Главная » Социокультурный словарь
17:26
Социокультурный словарь
НАРОД — Раскол стимулирует понимание Н. через абсолютизацию первого из полюсов в дуальных оппозициях: Н. - власть, а также: Н. - интеллигенция. При этом вторые полюса выводятся за рамки Н. и расцениваются как внешние, возможно враждебные силы. Н. сводится к низшим слоям, к простонародью. Н. выступает как субъект самосознания общества в целом. Однако его рост — длительный процесс, который в своих высших формах сначала кристаллизируется в духовной и правящих элитах, интеллигенции, что стимулирует развитие самосознания в Н. (См.: Двуединый характер социокультурного развития, Точка роста и развития). Н. в сознании части интеллигенции выступает как тотем, партиципация к которому — жизненно важная задача интеллигенции. Тем самым интеллигенция отказывается от своей критической функции по отношению к народу, от критики истории, т. е. от критики Н. как объекта истории, от стимулирования через диалог массовой рефлексии. Это народничество в его разнообразных формах заводит в тупик, так как Н., лишенный самокритики, отлученный от диалога с высшими уровнями культуры, не обладая достаточным уровнем рефлексии, не в состоянии принимать эффективные решения в сложных социокультурных условиях, склонен следовать инерции истории.



НАСИЛИЕ — попытка решения проблем с применением физических методов воздействия вплоть до массового истребления одной части общества другой. Правомерность Н. санкционирована в каждой культуре, хотя и в разных формах и масштабах. Н. возможно как результат незавершенности процесса очеловечивания, гуманизации человеческой истории. Социокультурный механизм, вызывающий Н., заключается в унаследованной от дочеловеческих форм жизни разъединенности, включая не только племена, этносы, но и социальные группы, связанные со специфическими субкультурами. Основание для Н. исчезает лишь на основе высокой формы воспроизводства, культуры, требующих прогресса творчества, рефлексии. Н. выступало в традиционном обществе, например, как механизм, обеспечивающий принудительную циркуляцию продуктов труда, рабочей силы на доэкономической основе, что можно рассматривать как предпосылку современной псевдоэкономики. Неспособность поднять все формы отношений на уровень проблем культуры открывает возможность разрешать противоречия отказом друг другу в статусе людей, возможность отношений друг к другу к как к врагам рода человеческого. Человечество в этом случае может отождествляться со своей группой (субкультурой). Отсюда правомерность Н. в культуре, включая Н. над собой со стороны авторитарных инстанций своей субкультуры. Оно может рассматриваться как необходимый элемент партиципации, т. е. процедуры приобщения к своему целому, через монолог высшего авторитета, инициацию, которая во многих случаях носила крайне жестокий характер. Отсюда Н. - одно из оправданий террора как средства перевоспитания несознательных. Признание права Н. над собой широко распространено в истории, начиная от известных науке случаев борьбы рабов и жен за право быть похороненными одновременно с умершим вождем, за право стать жертвой. Это признание существует у тех, кто боится отпадения в результате собственной неустойчивости («Если нам волю дать, мы друг друга поубиваем», — слова, подслушанные у колхозников в пятидесятых годах). Петрушка из «Мертвых душ» Гоголя согласен чтобы его пороли: «Отчего же не посечь, ежели за дело». Согласие на синкретическое государство в его различных формах включает согласие на Н. над собой, над «провинившимся», отпавшим со стороны царя, князя, вождя, тотема. Развитие террора в СССР в совершенно беспрецедентных в истории масштабах могло иметь место лишь с согласия значительной массы населения на Н. над собой, в условиях тождества террора и самоистребления. Возможность этого коренилась в страха народа перед отпадение от ценности жизни, от целого. Это согласие основано на признаний Н. над собой как меньшего зла по сравнению с полной победой мирового зла. Принятие террора его жертвами связано с осознанием личной причастности к мировому злу (например, в мыслях и поведении, не достойных нового строя), страхом перед неспособностью самому без внешней поддержки избежать отпадения. Никакая власть не может держаться на чистом Н., т. е. без массового согласия на нее, не в состоянии проводить в жизнь акции, затрагивающие повседневную жизнь миллионов. Террор принимался потому, что «так устроен мир», потому что это необходимо для борьбы с империалистами, которые бросили все свои дела и день и ночь строят против, нас козни. Все это создает основу для теорий, провозглашающих Н. основой общества. Ленин считал, что история развивается посредством кровавых революций. «Все исторические вопросы решаются в последнем счете только силой» (Ленин, ПСС, т. ТО, с. 313). На это санкционированное право на Н. опирается государство, которое обеспечивает порядок, карая