Главная » Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
14:59
Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
Восприятие
Восприятие (чувственное). Это слово (perceptio, Wahrnehmung) употреблялось различными философами в разном смысле. Так, Лейбниц понимал под В. смутное мышление, или мышление на низшей зачаточной степени развития. Давид Юм употребляет слово В. (perception) как равнозначущее с словом ощущение (sensation); по Канту В. предметов обусловлено действием рассудка, связывающего определенным способом разнообразный извне данный материал ощущений. Этот последний взгляд в тех или других видоизменениях сделался господствующим в новейшей психологии и гносеологии, которая под В. разумеет собственно узнавание того, что дано в ощущении. В этом узнавании следует различать три степени. Вопервых, при всяком данном ощущении вспоминаются прежние такие же ощущения, и чрез это настоящее ощущение узнается или различается в своем определенном чувственном качестве, так напр., в данном зрительном ощущении я узнаю или различаю оранжевый цвет. Это есть акт (сравнительно) простого В. Во-вторых, ощущая и узнавая при этом кроме оранжевого цвета еще другие чувственные качества, напр. особый запах и круглую фигуру, и вспоминая прежние случаи такой же связи и дополняя ее представлением о других чувственных качествах, не воспринимаемых действительно в данном случае, но воспринимавшихся прежде в постоянной связи с данными, как то: шероховатость, известная структура, особый вкус, – мы узнаем определенный предмет, именно апельсин. Но чтобы этому акту сложного В. сообщить полноту объективной действительности, необходимо ввести его в общий состав нашего опыта, что и делается, в-третьих, когда мы вспоминаем в данном случае, что этот апельсин был положен нами на стол вчера вечером при таких-то и таких-то обстоятельствах. Только чрез этот акт заключительного В. данное чувственное явление принимается нами как истинное (wird wahrgenommen, т.е. als wahr genommen, откуда и Wahrnehmung), а без него не только отдельное впечатление, напр. цвет, но и целый образ отдельного предмета может оказаться лишь субъективной иллюзией или галлюцинацией. Из сказанного ясно, что В. на всех трех степенях своих основано главным образом на деятельности воспоминания. Те случаи, когда (как, напр., при внезапном пробуждении или при возвращении зрения у слепого) субъект не может сразу узнать окружающей его действительности, наглядно показывают, что В. есть сложный и постепенный процесс, хотя обыкновенно мы не сознаем раздельно его моментов.
Вл. Соловьев.
Вотчина
Вотчина – термин древнерусского гражданского права для обозначения земельного имущества с правами полной частной собственности на него. В Московском царстве В. противополагается поместью, как земельному имуществу с правами условного, временного и личного владения. Такое вполне определенное значение термин В. сохраняет в русском праве до начала XVIII века, когда петровское законодательство, введя впервые термин «недвижимое имение», смешало поместье и вотчину под одним наименованием «недвижимое имение вотчина». По своему грамматическому происхождению термин В. означает все, доставшееся от отца сыну («купля отца моего – моя отчина», 1373) и может поглощать собой понятия «дедина» и «прадедина». Теряя частноправовой характер, В. в княжеском словоупотреблении возвышается до термина государственного права, когда ею хотят означить территорию известного удела или отвлеченное право какого-либо князя владеть какою-нибудь областью: так московские князья и цари называют своею вотчиною Новгород Великий и Киев. Следы частной земельной собственности становятся очевидными у нас в XII в. и намечаются, кажется, еще в XI в. В начальном летописном своде по Лаврентьевскому списку есть следующее место под 6694 г.: «Олег повеле зажещи Суждаль город, токмо остася двор манастырский Печорского монастыря и церквы, яже тамо есть святого Дмитрия, юже бе далъ Ефрем и с селы». Вотчинное землевладение – древнейшая форма, сравнительно с землевладением поместным. Объем прав древнейшего вотчинника представляется чрезвычайно обширным; в своей вотчине он был почти тем же, чем князь был в своем княжении, – был не только собственником земли, но и лицом, имевшим административную и судебную власть над населением, жившим на его земле; такой вотчинник сам подсуден был только князю. Однако население (крестьянское), жившее на его земле, отнюдь не было крепостным, а вполне свободным, имевшим