стиль. Произведение. Литературное развитие. М., 1965; Соколов А.Н. Теория стиля. М., 1968; Поспелов Г.Н. Проблемы литературного стиля. М., 1970; Гёте И.В. Простое подражание природе, манера, стиль // Он же. Об искусстве. М., 1975; Теория литературных стилей: Современные аспекты изучения. М., 1982; Лосев А.Ф. Проблема художественного стиля. Киев, 1994; Есин А.Б. Принципы и приемы анализа литературного произведения. М. 1998.



А.Б.Есин





СТРАТЕГИЯ ТЕКСТА



Современное зарубежное литературоведение : Страны Зап. Европы и США : Концепции, школы, термины : Энцикл. справ. / Рос. акад. наук. Ин-т науч. информ. по обществ. наукам ; науч. ред. и сост.: И.П.Ильин, Е.А.Цурганова. - М. : Интрада, 1996.

С.130

СТРАТЕГИЯ ТЕКСТА - нем. TEXTSTRATEGIE - термин рецептивной эстетики. Как отмечает X.Р.Яусс, процесс восприятия текста на первичном горизонте эстетич. опыта не является произвольной сменой чисто субъективных впечатлений.

Он представляет собой результат выполнения определенных "указаний", получаемых реципиентом со стороны текста в ходе управляемого восприятия (212). В.Изер (201) указывает на тот факт, что повествование наполнено замечаниями автора относительно происходящего в произведении. Авторские комментарии провоцируют в читателе многообразные реакции. Они обескураживают его, приводят в замешательство, побуждают к сопротивлению и возражению, зачастую вскрывая множество неожиданных сторон процесса повествования, которые без этих "указаний" не были бы восприняты. И хотя эти комментарии не предлагают обязательных оценок происходящего, они делают "заявку" на интерпретацию, допускающую возможность выбора. Вместо единообразной точки зрения, однозначного видения происходящего они предоставляют читателю возможность выбрать определенные установки, которые он должен осуществить, чтобы уяснить для себя суть происходящего. Эти комментарии "снабжают" повествование меняющимся

С.131

углом зрения , открывая пространство интерпретации, в котором возникают новые "пустые места". Эти места располагаются не в рассказанной истории, а между историей и возможностями ее оценки. "Пустые места" можно устранить лишь по мере того, как выносятся оценки о событиях, освещаемых в произведении.

О провоцировании способности читателя к оценке происходящего в тексте комментарий автора заботится двумя способами: воздерживаясь от однозначной оценки событий, он создает "пустые места", которые допускают ряд вариантов их заполнения; в то же время предоставляя возможность для оценки, он заботится о том, чтобы эти "пустые места" не заполнялись произвольно. Таким образом, с одной стороны, это способствует участию читателя в оценке произведения, с другой - обеспечивает контроль за теми реакциями, на основе которых производится оценка.

Изер демонстрирует такой способ руководства читателем на примере "Оливера Твиста" Ч.Диккенса, а именно той сцены, где Оливер, находящийся в работном доме, с отвагой отчаяния требует добавки супа. Надзиратели возмущены его "наглостью". Что делает комментатор (он же автор)? Он не только соглашается с их нетерпимой реакцией, но и подыскивает ей оправдание. Реакция же читателя на происходящее однозначна, поскольку автор "выстроил" свой комментарий таким образом, чтобы читатель отверг его. Только так Диккенсу удается в данной сцене "поднять" участие читателей в судьбе ребенка до уровня прямого вмешательства. Здесь речь идет уже не о заполнении "пустого места", а о тотальной корректуре ложной оценки. Для того чтобы повысить активность читателя в переживании события и направить ее по единственно верному пути, все, сказанное автором в тексте, должно в данном случае пониматься читателем "наоборот" - мысль, сформулированная автором, не должна исчерпывать интенцию текста.

Изер делает вывод, что участие читателя в тексте стимулируется различными способами. Оно относительно невелико там, где текст репродуцирует предыдущее совпадение представлений читателя и автора, и относительно велико и интенсивно там, где совпадение точек зрения автора и читателя приближается к нулю. Однако в обоих случаях "репертуар" организует установки читателя по отношению к тексту. Тем самым создается организационная структура смысла, которую необходимо оптимизировать в процессе чтения текста.