силой отклонения от него, а также народные движения, терроризм, пытающиеся навязать свой монолог всему обществу. В основе Н. всегда лежит один и тот же механизм — истолкование объекта Н. как чужака, реального или потенциального носителя зла, причастного к возникновению дискомфортного состояния. В этих демонах, оборотнях, вредителях зло не отделено от них самих, т. е. борьба со злом логично перерастает в правомерность истребления его носителей. В более мягких формах до крайних мер дало может не дойти, например при избиении собственного ребенка, так как здесь Н. рассматривается как метод, предохраняющий ребенка от отпадения от ритуала, от санкционированного культурой типа поведения. Инверсионная логика включает возможность Н., так как она построена на представлении о внешних виновниках дискомфортного состояния. Медиация, однако, как исторический процесс включает расширение сферы отказа от Н. Медиация как стремление к интенсивному развитию, формирование более сложных содержательных форм культуры, не может делать ставку на Н., так как она апеллирует к творческой рефлексии личности, в конечном итоге к гуманизму. Н. может убить человека, но для того, чтобы его родить, нужна любовь. Развитая либеральная цивилизация пытается свести Н. к минимуму, борясь за господство диалога, т. е. пытаясь всякий конфликт перевести в сферу сознания, в сферу взаимопроникновения (суб) культур, что позволяет его разрешить через компромисс, через нахождение новой меры отношений соответствующих групп. Тем самым исчезает почва для манихейства. Либеральная культура допускает Н. лишь в строго ограниченных случаях: при банкротстве попыток разрешения конфликта путем переговоров, для борьбы с преступными действиями, т. е. действиями, принципиально отметающими компромисс. Либеральное общество, однако, не гарантирует от возможности вспышки традиционализма, от антимедиации, которая может привести к новому Н. Опасность Н, в условиях раскола весьма велика, так как для него характерно взаимное непонимание, слабость или отсутствие реального прочного консенсуса, периодическая потеря культурной почвы для диалога. Положение усугубляется отсутствием реальной экономической интеграции, слабой осознанной нужды различных групп и народов друг в друге, что может превратить любой конфликт в насильственный. Оказалось, что на языке культуры не были разработаны и освоены формы общения, а если и были, то они оказывались подавлены антимедиацией. Налицо нарастание Н. в обществе. Его очагами оказываются не только национальные конфликты, но дедовщина в армии, участившиеся конфликты групп молодежи, рост преступности. Важная причина этого распада общества на атомы сообществ, противоположных друг другу и целому, в их стремлении жить в условиях господства монополии на дефицит, существовать, эксплуатируя общество. Н. может быть использовано и на утилитарной основе, т. е. Как средство достижения тех или иных целей, когда цели и средства, с точки зрения общества, несоразмерны, преступны. Например, убийство с целью ограбления. Борьба с Н. в международных отношениях может опереться на формирование международных связей, где использование Н. невыгодно.



НАУКА — особый ответ человека на вызов истории, на усложнение социального мира. Она направлена на получение предметного знания, знания вещей, процессов как таковых, включает в себя критику своих собственных оснований и достижений, т. е. в Н. преобладает предметная модальность. Н. периодически меняет картину мира, мало считаясь со стремлением людей сохранить комфортную картину, постоянно создавая новый мир, чем может вызвать дискомфортное состояние, враждебность к себе. Н. тем самым элемент либеральной культуры, нацеленной на превращение факторов дискомфортного состояния в комфортное. Представления о Н. носят расколотый характер. Существует вера в науку, в ученых как некоторый источник чудес, идущий от веры в способность некоторых людей приобщаться к потусторонним силам. Это позволяет им взять на себя разрешение всех проблем: ликвидировать рак, изобрести машины, посредством которых можно поднять сельское хозяйство, найти рецепт для развития экономики и т. д. Здесь Н. выступает как некоторого рода тотем. Но одновременно Н. - особая хитроумная форма тунеядства, эксплуатации, попытка уклониться от труда, одна из причин нашей бедности, так как многочисленные институты с множеством людей, получающих «большие тыщи», объедают страну. Готовящееся к антимедиации архаичное сознание квалифицирует Н. как дьявольскую силу, которая разлагает материю и тем самым несет гибель. Здесь Н. - оборотень, форма мирового зла. Общественная наука задавлена и пронизана изнутри теологией. Она все меныне связана со старой Н. Почвенные силы, нахлынувшие в Н., постепенно теряли старый научный этос, замещая его утилитарным приспособленчеством и идеологической конъюнктурой, стремясь создавать средства для подчас абсурдных и разрушительных