Главная » Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
15:15
Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
Давид
Давид (Жак-Луи David) – исторический живописец, знамен. преобразователь франц. живописи конца XVIII ст., имевший значительное влияние на направление искусства даже других стран (1748 – 1825). Еще в отрочестве он обнаружил выдающиеся художественные способности; но, поступив в ученики к Вьену, сначала шел довольно тихо на пути своего развития и только после троекратной неудачи на соисканиях большой награды получил ее в 1774 г., за картину: «Эрасискрат открывает причину болезни Антиоха». В следующем затем году отправился на счет правительства в Италию вместе с Вьеном, назначенным в это время в директоры франц. акд. в Риме. Проведя здесь пять лет, занимался преимущественно изучением антиков, писал этюды и исполнил лишь немного картин, из которых одна: «Св. Рох молит Богоматерь о прекращении чумы», доставила ему некоторую известность. По возвращении своем в Париж, в 1780 г., выставил здесь картину «Велизарий» (находится в лильск. муз., гравиров. Морелем) и получил за нее звание сопричисленного к королевской акд. живописи, а чрез три года был принят в действительные члены этой акд. за новое свое произведение: «Андромаха оплакивает смерть Гектора». Эти работы настолько повысили репутацию художника, что король заказал ему картину, предоставив ему и выбор сюжета. Д. отправился в Рим и, написав там «Клятву Горациев», привез ее в Париж, где она возбудила всеобщее удивление. Погружаясь все более и более в историю древних греков и римлян, он исполнил после того картины: «Смерть Сократа» (гравир. Массаром-отцом), «Ликторы приносят к Бруту трупы его сыновей», «Любовь Париса и Елены», гравированная Видалем) и некоторые др. Отступление от его тем, обычных до этого времени, составляет: «Прибытиe Людовика XVI в заседание парламента 14 февраля» – картина, принесенная им в 1790 г. в дар национальному собранию, которое после того заказало Д. изобразить «Клятву Jeu de Paume», оставшуюся, однако, только в эффектно сочиненном эскизе (гравир. Жозе). Разгоревшийся пожар революции затянул пылкого художника в свой бурный круговорот: он выступил в роли политического деятеля, попал в 1793 г. в конвент, в качестве его члена участвовал в осуждении короля на казнь, сочинял и предлагал проекты великих национальных празднеств и управлял их декоративною частью и т. п. В это время из под его кисти вышли воспроизведения двух кровавых современных сцен – убийства М.Пеллетье и Марата. Падение Робеспьера повлекло за собою арест его друга, Д., и только слава последнего, как художника, спасла ему голову. По выходе из тюрьмы, он снова отдался всецело живописи и написал, в 1795 – 99 г., одну из лучших своих картин:"Похищение сабинянок", публичная выставка которой доставила ему 65627 фр. Когда верховная власть над Францией перешла в руки Наполеона, Д. сделался его привилегированным живописцем; но, увековечивая на полотне славные события Консульства и Империи («Переход Бонапарта чрез С.Бернард», «Коронация Наполеона», «Раздача орлов» и т. п.), он не переставал интересоваться древней историей и написал, между прочим, «Леонида в Фермопилах», – картину, оконченную в 1814 г. и проданную в 1819 г., вместе с «Похищением сабинянок», за 100000 фр. (обе находятся в луврск. музее). Несмотря на благорасположение к нему императора и на получаемые от него милости, Д. оставался в душе республиканцем. По возвращении Бурбонов, он, как бывший член конвента и «цареубийца», подвергся изгнанию из Франции, был вычеркнут из списков акд. худож. и почетного легиона и поселился в Брюсселе, где продолжал руководить образованием молодых художников и писать картины. Из произведений, относящихся к этой последней поре его деятельности, наиболее достойны внимания: «Амур, покидающий Психею», «Марс, обезоруживаемый Венерою, Амуром и Грациями» и т. д. Суждение художественных критиков о Д. весьма различно, но никто не отрицал его огромного исторического значения. С Д. началось решительное перерождение изжеманившегося пред тем франц. искусства. Он первый снова