право переходить с земли одного вотчинника на землю другого. Такое понятие о вотчиннике древнейшей Руси мы получаем из жалованных грамот на вотчины, которых за XV и XVI века дошло до нас достаточно. Эти грамоты рисуют не новый порядок вещей, а служат отголоском старины, начинающей исчезать в Московском великом княжении, где указанный объем вотчинных прав значительно суживается и право собственности на землю сопровождается судебной и административной властью вотчинника лишь как исключение, да и то с отнятием душегубства, разбоя и татьбы с поличным; они являются новостью только в том отношении, что обычный прежде порядок низводят на степень исключения. Это – первая крупная перемена, которую потерпело вотчинное право, – перемена, хронологически совпадавшая до известной степени с изменениями государственного строя и областной администрации (смена вотчинного суда судом кормленщика). Вторая перемена, которую пришлось испытать древнерусскому вотчинному праву, совпадает с усиленным развитием поместного землевладения, пошедшим быстрыми шагами вперед особенно со времени царя Ивана Грозного. Если начало землевладения вотчинного не без основания приурочивается к элементу дружинному (военно-служилому), то нет никаких трудностей наметить возникновение поместья среди не военно-служилого элемента, среди полусвободного класса так называемых слуг «под дворским», которым князья на известных условиях (платеж оброка натурой и натуральные повинности) давали земли в условное, временное и личное владение. Первый след подобной дачи земли обыкновенно ищут в духовной грамоте московского великого князя Ивана Калиты (нач. XIV в.), которая, действительно, как бы намекает на поместье (не употребляя однако самого термина), когда говорит о ростовском селе Богородицком, данном какому-то Бориску Воркову. Впервые термин «поместье» в русских актах мы встречаем в одном документе, писанном между 1466 – 1478 годами (в актах литовско-русских – несколько ранее). Когда старые писатели по истории русского права приписывали возникновение поместья времени Ивана III, они ошибались только наполовину: поместье возникло гораздо ранее Ивана III, но, как поместье служилое (в классе военно-служилом), оно возникает лишь во второй половине XV века и развивается под влиянием ряда политических и финансовых причин. С половины XVI века класс помещиков быстро растет, поместьe делается весьма обычным вознаграждением за тягости военной службы, между тем как кормление мало-помалу отступает на задний план: ибо кормление, с одной стороны, с успехом заменяется поместьем, а с другой стороны – населению предоставлена возможность двойнею уплатой податей правительству откупаться от кормленщиков, которые в таких случаях заменялись выборными земскими властями. Старые писатели смутно чувствовали какую то связь между поместьем и кормлением, когда делали крупную юридическую ошибку, смешивая и то и другое: и существо, и объект власти кормленщика и помещика покоятся на совершенно различных основаниях. Так, со второй половины XV в. становятся рядом две формы служилого землевладения: вотчинная и поместная; во второй половине XVI века уже замечается взаимодействие обеих форм. Превращение Московского великого княжения в Московское царство, раствоpeниe кормленщика в помещике и замена его выборной земской властью, и быстрое развитие поместной системы заметно отражаются на вотчинном праве. Именно в Москве слагается понятие о служилой земле и появляется ряд правительственных мероприятий, вся цель которых сводится к тому, чтобы «в службе убытка не было и земля бы из службы не выходила». Здесь под словом «земля» равно разумеется и поместье, и В.; в Московском царстве с вотчины отбывается такая же обязательная служба, как и с поместья, – крупный шаг, который принуждена была сделать В. по направлению к поместью. Правительство предпринимает перетасовку во владении землями, ибо оказались служилые люди, завладевшие многими землями и оскудевшие службой, – «не против государева жалованья (т.