ведомственных целей. В Н., как и во всех сферах духовной жизни, имел место раскол. Постепенно в ней усиливалась тенденция стать на собственные нравственные позиции. Тем не менее она оказалась слишком слаба, чтобы решать беспрецедентные по своей сложности задачи, стоящие перед обществом. Н. не в состоянии даже понять, что из себя представляет общество, которое она изучает. В своих попытках в этой области она постоянно апеллирует к различного рода вненаучным ценностям, например, постоянно культивируя основное заблуждение интеллигенции. Это является одним из проявлений отставания способности общества решать свои задачи по сравнению с ростом их сложности, приводит к недостаточному уровню предлагаемых решений (Инфантильность). Сложность положения Н. заключается в том, что она, изучая социальную реальность, пытается найти пути ее улучшения, исправления положения, выход их сложившейся ситуации. При этом тот уровень исторической необходимости, который сегодня доступен ее пониманию, лежит слишком близко к поверхности, чтобы реально выполнить эту задачу. Она не учитывает, что господствующая в стране инверсионная логика создает химерические социальные отношения, в самой сути которых заложена невозможность реализации социокультурного закона, разрушительные пульсации, ей не известны реальные истоки потоков дезорганизации. В обществе возникла сверхцентрализация бюрократического управления, которая, по сути, нефункциональна, возник хаос дезорганизации локальных миров, который по природе неуправляем, загадка дефицита, возникновение странных сообществ, например колхозов, возникли явления типа псевдо… псевдоэкономика, псевдорынок и т. д., системы фантомов и абсурдов, результатов столкновений различных утопий. Общественная Н. попадает в этом мире в крайне сложную, превышающую ее силы ситуацию, подрываемая псевдокультурой, т. е. идеологией. Здесь легче всего превратиться в псевдонауку. Можно идти и другим путем, т. е. пытаться улучшить функционирование каждой из этих химер. Однако поверхностная Н. может сделать здесь что-то позитивное, не подымаясь выше здравого смысла. Но реальная Н., т. е. постоянно углубляющая свой уровень познаваемой необходимости, неизбежно подкапывается под эти химеры и оказывается неспособной повысить их эффективность, приговаривая их к смерти. Здесь нет аналогии с естественными науками. Идеология постоянно борется с Н., инстинктивно опасаясь ее углубления до опасного уровня. Идеология и Н. постоянно пронизывают и одновременно дезорганизуют друг друга. Н. срывает с идеологии ее мифы, раскрывает ее тайну, ее жалкие теоретические основы, точнее — отсутствие таковых. Идеология постоянно стремится перекроить Н. по своему образу и подобию, т. е. лишить ее внутренней предметной логики. Например, идеология толкает Н. к манихейскому истолкованию мира, тогда как Н. оказывает сопротивление этой вненаучной идее. Если для официальной идеологии закономерны инверсионные колебания. то для Н. с ее ориентацией на предмет — подчинение этим колебаниям — недопустимая измена научной — этике и самой своей социальной функции, своей природе. В традиционной цивилизации Н. может существовать в виде замкнутых анклавов. В либеральной цивилизации Н. превращается во все более важное средство разрешения всех сложных технических и социальных проблем. Вместе с тем либеральный идеал, ориентированный на массовое сознание, постоянно ищет меру между сциентистскими и антисциентистскими ценностями. Переход к седьмому этапу (перестройка) можно расценивать как победу Н., поразившую идеологию в самих ее центрах. Однако это, возможно. Пиррова победа, обусловленная разложением противника, так как Н. слаба и не знает, что делать с обществом, которое вдруг она должна реформировать. (Здесь аналогия с либералами, на которых неожиданно свалилась власть в феврале 1917 года). Самое, однако, главное в том, что общественная Н. ввела в бой все свои хилые силы, а идеология в разнообразных формах (старая или новая) еще только ведет подготовку к мобилизации своих сил, ожидая и одновременно провоцируя активизацию массового сознания, которое потребует прежде всего от идеологии новых мифов, оттесняя Н. на уровень средств.



НАЦИОНАЛИЗМ — форма национального самосознания, формирующаяся через антимедиацию, стремление вернуться к господству древних ценностей противоположность развитию национального самосознания национальных ценностей на основе и в связи с общечеловеческими. Н. пытается повернуть развитие национального самосознания к ценностям племенных форм жизни, древних локальных замкнутых сообществ. Для Н. характерна абсолютизация своих ценностей как единственно возможных, господство монолога в мышлении, смыслообразовании, отказ от диалога, плюрализма, тяготение к обоснованию своих ценностей внечеловеческими факторами, например биологией. Н. может выступать в скрытом виде, например в форме популизма, хотя не всякий популизм является Н.