C.132

Эта оптимизация зависит от состояния знаний читателя и готовности довериться чужому опыту. Она зависит и от С.Т., которая в качестве потенциала руководства предуказывает путь реализации.

Роман, констатирует Изер, мобилизует активность своих читателей. Содержащийся в тексте "репертуар" образует "горизонт романа". Но если этот горизонт романа проявляется во все более негативном значении, следовательно, его интенция, его позитивное начало лежит по другую сторону горизонта, который необходимо реконструировать в процессе чтения.

Если процесс чтения совпадает с процессом выработки виртуальных измерений текста (см.: виртуальный смысл), то может возникнуть, как считает Изер, впечатление, что читатель как бы приподнимается над образами произведения. Вследствие этого С.Т. романа должна быть выстроена таким образом, чтобы читатель в процессе актуализации виртуального измерения был вовлечен в то, что он создает. Только тогда процесс чтения приобретает свою драматичность, необходимую постольку, поскольку побуждаемое романом поведение воплощено не в образах произведения, а должно осуществляться в деятельности читателя.



А.В.Дранов





СТРУКТУРА



Современное зарубежное литературоведение : Страны Зап. Европы и США : Концепции, школы, термины : Энцикл. справ. / Рос. акад. наук. Ин-т науч. информ. по обществ. наукам ; науч. ред. и сост.: И.П.Ильин, Е.А.Цурганова. - М. : Интрада, 1996.

С.132

СТРУКТУРА - фр., англ. STRUCTURE - ключевое понятие структурализма. Интерпретируемая как синхроническая фиксация любой диахронически изменяющейся системы, С.трактовалась как инвариант системы. В лингвистич. ориентированном структурализме языковые С.отождествлялись со С.мышления, и им приписывался характер законов, адекватных принципам организации мира, существующего якобы по правилам "универсальной грамматики". Цв.Тодоров писал: "Эта универсальная грамматика является источником всех универсалий, она дает определение даже самому человеку. Не только все языки, но и все знаковые системы подчиняется одной и той же грамматике. Она универсальна не только потому, что информирует все языки о мире, но и потому, что она совпадает со структурой самого мира" (350, с.15).

В литературоведческом плане стремление выявить С. лит. текстов приводило к поискам внутренних закономерностей их построения, отражающих их абстрактно-родовые признаки и свойства, якобы присущие всем лит. текстам вне зависимости

С.133

от их конкретного содержания и времени появлении на свет (см.: структурализм).



И.П.Ильин





СТРУКТУРНАЯ ЛИНГВИСТИКА



Лингвистический энциклопедический словарь / Федер. целевая прогр. книгоизд. России ; подгот. Г.В.Якушева и др. ; гл. ред. В.Н. Ярцева. - 2-е изд., доп. - М. : Большая Рос. энцикл., 2002. - 707 с. : ил.

С.496

СТРУКТУРНАЯ ЛИНГВИСТИКА - совокупность воззрений на язык и методов его исследования, в основе которых лежит понимание языка как знаковой системы (см. Знак языковой) с четко выделимыми структурными элементами (единицами языка, их классами и пр.) и стремление к строгому (приближающемуся к точным наукам) формальному описанию языка. Свое название С. л. получила благодаря особому вниманию к структуре языка, которая представляет собой сеть отношений (противопоставлений) между элементами языковой системы (см. Система языковая, Оппозиции языковые), упорядоченных и находящихся в иерархич. зависимости в пределах определ. уровней (см. Уровни языка). Структурное описание языка предполагает такой анализ реального текста, который позволяет выделить обобщенные инвариантные единицы (схемы предложений, морфемы, фонемы) и соотнести их с конкретными речевыми сегментами на основе строгих правил реализации. Эти правила определяют границы варьирования языковых единиц в речи, допустимого с т. зр. сохранения ими самотождественности, т. е. фиксируют набор допустимых синонимич. преобразований единицы языка. В зависимости от уровня анализа правила реализации формулируются как правила позиционного распределения конкретных вариантов единицы, напр, принцип дополнит. дистрибуции в фонологии и морфологии (см. Дистрибутивный анализ), или как трансформационные правила в синтаксисе (при трансформационном анализе), регулирующие переход от инвариантной глубинной структуры предложения к множеству ее реализаций (поверхностное представление). На базе С. л., с перемещением исследоват. интересов от статич. представления структуры языка к динамическому, развилась порождающая грамматика (см. Генеративная лингвистика); идеи структурного анализа языка во многом определили постановку и решение задач, связанных с машинным переводом (см. Автоматический перевод). Сочетание С. л. с типологией привело к возникновению структурной типологии, исследующей общие закономерности строения отд. фрагментов языковой системы и языка в целом (см. Типология лингвистическая, Универсалии языковые). С. л. открыла дорогу для широкого проникновения в яз-знание матем. методов исследования (см. Математическая лингвистика).