обратился к изучению антиков, стал заботиться о соблюдении чистоты стиля и здравого воззрения на природу. Это направление он проводил в своих произведениях с убеждением и энергией. Однако он в сущности усвоил себе только внешние черты памятников греч. искусства. Отсюда – окоченелость и мертвенность его картин. Вместо действительного чувства, мы находим у него театральную деланность, вместо страсти – притворный, нередко преувеличенный пафос, не столько вдохновение, сколько холодный расчет ума. Кроме того, он вообще не богат изобретательностью: его композиция отличается разбросанностью; его фигуры принимают утрированные позы; колорит у него чересчур однообразный, порою желтоватый, холодный и лишенный тонких нюансов. Но рисунок старательно выработан, формы благородны, изящны, и особенно в женских фигурах. В портретах он несравненно проще и привлекательнее, чем в картинах, и большинство его недостатков стушевывается пред подражанием природе, не отуманенным предвзятыми принципами. Как на лучшие его работы в этом роде, можно указать на портреты Жубера и Леруа, г-жи де-Сорси, маркизы де-Оливьер, отца Филельера, Пекуля (нах. в Лувре), Буасси-д'Англа, г-жи Рекамье (в Лувре), ген. Жерара и особенно папы Пия VII (в Лувре). Но главная заслуга Д. состоит в основании целой школы, в которой его ученикам предоставлялась возможность развивать свои способности сообразно их натуре, без всяких стеснений, и после строгого изучения антиков бросить рабское подражание им и идти не по стопам своего учителя, а самостоятельным путем к совершенству. Из этой школы вышли Гро, Гране, Друе, Жироде, Жерар, Изабё, бельгиец Навез, Л. Робер, Энгр и мн. др., менее значительные художники. Ср. F.L..David, «Le peintre Louis David (1748 – 1825), souvenirs et documents inedits» (П., 1880); Delecluze, «L.David, son ecole et son temps» (П., 1855); Т. Thore, «Les peintres du XIX siecle, L.David» (Брюссель, 1843); М.A.Th. (Адольф Тьер) «David, souvenirs historiques»;E.Chesneau, «Le mouvement moderne en peinture, L.David».
A. C – в.
Давление
Давление. – В механике и математической физике под давлением на какое-либо тело подразумевается совокупность сил, сплошным образом приложенных к поверхности тела и направленных по нормалям ее внутрь тела; таковы, напр., Д. газов и жидкостей на стенки заключающих их сосудов, давление насыщенного пара на поверхность образовавшей его жидкости, взаимные Д. двух покоящихся жидкостей по поверхности их раздела. Д. рассматривается как совокупность молекулярных сил, действующих со стороны молекул одного тела на молекулы другого сквозь разделяющую их поверхность. С точки зрения кинетической теории газов, Д. газа на поверхность, его ограничивающую, производится совокупностью ударов об нее молекул газа. Так или иначе, приходится вести расчет давления, как совокупности сил или импульсов, приложенных к каждой части поверхности. Если Д. на всю поверхность однородно, т. е. на равные части поверхности приходятся одинаковые Д., то знание величины Д., приходящегося на каждую единицу поверхности дает возможность определить величину Д. на данную часть поверхности; так, напр., среднее Д. атмосферы на уровне моря в Париже равно весу 1033,3 грамма или 1013600 дин на кв. сант., а так как это Д. однородно, то на кв. миллиметр придется 10136 дин, а на кв. метр 1013600000 дин. В тех случаях, когда давление неоднородно, как, напр., Д. покоящейся жидкости на негоризонтальную (напр. наклонную плоскую) стенку сосуда, расчет Д. производится также на единицу поверхности, так что если в какой-либо точке поверхности Д. на единицу поверхности есть р, то Д. на бесконечно малый элемент (площади, заключающий в себе рассматриваемую точку, будет pw.
Д. (нормальные к поверхности) представляют собою частный случай поверхностных сил, напряжений, возникающих вследствие молекулярных взаимодействий между молекулами двух тел, тесно прилегающих одно к другому по разделяющей их поверхности. В объяснительной статье к слову: напряжение будет объяснено, что не всегда напряжения нормальны к поверхности, а если и нормальны, то не всегда направлены внутрь тела.
Д. Б.