е. поместий) и своих (в)отчин в службах бывают». Здесь подчеркивается не только одинаковая обязанность военной службы и с поместья и с вотчины, но и высказывается, по-видимому, намек на желательность, в интересах службы, известного соотношения во владении одним лицом поместной и вотчинной землею. Уже одна возможность держания в одних и тех же руках поместья и вотчины, соединенного с обязательной службой с того и с другого, давала повод к фактическому и, может быть, теоретическому сближению между ними; установилась даже система пожалований из поместья в вотчину, одинаково применимая и к служившим по московскому списку, и к служившим с городов. Оставляя в стороне подробности вопроса о сближены поместья и вотчины, закончившимся указом 23 марта 1714 года, по которому «впредь.... как поместья, так и вотчины именовать равно одно недвижимое имение вотчина», необходимо указать на основные типы вотчинного землевладения; их три: 1) собственно «вотчина»(родовая, старинная) 2) «купля» и 3) «жалованье» (государское данье). Существенная разница между этими тремя типами заключается в правах распоряжения. Права распоряжения вотчинами родовыми ограничивались и государством и вотчичами (особенно сильны были ограничения, налакавшиеся государством, относительно княжеских вотчин). Государство старалось об обращении В. между лицами одной области и одного служилого класса и проводило запрещение отдавать вотчины в монастырь по душе. Вотчичи пользовались правами родового выкупа и родового наследования. Некоторые писатели по истории русского права (см., напр., курс М. Ф. Владимирского-Буданова) намечают эпоху, когда вотчинники вовсе не имели права отчуждать, с получением вознаграждения, вотчины без согласия на то вотчичей. К. А. Неволин совершенно основательно высказался против подобного взгляда, признавая право родового выкупа институтом, выросшим на почве государственной (хотя, прибавим, вовсе не в исключительных интересах поддержания знатных фамилий). Согласно указанному праву, покупатель родовой вотчины в известный срок и по известной цене мог быть принужден продать ее обратно в род по требованию кого-либо из вотчичей. Условия родового выкупа, известного по актам с XVI века, подвергались различным видоизменениям. Отметим коренную перемену, сделанную царем Алексеем Михайловичем: Уложение отменило выкупную таксу, еще недавно узаконенную актом 1621 г., определив выкуп по цене купчих, на практике приводивший порою к невозможности самого выкупа, так как цена вотчины в купчей могла быть означена слишком высокой сравнительно с действительной стоимостью вотчины. Что касается родового наследования вотчин, то законодательство очень тщательно разработало этот вопрос.
Наиболее обширный объем прав распоряжения принадлежит владельцам «купель». Купля – недвижимое имущество, приобретенное покупкой у чужеродцев. Историки русского права единогласно признают, что купленные вотчины сначала не подлежали праву родового выкупа. Из соборного приговора 1581 г. видно, что купленная В., не подлежавшая выкупу у частных лиц, с этого момента наравне с родовой стала подлежать выкупу у монастырей; а в жалованных грамотах на вотчины с 1619 г. находим выражение, которое заставляет предполагать существование выкупа купленных вотчин. Вот это любопытное выражение: «а буде продаст (вотчину) в чужой род, а кто буде роду их захочет ту вотчину выкупить, и ему выкупать по прежнему уложению, как их родовые и купленные вотчины выкупают». От купленных вотчин у частных лиц вообще следует отличать вотчины, купленные из казны. Что касается жалованных вотчин, то права распоряжения ими подчиняются условиям, изложенным в жалованных грамотах, и не отличаются устойчивостью: можно отметить однако процесс приближения их к вотчинам родовым. Первоначально жалованные грамоты не имели одного определенного образца; в XVII веке установлен был один общий тип жалованных грамот, не исключавший, впрочем, возможности появления жалованных грамот экстраординарного характера. Для XVII в. можно отметить четыре образца жалованных грамот, последовательно сменявших друг друга: 1) времени царей Василия и Михаила до 1619 г.; 2) с 1619 г. по 1628 г.; 3) с 1628 г. по 1639 г.; 4) до 1683 г. По жалованным грамотам последнего образца владельцам пожалованных вотчин предоставляется право продавать, закладывать и в приданое отдавать; нельзя было только отдать в монастырь по душе. – Помимо военнослужилых людей в Московском государстве вотчинами владели монастыри и гости.
Литература: Г. Ф. Блюменфельд, « О формах землевладения в древней Руси» (Одесса, 1884); Б. Лакиер, «О вотчинах и поместьях» (Спб., 1848); В. Н. Сторожев, «Указная книга поместного приказа» (М. 1889; свод законодательства до Уложения и источники вотчинного права последнего); Милютин, «О недвижимых имуществах духовенства в России»; А. С. Лаппо-Данилевский, «Выслуженные вотчины в Московском государстве XVI и XVII веков» (в «Историческом Обозрении», Т. III).
В. Сторожев.