НАЧАЛЬСТВО — важное представление массового сознания, результат осмысления управляющего слоя, бюрократии. Н., с одной стороны, — воплощение разлитого в обществе зла, сосредоточение корысти, коррупции, бессмысленного вмешательства в деятельность рядового человека («барин дурит»), не способное на конструктивные решения, отождествляемое с антиработой и живущее за счет работающего. С другой стороны, Н. является необходимостью как носитель уникального знания, науки («начальству виднее») и одновременно плата за реальное зло жизни, некоторое ослабленное зло, некоторый намек на добро, но в формах зла, способное защитить от полной победы мирового зла, от внутренней неспособности личности без внешней поддержки удержаться от отпадения. Н. всемогуще, т. е. в принципе может все, но способно отпасть от Правды, впасть в грех, и тем самым лишиться возможности выполнять свои функции. Одним из результатов этого отношения к Н. является массовое нежелание пополнять его рады. В. Соловьев писал в 1884 году: «Еще слава Богу, что наличных общественных сил хватает у нас на то, чтобы поддерживать с грехом пополам обычный ход государственного механизма» (Философ. публицистика. Т.1. 1969, С. 246). Хронический недостаток руководящих кадров — постоянная проблема советской системы.



НЕТЕРПИМОСТЬ совместно с терпимостью составляет дуальную оппозицию, полюса которой находятся в состоянии амбивалентности. Н. - одна из крайних форм дискомфортного состояния, проявляющаяся в стремлении отбросить, подавить, уничтожить его источники, в частности, людей и организации, выражающие иные мнения, иные представления о сути и границах комфортного и дискомфортного состояния. Н. испытывает страх перед самой возможностью сдвига в этих представлениях. Она может перерастать в массовые воздействия, например в погромы, воплощаться в деятельности власти, противостоящей развитию разномыслия в обществе, в критике господствующей теологии, в разоблачении тайны. Н. воплощает в цензуре монополизацию средств передачи информации, принимает форму прямого террора. Н.- получает особенно яркое выражение в культурах манихейского типа, где инакомыслящий может рассматриваться как насекомое (Заратустра). Хомейни считает, что «политический долг требует не проявлять терпимости к неверным, США и Израилю» (апрель 1988). Н. проистекает из страха традиционной культуры перед факторами, могущими подорвать те или иные аспекты, саму основу сложившегося образа жизни, формы социальной организации. Стремление обеспечить прогресс требует постоянного снижения уровня Н., способности вступать в диалог, совместно формулировать и решать общие задачи с людьми иных культур, постоянно преодолевать монологический характер мышления и смыслообразования.



НОВШЕСТВО в единстве с ранее существующим составляет дуальную оппозицию, полюса которой находятся в состоянии амбивалентности. Факт новизны определяется в человеческой жизнедеятельности не физическими свойствами явления, а багажом культуры, способностью на ее основе различать новое и старое, степень новизны. Н. может считаться лишь то, что освоено человеческой деятельностью, культурой, что выступает как изменение элементов условия, средств и целей человеческой деятельности. Культура с преобладанием инверсии посредством экстраполяции направлена на освоение всего нового как старого, неизвестного как известного. Например, туземцы, впервые столкнувшись с волком, рассматривают его как нечто известное, т. е. как большую собаку, а лису — как маленькую собаку (Марр). «Бывает нечто, о чем говорят: «Смотри, вот это новое», но это было уже в веках, бывших прежде нас» (Экклезиаст, 1-10). Тем самым в определенных пределах поддерживается комфортное состояние, т. е. не нарушается в данной культуре шаг новизны. Рост притока Н. объективно может существенно изменить общество, например, усиливая в ним товарно-денежные процессы и соответствующие отношения. Однако эти Н. могут одновременно не расцениваться как комфортные основной массой населения. Следовательно, объективная значимость этих Н. может быть определена лишь в результате их оценки в оппозиции: комфортное — дискомфортное. От этого будет зависеть, например, оценка развития товарно-денежных отношений либо как спасительных для общества, ведущих к экономическому развитию, либо как накопление факторов дискомфортного состояния, которые рано или поздно приведут к инверсионному взрыву. Он способен уничтожить всю массу Н., накопленных за длительный промежуток времени и сулящих коренные изменения обществу. Значимость Н. в обществе следует искать в соотнесении ей культурной и организационной сторон. Культурная оценка Н. может вступить в конфликт с его местом в системе социальных отношений (Социокультурный закон). Проблема новшеств прежде всего связана со способностью общества включать их в число факторов, обеспечивающих комфортное состояние, что требует совершенствования метода расширения и углубления этого состояния, например, интенсифицируя общение, на основе демократии, диалога, плюрализма и т. д. Традиционная цивилизация всеми средствами нацеливает человека на то, чтобы удержать Н. в строго определенных пределах, которые не изменяли бы ранее сложившегося порядка. в либеральной цивилизации существует острая потребность в расширении масштабов Н., в их углублении, в постоянном преодолении ограниченности порогов для повышения эффективности всех форм деятельности человека. В промежуточной цивилизации, отягощенной расколом, оба тенденции фантастическим образом переплетаются, идет борьба за преодоление ранее сформировавшегося порога допустимых Н. Мощное влияние традиционализма мешает появлению, закреплению, распространения Н., что создает особую проблему внедрения, т. е. воплощения Н. административными методами, усиливает дезорганизацию: «Ни одного хорошего дела не могут пробить без скандала. Маленькое дело — маленький скандал, большое дело — большой» (Труд. 1987. 26 дек. Слова крупного врача). Поток Н., идущих из развитых стран, в расколотую страну, может иметь как дезорганизующее, так и стабилизирующее значение. В качестве последнего можно рассматривать, например, идеи гуманизма.