Давыдов Владимир Николаевич
Давыдов (Владимир Николаевич; настоящая фамилия Горелов) – один из лучших современных актеров. Род. в 1849 г.; учился во 2-й киевской гимназии и моск. университете, на естественном факультете. К сцене его готовил в Москве И.В.Самарин. Вскоре сделался провинциальною знаменитостью. В 1880 г. был принят на казенную спб. сцену, на которой (с перерывом 1886 – 1888) состоит поныне. С 1889 г. Д. преподает в спб. театральном училище практику драматического искусства. Выдающееся дарование Д. очень разнообразно. Он играет городничего («Ревизор»), Под колесина, Митрофана, Хлестакова, Расплюева, Бальзаминова и мн. др.
Ум.
Давыдов Денис Васильевич
Давыдов (Денис Васильевич) – ген.-лейт., известный поэт-партизан (1781 – 1839). Получил блестящее, для своего времени, домашнее воспитание. 1807 г. был началом боевого поприща Д. : назначенный адъюнтантом к кн. Багратиону, он участвовал почти во всех сражениях этой кампании. Зимою 1808 г. состоял в нашей армии, действовавшей в Финляндии, прошел вместе с Кульневым до Улеаборга, занял с казаками о-в Карлоэ и, возвратясь к авангарду, отступил по льду Ботнического залива. В 1809 г., состоя при кн. Багратионе, командовавшем войсками в Молдавии, Д. участвовал в разных делах с турками, а затем, когда Багратион был сменен гр. Каменским, поступил в авангард молдавской армии, под начальство Кульнева. При начале войны 1812 г. Д. состоял подполковником в ахтырском гусарском полку и находился в авангардных войсках ген. Васильчикова. Перед Бородинским сражением, Д. первый подал мысль о выгодах партизанских действий на сообщениях неприятеля и первый же начал их, с партиею всего в 130 коней. Быстрые его успехи убедили Кутузова в целесообразности партизанской войны, и он не замедлил дать ей более широкое развитие. Одним из выдающихся подвигов Д., за это время, было дело под с. Ляховым, где он, вместе с другими партизанами, взял в плен 2-х тысяч. отряд ген. Ожеро; затем под г. Копысом он уничтожил франц. кавалерийское депо, рассеял неприятельский отряд под Белыничами и, продолжая поиски до Немана, занял Гродно. С переходом границы, Д. поступил в корпус ген. Винцингероде, участвовал в поражении саксонцев под Калишем и, вступив в Саксонию с передовым отрядом, занял предместье Дрездена. В 1814 г. Д" командуя ахтырским гусарским полком, находился в apмии Блюхера, участвовал с нею во всех крупных делах и особенно отличился в сражении при Ла Ротьере. В 1815 г. Д. был произведен в ген.-м.; потом занимал место начальника штаба сначала в 7-м, а потом в З-м корпусе. В 1827 г. с успехом действовал против персов, а в 1831 г. – против польских мятежников.
О.
Как человек, Д. пользовался большими симпатиями в дружеских кружках. По словам кн. П. А. Вяземского, Д. до самой кончины сохранил изумительную молодость сердца и нрава. Веселость его была заразительна и увлекательна; он был душою и пламенем дружеских бесед. Литературная деятельность Д. выразилась в целом ряде стихотворений и в нескольких прозаических статьях. Из первых наибольшею известностью пользуются те, где он воспевает быт тогдашнего гусарства. Вино, любовные интриги, буйный разгул, удалая жизнь – вот содержание их. В таком духе написаны: «Послание Бурцову», «Гусарский пир», «Песня», «Песня старого гусара». На ряду с стихотв. вакхического в эротического содержания у Д. были стихотворения в элегическом тоне, навеянные, с одной стороны, нежною страстью к Е. Д. Золотаревой, с другой – впечатлениями природы. Сюда относится большая часть лучших его произведений последнего периода, как-то: «Море». «Вальс», «Речка». Громкою известностью пользовалась «Современная песня» Д. Написанная в сатирическом тоне, эта пьеса была