Время
Время. – Как основное условие всякого конечного существования (следовательно и нашего внутреннего и внешнего опыта и нашего дискурcивного мышления), время не допускает ни эмпирического объяснения происхождения, ни рационального определения его сущности. В первом отношении можно принять как очевидную аксиому следующее утверждение одного новейшего психолога: «несомненно, что форма времени существует с самого начала сознания; поэтому психологическое исследование времени имеет дело только с представлением времени и оценкой его». Что касается до рациональных (рассудочных) определений В., то они сводятся к более или менее замаскированным тавтологиям. Так например, когда говорят, что время есть порядок явлений в их последовательности, то здесь разумеется, конечно, не всякая последовательность (напр., логическая), а именно только последовательность феноменальная во времени, и определение оказывается явной тавтологией: время определяется временем. – Все философские объяснения времени, не представляющие пустого тождесловия, имеют метафизический характер и будут рассмотрены под именами философов.
Вл. Соловьев.
Время – Астрономы различают звездное, истинное и среднее время. Вследствие вращения Земли на своей оси с запада на восток, нам кажется, что видимый небесный свод, со всеми светилами, вращается с востока на запад, поэтому время оборота Земли на ее оси точно равно промежутку времени между двумя последовательными прохождениями какой-либо звезды или точки неба через южную или северную часть меридиана. Этот постоянный (наблюдения показывают, что вращение Земли на ее оси происходить равномерно) промежуток времени называется звездными сутками, которые делятся на 24 часа, час – на 60 минут и минута – на 60 секунд. За начало звездных суток принимается тот момент, когда точка весеннего равноденствия проходит через южную часть меридиана. Часовой угол точки весеннего равноденствия называется звездным временем; когда этот угол равен 15°, 30°, 45° и т.д. до 360°, тогда звездное время равно 1 ч., 2 ч., 3 ч. и т.д. до 24 ч. В момент прохождения звезды через южную часть меридиана, когда часовой угол звезды равен нулю, звездное время равно прямому восхождению звезды.
Промежуток времени между двумя последовательными прохождениями центра Солнца чрез южную часть меридиана называется истинными солнечными сутками; за начало этих суток принимается момент прохождения центра Солнца чрез южную часть меридиана; часовой угол центра Солнца называется истинным временем. Истинные солнечные сутки длиннее звездных суток и продолжительность их изменяется в течение года, что происходит от наклонности эклиптики к экватору и от неравномерного движения Земли около Солнца. Разделяя продолжительность тропического года, равную 366, 2422 звездным суткам на 365, 2422 равных частей, получим так называемые средние сутки, которые делятся на 24 часа, час – на 60 минут и минута – на 60 секунд. Таким образом
1 звездные сутки = 23 ч. 56 м. 4с,0906 среднего времени
1ч. звездного времени = 0 ч. 59 м. 50с,1704 среднего времени
1м. звездного времени = 0 ч. 0 м. 59с,8362 среднего времени
1с. звездного времени = 0 ч. 0 м. 0с,9973 среднего времени
и наобо-рот 1 средние сутки = 24 ч. 3 м. 56с,5554 звезд-ного времени
1ч. среднего времени = 1 ч. 0 м. 9с,8565 звезд-ного времени
1м. среднего времени = 0 ч. 1 м. 0с,1643 звезд-ного времени
1с. среднего времени = 0 ч. 0 м. 1с,0027 звездного времени"
Для удобства превращения промежутков звездного времени в соответствующие промежутки среднего времени и наоборот – существуют таблицы. Для получения среднего времени по данному звездному или наоборот нужно знать звездное время в так называемый средний полдень (который принимается астрономами за начало средних суток); это последнее дается в астрономических календарях («Nautical Almanac», «Connaissance des temps», «Berliner Astronomisches Jahrbuch» и др.), но для меридиана календаря. Для получения же звездного времени в средний полдень для места, которого восточная долгота, считаемая от меридиана календаря и выраженная в часах, есть L, нужно из данного в календаре звездного времени в средний полдень вычесть 9 с., 8565 x L; если долгота западная, то