НОВЫЙ ЧЕЛОВЕК — важнейшая идея всякого нового движения, претендующего на овладение массами, например христианства. Для достижения этой цели используется воспитание, образование, административное давление вплоть до террора. Однако сама эта деятельность может стать фактором дискомфортного состояния, что, в свою очередь, способно сокрушить слой людей, которые несут идею Н. ч.



НРАВСТВЕННАЯ ДЕГРАДАЦИЯ — форма антимедиации, направленная на разрушение, дезорганизацию массовой нравственности, результат острейшего социокультурного противоречия, вызванного ростом массового дискомфортного состояния из-за творчества, выходящего за рамки сложившихся социальных отношений, культурных стереотипов, за рамки приемлемого в данной культуре шага новизны. Реакция может приобрести характер крайностей. разрушать не только новые, продвинутые формы конструктивной напряженности, точки роста и развития, но и затрагивать традиционные формы деятельности, труда, социальных отношений, что приводит к архаизации социальных отношений, культуры, активизации уравнительности, восстановлению на этой основе образа жизни, связанного с локализмом, и т. д. Н. д. может выступать в форме сужения сферы ответственности, например отказа от ответственности за государство, за его существование, возрождение обычаев кровной мести, переноса архаических побоищ между деревнями на городские улицы, в хулиганстве, вандализме, пьянстве и т. д. Н. д. может выступать в форме ухода от наиболее квалифицированных, развитых сложных форм труда. В условиях раскола Н. д. усиливается взаиморазрушением двух систем ценностей, т. е. связанных с традиционными ценностями и определенных стремлением к росту и развитию. Н. д. — сложный неоднозначный процесс. В него включено формирование утилитаризма, усиление которого часто отождествляется с ростом Н. д. Такая его роль в условиях общей нравственной дезорганизации действительно имеет место. Это связано с тем, что рост утилитаризма не сопровождается его нравственной санкцией, но рассматривается, включая самих его носителей, как деятельность, входящая в конфликт с нравственностью. Здесь важнейшее отличие от Запада, где утилитаризм имел религиозную санкцию. Государство обладает весьма ограниченными возможностями для предотвращения Н. д., пытаясь в силу этой ограниченности подменить нравственный базис внешними подпорками. Кардинальное решение проблемы заключается в способности общества развивать конструктивную напряженность, направленную на прогресс, но при условии, что этот процесс не вызовет опасного дискомфортного состояния.



НРАВСТВЕННЫЙ ФЕТИШИЗМ — важная форма фетишизма, заключающаяся в сведении всех социальных процессов, социальных отношений, идей, прогнозов и т. д. к их нравственной оценке, определяющая роль этой оценки для решения судьбы соответствующих явлений. Н. ф. может существенно препятствовать развитии науки, так как создает своеобразную нравственную цензуру, снижая интерес к истине, преувеличивая значение нравственных лозунгов и т. д. и тем самым консервируя нравственные принципы.



НРАВСТВЕННОСТЬ — определяющий аспект культуры, ее форма, дающая общее основание человеческой деятельности, от личности до общества, от человечества до малой группы. Разрушение Н. приводит к распаду, дезинтеграции общества, к катастрофе; смена Н. приводит к изменению социальных отношений. Общество защищает сложившуюся Н. через социальные интеграторы, посредством различного рода социальных институтов, через защиту ценностей культуры. Отсутствие или слабость этих механизмов лишает общество возможности защищать Н. от отдаленных и скрытых угроз, что делает ее уязвимой для неожиданных опасностей дезорганизации, нравственного распада. Это делает общество нравственно и организационно дезорганизованным. Н. включает возможность разнообразия нравственных Идеалов, связанных с различными вариантами единства интеграции общества. В тех культурах, где формирование нравственного основания переживает длительный кризис, где оно отягощено расколом, нравственный аспект культуры находится в постоянном возбуждении. В любой культуре нравственность выступает как дуальная оппозиция, например, как соборный — авторитарный, как традиционный, — либеральный идеалы и т. д. Переходы от одного полюса оппозиции к другому могут осуществляться через инверсию, т. е. через логически моментальный, взрывообразный переход от одного полюса к другому, или через медиацию, т. е. медленную творческую наработку качественно нового нравственного содержания, новых дуальных оппозиций. Соотношение между инверсией и медиацией на каждом этапе оказывает исключительно большое влияние на формирование Н., ее содержание, Толчок к смене идеалов идет от роста дискомфортного состояния.