С. л. сложилась в 20-30-х гг. 20 в, как особое направление, отличное от господствовавшего в кон. 19 в. младограмматич. направления (см. Младограмматизм), с его исключит, вниманием к истории языковых элементов, и отличное от традиционного описания грамматики, с ее нестрогим понятийным аппаратом и 'предвзятостью' в описании языков любых структур посредством понятий грамматики латыни и осн. европ. языков. С. л. рождалась из поисков более последоват. системы осн. понятий яз-знания и из стремления разработать столь же строгие методы синхронного описания (см. Синхрония) совр. языков, каким был сравнит.-ист. метод для сравнит.-ист. яз-знания. Первая попытка строгого описания языка была предпринята еще др.-инд. ученым Панини (см. Индийская языковедческая традиция), в ср. века это нашло выражение в построении всеобщей рациональной грамматики (см. Универсальные грамматики) и в филос.-лингвистич. опытах Р. Декарта и Г. В. Лейбница. На возникновение С. л. значит, влияние оказали труды И. А. Бодуэна де Куртенэ, Ф. Ф. Фортунатова, О. Есперсена, Э. Сепира, Л. Блумфилда и особенно Ф. де Соссюра (см. Женевская школа), деятельность Московского лингвистического кружка (созданного 1915), в к-ром формировались взгляды одного из создателей и ведущих теоретиков С. л. - Р. О. Якобсона. Заметную роль в формировании С. л. сыграла рус. формальная школа в лит-ведении, в частности ОПОЯЗ (работы Е. Д. Поливанова, Л. П. Якубинского, Ю. Н. Тынянова, Б. М. Эйхенбаума, С. И. Бернштейна), а также труды В. Я. Проппа, Б. В. Томашевского, О. М. Брика. В 20-40-х гг. сложились школы С. л., сыгравшие существ, роль в разработке ее концепций и методов: пражская (см. Пражская лингвистическая школа), копенгагенская (См. Глоссематика), американская (см. Дескриптивная лингвистика), лондонская школа; в СССР в русле идей С. л. развивались концепции ленинградской фонологической школы и московской фонологической школы, представители которых (особенно последней) разрабатывали не только проблемы фонологии, но и грамматики и общей теории языка. Эти школы, однако, не исчерпывают всего разнообразия концепций, разработанных в рамках С. л. Мн. ученые, не принадлежа к определ. школе, внесли важный вклад в развитие теории С. л.: А. Мартине (разработка теории языка в аспекте 'система - функция', создание функциональной лингвистики, применение системно-структурного анализа в диахронич. фонологии), Э. Бенвенист (проблемы языкового знака, грамматич. структуры языка), Л. Теньер (разработка структурного синтаксиса), А. В. де Гроот (проблема грамматич. единиц, структурная грамматика), Е. Курилович (теория знака, теория грамматич. структуры, создание структурной диахронич. морфологии) и др. В СССР разл. аспекты С. я. развивали А. А. Реформатский (знаковая теория языка, методы С. л., фонология), И. И. Ревзин (общая теория моделирования, фонология, грамматика), А. А. Хо-лодович (общая и грамматич. теория), Ю. К. Лекомцев (фонологич. грамматика, теория метаязыка), Т. П. Ломтев (общая теория, фонология); обсуждение теоретич. вопросов С. л. и практич. при

С.497

менение структурных методов содержатся в трудах Ю. Д. Апресяна, Н. Д. Ару-поновой, Т. В. Булыгиной (Шмелевой), В. Г. Гака, А. А. Зализняка, В. А. Зве-гинцева, Вяч. В. Иванова, Г. А. Климова, Ю. С. Мартемьянова, И. А. Мельчука, Т. М. Николаевой, В. М. Солнцева, Ю. С. Степанова, В. Ю. Розенцвей-га, В. Н. Топорова, Б. А. Успенского и др. В развитии С. л. имеется неск. этапов. Первый этап (примерно до 50-х гг.) характеризовался повышенным, а в нек-рых случаях исключит, вниманием к структуре плана выражения как более доступной строгому описанию, что приводило к забвению содержат, стороны, преувеличению роли отношений между элементами системы и игнорированию самих элементов как языковых сущностей. С. л. критиковалась также за слишком статичное и 'правильное' представление системы языка, игнорирование социальных и пси-хологич. факторов функционирования и вариативности языка.