ту же величину надо придать. Разность между средним и истинным временем называется уравнением времени; оно тоже дается на каждый день в астрономических календарях. В общежитии употребляется среднее время с тем различием, что за начало средних суток принимается не полдень, а полночь, и при том счет часов идет только до 12, а затем начинается снова, тогда как астрономы считают среднее время от 0 до 24 час. Местным (звездным, истинным или средним) временем наз. время, считаемое в каком-либо месте в рассматриваемый момент. Разность между местными временами, считаемыми в один и тот же физический момент в различных местах, равняется разности долгот этих мест, выраженной в часах и долях часа. От различия счета времени на разных меридианах происходят многие неудобства, которые всего заметнее при совершении кругосветных путешествий, при чем путешественник в западном направлении, по возвращении на место своего отбытия, теряет один день, путешественник же в восточном направлении выигрывает один день. Первое кругосветное путешествие Магеллана было совершено в западном направлении, – вот почему в день возвращения спутников Магеллана в Испанию местные жители считали уже 10 июля 1522 г., тогда как по счислению на корабле было лишь 9 июля; это несогласие, приведшее в смущение смелых мореплавателей, было вскоре разъяснено венецианским посланником при испанском дворе Контарини. В настоящее время при кругосветных плаваниях исправление счета дней на судах делается в Тихом океане на линии, разделяющий места, колонизованные европейцами с запада и с востока; эта линия идет чрез Берингов пролив вдоль берегов Азии восточнее Курильских островов, Японии и о. Формозы; обогнув Филиппинские о-ва, она круто поворачивает на восток и проходит севернее островов Борнео, Целебеса, Новой Гвинеи, Соломоновых; затем направляется к юго-востоку так, что Новая Каледония и Новая Зеландия находятся западнее ее. К западу от этой линии счет времени находится на один день впереди относительно мест, лежащих к востоку от нее; поэтому, переходя эту линию, при путешествии на запад, для согласования счисления дней на судне с счислением местных жителей, один день прибавляется к счислению на судне, при путешествии на восток один день отнимается. – Впрочем, моряки иногда не обращают внимания на эту линию раздела и меняют счет дней, переходя меридиан, лежащий на 180° от Гринвича, причем при переезде из Америки в Азию один день выпускается, т. е., напр., после понедельника 9 мая считается среда 11 мая, а при переезде из Азии в Америку один день прибавляется, т. е., напр., после понедельника 9 мая считается опять понедельник 9 мая. Для устранения недоразумений и неудобств, могущих возникнуть вследствие употребления местного В., нередко возникал вопрос о введении общего счета В. на всем земном шаре. На последней международной конференции в Вашингтоне ( в 1884 г.), где представителями России были: русский посланник при Соединенных Штатах Сев. Ам. К. В. Струве, начальник В. Т. О. главного штаба И. И. Стебницкий и член совета министерства путей сообщения Кологривов, было, между прочим, постановлено считать за начало всеобщего времени (temps universel) для земли среднюю Гринвичскую полночь и от нее вести счет часов от 0 до 24 часов. К сожалению, всеобщее время до сих пор еще не в употреблении. Употребляемые в общежитии стенные и карманные часы и хронометры, показывают среднее (местное) время, солнечные часы показывают истинное время и, наконец, астрономы пользуются часами и хронометрами, идущими по звездному или среднему времени. Из наблюдений суточного движения звезд получается звездное или истинное время, среднее же получается из них, как сказано выше. – Поправкой часов или хронометра наз. число, которое нужно прибавить к показанию часов или хронометра для получения действительного времени: так, напр., если в средний полдень карманные часы показывают 11 ч. 58 м. 30 с., то поправка их равна + 1 м. 30 с. – Поправка часов может быть получена различными способами (из наблюдений прохождений звезд чрез меридиан, из измерений высот звезд или солнца и др.), которые применяются астрономами и путешественниками, смотря по обстоятельствам.
А. Жданов.