НРАВСТВЕННЫЙ ИДЕАЛ — фокус, организационный центр и одновременно форма нравственности. Каждый из них существует как полюс дуальной оппозиции: либеральный идеал — традиционный, соборный — авторитарный идеал и т. д. Особое место занимают гибридные идеалы. в частности, псевдо синкретизм. Полюса оппозиции находятся между собой в состоянии амбивалентности. Один из идеалов на определенном этапе может быть господствующим, тогда как другой оттесненным на второй план, возможно даже — формой катакомбной культуры. Полярности могут переходить друг в друга по законам инверсии, т. е. через логически моментальную смену одного полюса другим. На инверсию оказывает давление существующая на заднем плане медиация, требующая амбивалентного перехода, взаимопроникновения полюсов. В рамках каждого глобального периода возникают этапы, что превращает его в глобальный модифицированный инверсионный цикл. На каждом этапе господствует своя специфическая версия господствующего Н. и., однородные Н. и. соответствуют аналогичным этапам другого глобального периода. Каждая версия господствующего Н. и. характеризуется новым консенсусом и может рассматриваться как этап пульсации. Появление каждого нового господствующего Н. и. обычно знаменуется определенным ростом социальной энергии, укреплением дисциплины, некоторым улучшением показателей экономики, уменьшением прямого разгильдяйства и т. д. Эта волна утверждения Н. и. доходит до своего апогея, но постепенно выявляется его утопичность как программы устройства общества, оказывается, что его приход был фактически уходом от одного предкатастрофического состояния, от одного порога и переходом к другому порогу, предкатастрофическому состоянию. В результате начинается его ослабление, рост дезорганизации в обществе, рост дискомфортного состояния; инверсионное падение господствующего Н. и. приводит к господству нового Н. и. В рамках каждого глобального модифицированного инверсионного цикла, пока существует сложившееся соотношение между инверсией и медиацией, возможно семь этапов, семь версий господствующего нравственного Н. и. Гоголь гротескно изобразил палитру Н. и. большого общества в «Мертвых душах». Вечевой идеал воплощен в образе разгульного и безалаберного Ноздрева, тупое человеконенавистничество авторитаризма — в образе Собакевича, архаичная форма утилитаризма, еще не дошедшего до осмысления денежной формы отношений, — Плюшкин, более развитого — у Коробочки, прекраснодушный, но беспомощный либерализм — в образе Манилова. Над всем царит паразитический, но в сущности самоубийственный утилитаризм, эксплуатирующий денежные формы отношений — Чичиков. Гоголь рисует картину живущего своей жизнью народа, согласного терпеть побои, склонного поддакивать начальству, но меньше всего стремящегося выполнять его распоряжения. Основные Н. и. страны, т. е. вечевой и вышедший из него соборный и авторитарный, а также идеал всеобщего согласия, возникают в абстрактной форме как элементы массовой инверсии, несущей иллюзию, что все назревшие проблемы общества будут автоматически разрешены при ликвидации господства существующего Н. и. и утверждении противоположного. Эта утопия ведет общество в инверсионную ловушку, что выявляется с очевидностью после начала модернизации. Движение инверсионной волны требует от всех групп общества и в первую очередь от первого лица, от правящей элиты постоянного труда по интерпретации нового Н. и., что выражается в соответствующих сдвигах в гибридном идеале, в идеологии, в конкретной политике, которая есть непосредственный результат этой интерпретаций, в повседневном решении медиационной задачи. Конфликт этой — интерпретации с массовым сознанием может привести к катастрофическим последствиям. При изучении каждого Н. и., разнообразия его версий большое значение имеет выявление в нем некоторого, социокультурного ядра, дающего импульс идеалу. Таким ядром может быть, например, локальное древнее сообщество: патриархальная семья, род и т. д., идеальный образ которого может быть экстраполирован на все общество, в той или иной степени отождествлен с идеалом машинной цивилизации и стать основой идеала общины — общества машины. Этот идеал господствовал в той или иной форме на первых этапах второго глобального периода. В одних случаях в идеале преобладает некоторая культурная утопия царства божьего на земле, царство Правды, в других, наоборот, делается попытка выдвинуть на первый план некоторые реалии, например, в локальных мирах среднего уровня, т. е. вотчину феодального типа (этап застоя), самоуправление на предприятиях, которые и должны диктовать содержание Н. и. в целом, и т. д. Однако апелляция к реальным социальным отношениям может быть не меньшей утопией, чем к царству Правды, так как сами эти отношения могут либо не вписываться в большое общество, либо сами быть результатом предшествующих нарушений социокультурного закона, представлять собой патологический результат прошлых инверсионных ловушек (например, промышленное предприятие, развившееся как технологический, но не как экономический феномен; колхоз как компромисс между стремлением государства упорядочить «жидкий элемент» и наладить производство и т. д.). К важнейшим Н. и. принадлежит также утилитаризм. Большое внимание следует уделять разновидностям либеральных идеалов: либерально-авторитарному и либерально-почвенному. Н. и., на основе которого общество оказалось бы в силах преодолеть раскол, может быть сформулирован на основе медиации, в результате оттеснения инверсии на второй план, на основе развития творческой квалифицированной, ответственной личности, способной к высшим уровням развития.