С 50-х гг. начинается второй этап развития С. л., для которого характерен поворот к изучению плана содержания и к динамич. моделям языка (в частности, развивается трансформационный анализ в грамматике; см. Трансформационный метод). Методы и приемы анализа, разработанные первоначально в фонологии, переносятся в грамматику и семантику (см. Компонентного анализа метод). Принципы и методы С. л. начинают применяться в сравнительно-ист. яз-знании (в работах Якобсона, Мартине, Куриловича, У. Ф. Лемана, Э. А. Макаева, Т. В. Гамкрелидзе, Иванова, В. К. Журавлева, В. В. Мартынова, В. А. Дыбо, В. Мажюлиса и др.). Вместе с тем расширение фронта исследований и одновременное применение наряду со структурными методами также иных приемов и методов исследования привело к тому, что С. л., углубив наши представления об устройстве языка, разработав аппарат строгого описания его системы, "растворилась" в новых направлениях, вызванных к жизни новыми теоретич. поисками.

С 70-х гг. С. л. перестает существовать как обособленное направление, противостоящее "традиционному" яз-знанию; разработанные С. л. методы исследования наряду с другими применяются и в др. лингвистич. дисциплинах (психолингвистике, социолингвистике и др.). С. л. повлияла на развитие структурных методов исследования в др. гуманитарных науках - лит-ведении, искусствознании, этнологии, истории, социологии,, психологии. Именно на почве этих наук сформировался структурализм как филос.-методологич. основа конкретно-науч. гуманитарных исследований (известный также как "французский структурализм", т. к. его создание и развитие связывается с именами К. Леви-Строса, Р. Барта, М. П. Фуко, Ж. де Лакана); структурализм испытал влияние разл. бурж. философий (неокантианства, феноменологии Э. Гуссерля, логич. позитивизма). Структурализм в этом смысле следует отличать от С. л. как особого этапа в развитии лингвистич. мысли, связанного с переходом от эмпирического "атомистического" описания фактов языка к их системному осмыслению. Основу этого перехода составило использование структурного анализа, моделирования, формализации лингвистич. процедур. К тому времени, когда идеи структурализма в гуманитарных науках усиленно разрабатывались (нач. 70-х гг.), четкие контуры лингвистич. структурализма как особой системы науч. воззрений на язык оказались уже размытыми, осн. понятия и принципы С. л. стали составной частью общей теории языка.

Лит.: Осн. направления структурализма, М., 1964; НЛ, пер. с англ., в. 1-4, М., 1960-65; Апресян Ю. Д., Идеи и методы совр. структурной лингвистики. (Краткий очерк), М., 1966; 3асорина Л. Н., Введение в структурную лингвистику, М., 1974; Структурализм: "за" и "против", М., 1975; Автономова Н. С., Филос. проблемы структурного анализа в гуманитарных науках, М., 1977; Ревэин И. И., Совр. структурная лингвистика, М., 1977; Jakobson R., Retrospect, в его кн.: Selected writings, v. 2, The Hague - P., 1971, p. 711 - 722; Lepichy G. C., A survey of structural linguistics, L., 1972; Harris Z. S., Structural linguistics, Chi.- L., 1986.



В. А. Виноградов





УТОПИЯ



Литературная энциклопедия терминов и понятий / Рос. акад. наук, ИНИОН, [Федер. прогр. книгоизд. России] ; гл. ред. и сост. А.Н.Николюкин. - М. : Интелвак, 2001.