направлена на те слои современного Д. общества, в которых бродило недовольство существовавшим порядком вещей. Сатирическое направление сказалось и в некоторых других произведениях, более ранних, как-то: «Река и Зеркало», «Голова и Ноги», «Договоры» и нескольких эпиграммах. Поэтические произведения Д. не отличаются ни глубиной содержания, ни обработкой стиля, но имеют одно достоинство – оригинальность. Сам Пушкин придавал большую цену самобытности таланта Д. Кроме оригинальных произведений, у Д. были и переводные – из Арно, Виже, Делиля, Понс-де-Вердена, и подражания Вольтеру, Горацию, Тибуллу. В 1816 г. Д. был избран в члены «Арзамаса», где получил прозвище «Армянина». Прозаические статьи Д. делятся на две категории: статьи, носящие характер личных воспоминаний, и статьи историко-полемические. Из первых наиболее известны: «Встреча с великим Суворовым», «Встреча с фельдм. гр. Каменским», «Воспоминание о сражении при Прейсиш-Эйлау», «Тильзит в 1807 г.», «Дневники партизанских действий» и «Записки о польской кампании 1831 г.». По ценности сообщаемых данных эти военные воспоминания и до сих пор сохраняют значение важных источников для истории войны той эпохи. Ко второй категории относятся: «Мороз ли истребил французскую армию», «Переписка с Вальтер-Скоттом», «Замечания на некрологию Н. Н. Раевского» и нек. др. Собрания сочинений Д. выдержали шесть изданий; из них наибольшею полнотой отличаются трехтомные изд. 1860 и 1893, под ред. А. О. Круглаго (прил. к журн. «Север»).
А. К – й.
Дагерр
Дагерр (Louis Jacques Marde Daguerre) – французский художник, изобретатель дагерротипии, род. 18 ноября 1789 г. В 1805 г. Д. поступил учеником в мастерскую парижского живописца-декоратора Деготти, затем вместе с П.Прево писал панорамы, и в 1822 г. вместе с художником Буттом приступил к устройству изобретенной им диорамы или пoлиоpaмы. К тому же времени относятся первые его мысли о возможности закрепления изображений, даваемых камер-обскурой. Увлеченный этой идеею, Д. непрерывно исследует и разрабатывает методы для достижения этой цели, пока не вступает в сношение с Никифором Ньепсом, который, не зная о работах Д., уже с 1816 г. стремился к той же цели. В 1827 г. изобретатели встретились в Париже, а уже 14 дек. 1829 г. составили в Шалоне договор, по которому обязывались совместно работать и сохранять свои открытия в тайне. В 1833 г. Ньепс ум., а в 1837 г. Д. заключил новый договор с сыном Ньепса, Исидором, для эксплуатации разработанного им к тому времени уже в главных чертах метода, названного в последствии дагерротипией. В 1839 г. сгорела диорама, и Д., лишенный средств для окончания своих исследований, решил, по совету Араго, обратиться к правительству, которое в палате депутатов, после горячих речей министра Дюшателя и Араго, 15 июня 1839 г. назначило Д. пожизненную пенсию в 6000 фр. Уже 10 авг. 1839 г. Араго докладывал парижской акд. о работах Д. Весть о новом изобретении была встречена всей Францией с таким энтузиазмом, что уже через несколько дней Д. пожалован был командорский крест почетного легиона. В 1840 г. Д. уединился в небольшой деревушке Пти-Бри, где и прожил до смерти, последовавшей 10 июля 1851 г. Д. воздвигнуты памятники в Кормейле (его родина) и Пти-Бри. Из печатных работ Д. известны «Historique et description des pocedes du Daguerreotype et du Diorama» (П. 1839), выдержавшие много изданий, затем «Nouveau moyen de preparer la couche sensible des plaques photographiques» (П. 1844) и статья «Sur la phosphorescence du sulfate de baryte calcine» («Comptes Rendus d. l'Ac. d. Sc.», т. VIII, 1839). Подр. о Д. см. «Д. и Ньепс» В.Ф.Буринского (СПб. изд. Павленкова, 1893) и P.Carpentier «Biographie de D.» (1855).
А. Г.