Врожденные идеи
Врожденные идеи. – Впервые в истории философии теорию врожденных идей мы находим у Платона (429 – 347). Платон пришел к теории врожденных идей вследствие того, что в нашем разуме оказываются познания таких предметов, которым нет ничего соответствующего в мире чувственных явлений и которые не могли быть никоим образом получены из внешнего опыта. По учению Платона, «познание есть воспоминание». Душа человеческая существовала до рождения в Мире наднебесном. В этом Мире она созерцала идеи – первообразы вещей. Наш чувственный мир есть только слабое отражение идей; он существует только постольку, поскольку он причастен идеям. Истинное существование принадлежит Миру сверхчувственному, Миру идей. До соединения с телом душа жила в этом Мире наднебесном, созерцала эти формы вещей, и там она познала все идеи; затем при воплощении она забыла их. Но, познавая мир материальный, душа вспоминает, что нечто подобное она созерцала уже раньше, и приходит к тому, что вспоминает об идеях, забытых ею; идеи эти находятся в душе в скрытом состоянии. В доказательство справедливости высказанной мысли Сократ, в одном из диалогов Платона, предлагает мальчику рабу, совершенно незнакомому с геометрией, вопросы по этой науке и в ответах получает от него геометрические истины. Аристотель (384 – 322), будучи не в состоянии отделить в учении Платона мифическое от реального, относится к нему критически и говорит, что принятие присущности душе идей приводит к некоторым несообразностям. В то время как мы движемся, нужно было бы, чтобы и идеи приходили в движение вместе с нами, что, разумеется, нелепо в виду нематериальности идей. Самого Аристотеля считали сенсуалистом, потому что он, говоря о душе, сравнил ее с чистой доской, на которой ничего не написано. Но это сравнение обыкновенно не совсем верно понималось, потому что он несколькими строками раньше говорит: «разум, пока он не мыслит, есть ничто, он только есть нечто потенциальное; когда же он мыслит, он есть нечто актуальное, он есть место идей».
Разум, пока не начнется мыслительный процесс, есть ничто в смысле реальной действительности. Отношение между потенциальной и действительной реальностью он иллюстрирует отношением этих же реальностей к доске, на которой ничего не написано. Доска, пока она не исписана обладает способностью быть исписанной; тоже самое относительно реального содержания ума; он до того момента, как начнется мышление, может иметь содержание, но только в возможности.
Учение Платона о врожденности пользовалось большим значением в средние века и, по-видимому, было признано и Декартом против которого восстал Локк в своем сочинении «Опыты о человеческом разуме». «Мы предполагаем», говорит он, «что ваша душа есть, если так можно выразиться, как бы белая бумага, на которой ничего не написано, свободная совершенно от всяких идей; но каким образом она ими снабжается? Откуда получает она весь материал разума и познания? На это я отвечаю одним словом: из опыта, на котором основывается все наше знание, и из него оно вытекает в конце концов». Здесь мы находим полное тождество с известным сенсуалистическим положением; «нет ничего в разуме, чего бы раньше не было в чувствах». Эти возражения были направлены против Декарта, но не вполне основательно. «Я никогда не писал и не утверждал», говорит Декарт «что ум нуждается во врожденных идеях, как в чем-либо отличном от его способности мышления. Но, когда я обращал внимание на некоторые познания, существующие во мне, которые не происходят ни от внешних чувств, ни от решения моей воли, но от одной способности мышления, мне присущей, то эти идеи или познания я различал от других пришлых или выдуманных и называл их врожденными... Идеи врождены нам вместе с нашей способностью мышления, всегда существуют у нас в возможности. Существовать в какой-либо способности не значит быть в действительности, но только в возможности, потому что самое имя: способность не обозначает ничего другого, как возможность». Таким образом по взгляду Декарта, врожденная идея есть просто способность образовать идею мышлением самим, из себя. С этой точки зрения не только идея о "я", как мыслящей субстанции, идея о бесконечной субстанции или о «Боге», суть врожденные, но даже идеи звуков, цветов, почти все идеи врождены нам. Впрочем, не надо забывать, что у Декарта мы не находим нигде вполне точного перечня идей, признаваемых им врожденными. Различие между Декартом и Локком совсем не так велико, как может казаться. Оно состоит не в том, что Локк отрицал и врожденное предрасположение к представлениям, а Декарт, наоборот, признавал готовые понятия, как врожденное достояние духа. Различи скорее в том, что Декарт в большинстве случаев по крайней мере утверждал врожденную способность определенных с известным содержанием понятий, как напр., идеи Бога, а Локк, наоборот, признавал только врожденность формальной способности. Представление Бога, по Декарту, запечатлено в нашем разуме, так что самосознание может воссоздать это познание без дальнейшего опыта. По Локку, наоборот, никакой определенной по содержанию деятельности рассудка нам не врождено.