ОБКАТКА ТЕСТОВ — один из методов, применяемых правящей элитой в условиях господства псевдосинкретизма для прогнозирования возможной реакции больших социальных групп, всего общества на те или иные акции высшей власти, для выявления вероятности усиления дискомфортного состояния, для сохранения и укрепления своих возможностей решать медиационную задачу. О. т. сложилась в расколотом обществе с преобладанием инверсионного типа изменений, где главная опасность для правящей элиты заключается в неожиданной массовой инверсии, в ударе косой инверсии, слепой и беспощадной. Чтобы провести предполагаемое мероприятие, сначала в виде пробы запускается тест. Например, массовый террор может предваряться террористическим ударом не на главном направлении с тем, чтобы проверить реакцию общества в момент, когда можно рассчитывать на сочувствие значительных слоев населения. Массовое обсуждение материалов предстоящего съезда партии также дает возможность выявить, есть ли в стране реально противодействующие силы. Слабость этого метода, однако, определяется тем, что реакция масс может принять форму ритуала, превратиться в воплощение правил некоторой игры. О. т., по сути, ориентирована на внешнее согласие, не углубляясь до внутренних мотивов человека, не учитывает его нравственных позиций. Голосование на собрании в условиях господства государственной идеологии фактически не говорит о реальной позиции людей. Оно лишь свидетельствует что в данный момент среди голосовавших нет активной оппозиции. Впрочем, даже в этом нельзя быть уверенным. О. т., в отличие от древнего веча, имеет дело с обществом. где постоянно происходят изменения вне рамок приемлемого для основной части людей шага новизны. Отсюда — абстрактность обкатки, стремление обеспечить видимость согласия, страх перед шепотом масс, желание провести О. т., игнорируя тайный шепот. Партийный аппарат несклонен фиксировать внимание на мелких трещинах, тем более придавать им значение. Результат О. т. в расколотом обществе с низким уровнем государственного сознания может оказаться чистым фантомом. Недаром власть постоянно оказывалась перед неожиданностями. Крах О. т. хорошо показал В. Шукшин («Крепкий мужик»). Бригадир колхоза пытался использовать опыт Васьки Духонина, который некогда с церкви «крест своротил», а затем «большим человеком стал». Бригадир разваливает местную церковь: «там кирпич добрый для свинарника». Народ не мешает этому, т. е. он принимает тест, но тем не менее разрушение церкви вызывает рост угрожающего для бригадира дискомфортного состояния. Кроме того, кирпич нельзя использовать, т. е. принятие теста — вовсе не гарантия эффективности самого мероприятия. В условиях перестройки, гласности и политических свобод, значимость О. т. снизилась. Однако возможный поворот к авторитарным методам управления может усилить значение О. т.



ОБМАН — представление о коварстве, предательстве, опасном оборотничестве явлений, окружающих живых сил. связанное с рассмотрением мира как мира оборотней; представление, лежащее в исторической основе любой культуры. Возможность О. коренится в том, что любое явление можно интерпретировать либо через один полюс дуальной оппозиции, либо другой. Но здесь в результате козней оборотней возможно «наваждение», «ошибка». Отсюда опасность того, что враг «вотрется в доверие», является отдаленной донаучной предпосылкой познания амбивалентности. Вера в обман коренится в инверсионных закономерностях мышления и деятельности, вытекает из ее несводимости к индивидуальному опыту личности и непосредственным явлениям. Открывает возможность того, что это явление совсем не то, за что оно себя непосредственно выдает, что оно — оборотень. Шпиономания, страх перед Массовым предательством, изменой, заговорами, тайными организациями на фоне мизерного исторического опыта формирования в стране таких организаций является реликтом древней формы культуры. Либеральная культура, не отрицая возможности О., предательства, шпионажа и т. д., однако, рассматривает его как один из видов уголовного преступления, т. е. как нечто, подлежащее доказательству в судебной процедуре, включая спор о фактах и праве, но не как методологию объяснения истории, социальных явлений. Инверсионное сознание отличает правду от лжи инверсионным образом, некоторым выявлением признака, метки зла. Либерализм, диалог при этом рассматривается как особо изощренный О., как попытка «отвести глаза», «навести тень на ясный день». Правда в мифологическом сознании выступает в абсолютной форме без полутеней. Иначе она — неправда. Отсюда, например, провал Великих реформ, так как они не могли обеспечить идеальное состояние общества. Крестьянство осталось недовольно, так как реформа, несмотря на свой радикальный характер, не воплотила в жизнь утопический идеал. Следовательно, она была О. «Способность» раскрывать О., т. е. видеть «насквозь» истинную сущность за личиной в действительности является способностью ничего не видеть, формировать иллюзии. В массовом сознании постоянно складываются эти иллюзии, которые являются основанием для социальной безответственности, для отстраненности от большого общества. Правовед В. Д. Спасович писал в период Великих реформ: «когда закон издан, все сомневаются в его исполнении; начнут его исполнять — тогда сомневаются — будет ли исполнен во всей точности; когда введены какие-нибудь учреждения, говорят: правительство уничтожит его учреждение при первом удобном случае, как скоро увидит, что оно приносит для народа хорошие плоды» (Стасюлевич М. М. и его современники в их переписке. Спб., 1911. Т. 1. С. 24). В условиях перестройки активизация древних представлений о начальстве, номенклатуре как постоянном источнике О. толкает рассматривать все прогрессивные мероприятия как очередной ловкий О., что одновременно снимает с личности ответственность за происходящее, порождая дискомфортное состояние.