Стр.1117

УТОПИЯ (греч. u - нет; topos - место, т.е. место, которого нет; иное объяснение: eu - благо и topos - место, т.е. благословенное место) - литературный жанр, в основе которого - изображение несуществующего идеального общества. Термин происходит от названия книги Томаса Мора "Золотая книга, столь же полезная, как забавная, о наилучшем устройстве государства и о новом острове Утопии" (1516). Однако автором первой У. считается Платон, который разработал ее в диалогах "Государство", "Политик", "Тимей", "Критий". Уже в этих текстах проводится основной утопический принцип: подробное описание регулируемой общественной жизни. Структура У. как жанра сложилась в западноевропейской литературе эпохи Возрождения. Известность получили: "Город солнца" (1623) Т.Кампанеллы - рассказ мореплавателя об идеальной общине, живущей без частной собственности и семьи, где государственная каста поддерживает развитие науки и просвещения, обеспечивает воспитание детей и следит за общеобязательным 4-часовым рабочим днем; "Новая Атлантида" (1627) Ф.Бэкона - о вымышленной стране Бенсалем, которой руководит "Соломонов дом", объединяющий собрание мудрецов и поддерживаю-

Стр.1118

щий культ научно-технической и предпринимательской активности; "Иной свет, или Государства и империи луны" (1657) С.Сирано де Бержерака - о путешествии в утопическое государство на Луне, где продолжают жить Енох, пророк Илия, патриархи; "История севарамбов" (1675-79) Д.Вераса о посещении потерпевшим кораблекрушение капитаном Сиденом страны Севарамб, не знающей ни собственности, ни налогов. В 18 в. утопическая литература пополнилась книгой Морелли "Кодекс природы" (1755), в 19 в. вышли в свет ставшие весьма популярными романы "Через сто лет" (1888) Э.Беллами и полемизирующий с ним роман "Becти ниоткуда" (1891) У.Морриса. В 1898 появляется первая утопическая драма - "Зори" Э.Верхарна.

Литературная У. в России зарождается в 18 в. - рассказ А.П.Сумарокова "Сон. Счастливое общество" (1759), роман М.М.Щербатова "Путешествие в землю Офирскую" (1784). В 19 в. это - повесть А.Д.Улыбышева "Сон", написанная на французском языке и в переводе на русский впервые опубликованная в 1928; "фантастический рассказ" Ф.М.Достоевского "Сон смешного человека" (1877). Русские У. 20 в. - "Через полвека" (1902) С.Ф.Шарапова, "Республика Южного Креста" (1907) В.Я.Брюсова, "Красная звезда" (1908) и "Инженер Мэнни" (1911) А. А.Богданова. Революция дала новый толчок развитию фантастической и утопической литературы, благодаря чему появляются "Инония" (1918) C.A.Есенина, "Путешествие моего брата Алексея в страну крестьянской утопии" (1920) А.В.Чаянова, "Грядущий мир" (1923) Я.М.Окунева, "Дорога на океан" (1935) Л.М.Леонова и др. Наиболее заметной У. литературного зарубежья первой волны стала книга "За чертополохом" (1922) П.Н.Краснова, в которой предсказывается постепенное превращение изолированной от остального мира России в экзотическую лубочную монархию. Далее развитие У. как жанра в русской литературе прерывается до 1956, вышла в свет "Туманность Андромеды" И.А.Ефремова. Этот перерыв связан с тем, что литература социалистического реализма и так воспроизводила черты несуществующего, умозрительно конструируемого общества.

Литературная У. - жанр, в котором обязательны фигуры рассказчика, посещающего утопическое общество, и его проводника. Многовековая история прибавила к этой схеме лишь различные детали, продиктованные воображением художников.

Лит.: Свентоховский А. История утопии. М., 1910; Святославкий В.В. Каталог утопий. М.; Пп, 1923; Утопия и утопическое мышление: Антология зарубежной литературы / Сост. В.А.Чаликова. М., 1991; Гальцева РА. Очерки русской утопической мысли ХХ века. М., 1992; Чаликова В. Утопия и культура. М., 1992; British and American Utopian literature, 1516-1975: An annotated bibliography. Boston, 1979; Clowes E. Ideology and Utopia in recent Soviet literature // The Russian review. (Ohio). 1992. Vol. 51. N 3.



Б.А.Ланин
Теги: Словарь терминов по речевым коммуникациям
Просмотров: 11 | Добавил: creditor | Теги: Словарь терминов по речевым коммуни | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar
close