Против Локка выступил Лейбниц (1646-1715), который защищал врожденность. Вот его слова: «Таbulа rasa, о которой так много говорят по моему мнению, есть ничто иное, как изобретение фантазии. Нужно противопоставить тому положению, что в нашей душе нет ничего, чтобы к ней не приходило от чувств, другое положение: Nihil est in intellectu, quod non fuerit in sensu, excipe nisi ipse intellectus (за исключением самого разума). Следовательно, душа содержит в себе бытие, субстанцию, единое, тождественное, причину и множество других представлений, которыми чувства не могут снабдить ее». Если идеи врождены, то в каком же виде нужно представить эту врожденность? На этот вопрос Лейбниц отвечает таким образом: «я бы скорее воспользовался сравнением души с куском мрамора, имеющего жилки, чем сравнением с пустыми таблицами, т.е. с тем, что у философов называется tаbulа rаsа; если душа походит на эти пустые таблицы, то истины будут в нас, как фигура Геркулеса в мраморе, когда мрамор совершенно индифферентен к принятию той или другой фигуры. Но если существуют жилки в камне, которые намечают фигуру Геркулеса предпочтительно перед другими фигурами, этот камень будет более определен, и Геркулес будет ему в некотором роде врожден, хотя нужна работа, чтобы открыть эти жилки и отчистить их политурой, устраняя все, что препятствует им обнаружиться. Точно также и идеи, и истины нам врождены, как склонности, расположения, привычки или как естественные возможности». В другом месте Лейбниц говорит, что «врожденность идей не есть простая способность, состоящая в одной возможности произвести их, но это есть расположение, способность, предначертание, которое определяет нашу душу и которое производит то, что идеи могут быть извлечены из души».
Чувства необходимы для всех наших познаний: без деятельности органов чувств мы бы никогда не обратили внимания на идеи. Тем не мене, чувства не могут дать нам всех наших знаний; чувства дают вам только примеры, т. е. истины частные или индивидуальные. Но все примеры, подтверждающие общую истину как бы многочисленны они не были, недостаточны для того, чтобы обосновать универсальную необходимость этой самой истины. Необходимые истины поэтому зависят не от чувств и возникают не из чувства, хотя чувство и служит поводом к тому, чтобы они были сознаваемы. Можно сказать, что вся геометрия и арифметика, как содержащие необходимые истины, лежат в нас потенциально, так что мы для того, чтобы отыскать их предложения, должны внимательно рассмотреть и привести в порядок то, что уже есть в нас, не имея надобности в каком-либо познании, приобретенном посредством опыта". Некоторые из современных представителей психологии, считая, учения Локка и Лейбница одинаково односторонними, ищут примирения этих двух противоположностей: таковые напр., Спенсер, Льюис. «Утверждать», говорит Спенсер, «что ранее испытывая впечатлений, т. е. до получения первых впечатлений, дух представляет собой tabulа rаsа, значит, игнорировать, напр., такие вопросы, откуда берется способность к организации впечатлений. Если при рождении не существует ничего кроме пассивной восприимчивости к впечатлениям, то почему другие животные не настолько способны к воспитанию, как человек. Гипотеза опыта, т.е. сенсуалистическая, в ее ходячей форме, предполагает, что присутствие определенно организованной нервной системы есть обстоятельство, не имеющее никакой важности, факта, которого совсем не нужно брать в соображение. Однако, именно присутствие известным образом организованной нервной системы – факта, без которого ассимиляция впечатлений была бы совершенно необъяснима». Для Льюиса организм есть не страдательный приемник внешних впечатлений, но деятельный кооператор. Чувствующий субъект есть не tabula rasа, не белый лист бумаги, а палимсест . Должны существовать априорные условия в каждом ощущения и в каждой идеи – не готовые представления в душе, но во всяком случае условия для того, чтобы в соприкосновении с внешним миром возник именно этот феномен, который мы называем представлением. Вопрос врожденности был поставлен в тесную связь с вопросом об априорности с тех пор, как Кант в своей «Критике чистого разума» признал существование так называемых доопытных, априорных познаний. С тех пор связь эта сделалась неразрывной, хотя между тем и другим понятием и существует известного рода различие.
Е. Челноков.
Теги: Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
Просмотров: 18 | Добавил: creditor | Теги: Энциклопедический словарь Брокгауза | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar
close