Дагоба
Дагоба – коническое сооружение (мавзолей) над реликвиями будд. святых. Эти постройки достигают часто значительной высоты; имеют круглое основание, покоящееся на платформе, которая, в свою очередь, сделана на природном или искусственном возвышении, снабженном, большею частью, ступенями. Внутри находятся обыкновенно различной формы каменные или металлические сосуды, в которых заключен серебряный ящик, а в последнем – золотой, с реликвиями. Все это разукрашено различными барельефами, подчас весьма курьезными и сложными. Самые реликвии состоят из жемчужин, золотых пуговиц, колец и украшений, шариков, кусков белого или цветного стекла, глины и камней с отпечатками фигур, ослиных и козлиных костей и зубов, кусков одежды, полос березовой коры с письменами (бактрийского алфавита) и т. д. Внутри сосудов иногда находили жидкость, быстро испарявшуюся по вскрытии и оставлявшую темный осадок, заключающий, по произведенным анализам, следы животных и растительных веществ (описание Д. см. у Wilson, «Ariana antiqua», Лонд. 1842). Главные Д. находятся на о-ве Цейлон, около Анурадхапура, и до сих пор служат предметом поклонения, выражающегося в разных церемониях. Наиболее почитается в Д. – зуб Будды, Далада. Пожертвования на Д. приносят награду в этой и будущей жизни и облегчают достижение Нирваны. Некоторым Д. приписывается чудотворная сила (см. Hardy, «Eastern Monachism», Лонд., 1860).
С. Б – ч.
Дажбог
Дажбог или Дажьбог – божество славяно-русской мифологии, упоминаемое в начальной летописи под 980 г., в Ипатьевской лет. (изд. арх. ком., 52), в Новгородской (id. стр. 29) в пергаментном списке Пролога (см. «Чтения» 1846 г. № 2, статья Бодянского). Значение Д. определяется вставкой из византийского хронографиста Малалы в Ипатьевскую летоп. под 1114 г. (изд. арх. ком. стр. 200): «И по сем царства сын его (Сварога), именем Солнце, его же наричют Дажьбог... „Солнце царь, сын Сварогов, еже есть Дажьбог, бе бо муж силен“ и т. д. Так как в греческом оригинале мы здесь имеем Гелиоса, то солнечный характер Д., повидимому, вне сомнения. Есть в другие указания на его родственные отношения: в Слове Христолюбца сказано о русских язычниках: „И огневи молятся, зовут еге Сварожичем“; в „Слове о полку Игореве“ русские два раза называются внуками Дажьбога. Огонь и солнце, являются братьями, а витязи – потомками солнца едва ли не во всех родственных мифологиях. Значению соответствует и долго бывшее в ходу толкование имени: дажь – прилаг. от даг, готск, dags (нем. tag – день) от скр. корня dagh – жгу. Но Kpeк („Einleitung etc.“ стр. 103, прим. 3) и после него с большим количеством аргументов Ягич („Mythologische Skizzen“ в Archiv f. Slav. Philologie» за 1881 г. т. V, стр. 11) отвергают такое производство. В Д. Ягич видит слож. повел. накл. от глагола дати (ц. слав. даждь) и существительного бог; следовательно Даждьбог значит бог дающий или бог-податель, что вполне подходит к богу солнца. Некоторое сомнение является относительно подлинности Д., как отдельного божества: 1) Симарьгл и Мокошь, рядом с которыми он стоит в начальной летописи, более чем подозрительны; 2)Ягич не без некоторого основания заподозрил и отца Дажьбога, самого Сварога; 3) Хорс, от имени которого Д. в начал, летописи не отделен союзом и, тоже есть солнечный бог, как это явствует и из «Слова о полку Игореве». Дажьбог, может быть, нечто иное, как эпитет, который позднее становится синонимом. Предполагалось также, что Д. не встречается у славян южных. Последнее обстоятельство, в связи с неудовлетворительностью славянской этимологии имени, заставило Гедеонова («Варяги и Русь» I, 350 – 1), а за ним и Фаминцына («Божества славян» стр. 207 и след.), производить его с севера; Гедеонов ведет его от вендов из земли Оботритов, а Фаминцын считает его прямо скандинавским божеством (хотя скандинавская мифология такого не знает), усвоенным русскими славянами от их варяжских князей. Ягич указал, однако, сагу (напечатана Новаковичем в журн. «Vila»), свидетельствующую, что Д. в форме Дабог был известен у южных славян и пользовался таким уважением, что под влиянием известной дуалистической ереси обратился в сатану и стал врагом Господа и владетелем земли; только Сын Божий победил его и лишил этой власти. Это очень важное свидетельство в пользу Д., который, до указания новых данных, остается одним из наименее сомнительных божеств наших языческих предков.