ОБОРОТЕНЬ — представление о том, что любое фиксированное в культуре явление может мгновенно превратиться в свою противоположность, в принципе в любую другую вещь. Оно вытекает из присущей культуре любого общества способности рассматривать явление через опыт накопленной культуры, т. е. опосредованно. При этом видимость явления и смысл могут не только не совпадать, но и исключать друг друга. Близкий человек может обернуться ведьмой, врагом, вредителем, колдуном, агентом империализма, сионизма, скрытым евреем, подкулачником и т. д. Даже дерево может быть замаскированным врагом. В традиционной культуре превращение в О. может произойти совершенно неожиданно, через инверсию, в момент, когда наблюдатель не видит явных признаков опасности. Человек оживет в опасном заминированном мире, где любой шаг, любая мысль, любой ветерок могут привести к взрывообразному оборотничеству. Спасение от О. лишь в особых методах его разоблачения, на что способны лишь особые специалисты, например, жрецы, идеологи, «органы» и т. д. Вера в существование О. является одной из культурных предпосылок создания аппарата массового террора, для массового доносительства. Возникновение массовой уверенности в том, что явление, ранее бывшее комфортным, проявило себя как О., является симптомом возникшего дискомфортного состояния. В господствующей культуре либеральной цивилизации представление об О. замещается научным представлением об амбивалентности культуры. О. в либеральной цивилизации не может рассматриваться как объяснительный принцип социальных явлений. Разоблачение О., опасных для общества, например изменников, — не результат озарения, не открытие очевидностей, но проблема, которая должна каждый раз решаться на основе признания высокой ценности личности, презумпции невиновности, в процессе судебного заседания, где имеют место диалог, спор о праве и спор о фактах. С точки зрения либерализма очевидно, что рассмотрение мира как скопления О. делает невозможным улучшение этого мира, изобретение, совершенствование техники, технологии, преодоление дезорганизации на производстве и т. д. В условиях промежуточной цивилизации возможны столкновения обоих подходов, которые друг друга дезорганизуют. Одним из продуктов их столкновений были политические псевдопроцессы, где выхолощенные либеральные формы скрывали под собой чисто архаический процесс избиения уже ранее опознанных и разоблаченных О., сопровождаемый массовым ритуальным возбуждением архаичной массы, требующей от тотема уничтожения зла. Господство в массовом сознании манихейских представлений создает предпосылки для идеологии манихейского типа, для решения медиационной задачи на языке абсолютного противопоставления добра и зла, описания мира как населенного О. «В стране скопились и выловлены десятки наемных убийц, посланных «культурнейшими» соседями нашими для истребления вождей… Нужно уметь чувствовать его, даже тогда, когда он молчит и дружелюбно улыбается, нужно уметь помечать иезуитскую фальшивость его тона за словами его песен и речей. Нужно истреблять врага безжалостно и беспощадно, нимало не обращал внимания на стоны и вздохи профессиональных гуманистов» (Горький М. Съезду Советов Горьковского края. 1935 г.). Подобный подход органически противостоит возможности конструктивного решения реальных проблем, развитию профессионализма, что в конечном итоге ведет к катастрофе. Это заставило правящую элиту на очередной инверсионной волне сделать попытку поворота к антиманихейской идеологии (седьмой этап).
Теги: Социокультурный словарь
Просмотров: 29 | Добавил: creditor | Теги: Социокультурный словарь | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar
close