А. Кирпичников.
Дайна
Дайна (daina) – лит. народная песня; слово неизвестного происхождения. Литовская Д., содержанием своим напоминающая не только обрядовые и любовные песни славян и германцев, но также и малорусские думы, отличается светскостью тем от духовных песен, назыв. gisme, и причитаний, назыв. рауда. У родственных литовскому племени латышей такая же песня в виде романсов называется, с немецкого, зингес, у восточных латышей – дзиасма, дзасма. Д. поются по особенным напевам (balsas, gaida), отличающимся оригинальностью и древностью гаммы. Первые Д. в Германии стали известными в XVIII в. В 1745 Филипп Рухич издал три Д., с немецким переводом, обратившие на себя внимание Гердера и Гёте. Лессинг в 1759 г. заговорил о литовской нар. поэзии в своих «Literaturbriefe», Гердер в 177 8 – 79 г. в «Stimmen der Volker»; Гётe в 1781 – 82 г. поместил перевод одной чрезвычайно поэтической Д. в оперетке (Singspiel): «Die Fischerin» (рыбачка). В Польше и интеллигентной Литве Д. впервые получили распространение и заслуженную известность благодаря Симону Станевичу (1829) и Сим. Довконту (1846). Самые богатые сборники литовских Д. (более 2,5 тыс., записанных в Ковенской и Виленской губ.) изданы были в России братьями Юшкевичами, в «Записках» казанского унив. и имп. акд. наук и в «Сборн. 2-го отделения акд. наук» в 1867 и 1879 – 1883 гг.
В переводе на русск, яз. Д. имеются у Берга, «Песни разных народов» (М. 1854, стр. 37 – 62); Киркора, «Этнографич. взгляд на Виленскую губ.» (1853); Ив. А. Юшкевича, «Лит. нар. песни» (1867); Bс. Миллера и Ф. Фортунатова, «Литовские народн. песни» (Людвиновской гмины, Кальварийского уезда, Сувалкской губ., Москва 1872). Особенно богатой в поэтическом отношении оказалась местность Велены на Немане; одних свадебных дайн там записано около 1000. Напевы литовских песен собраны Станевичем, Нессельманом («Litauische Volkslieder» Берл. 1853, всего 410 песн. и 55 напевов), О. Кольбергом (по Сувалкской губ.) и в Сборнике литов. литер. общ. в Тильзите, изданном Хр. Барчем в 1889 г. Музыкальной обработкой лит. пес. мотивов занимался д-р Кудырка (им изд. вальс «Varpelis») и др.
О Д. и народной поэзии литовцев писали Костомаров, «Истор. монографии», (3-ий т. 1882, стр. 345 – 373); Хр. Барч в «Mitteilungen» назв. общ. (т. 2, стр. 73); А. Бецценбергер, «Litauische Forschungen» (1882); А. Leskien u. Brugmann, «Litauische Volkslieder u. Marchen» (Страсбург, 1882). Из рукописных сборников Имп. русск. геогр. общ. особенно замечательны записи учителей Сувалкской губ. Ф. Зыкуса и Фр. Ужуниса. Исторических Д. не существует, есть только в обрядовой песне намеки на тяжелое иго немцев (Voketys) и крестоносцев (kryzaivin). В яз. Д. заметна своеобразная поэтическая терминология и символика; напр., вместо прозаического arclys (лошадь пахотная) употребляется zirgas (конь); вместо Nemunas (Немана) встречается Dunojus (Дунай); упоминается Черное (или Синее) море, Венгерская земля, оливковое дерево. Главный символический цветок – рута. Из рус. филологов лит. нар. поэзиею и ее символикою занимался А. А. Потебня (Ср. «Библиогр. матер. о нем», Вольтера, 1892, № 7 и 39 сл.). О слове daina, кельт. daena см. «Zeitsch. f. d. Alterthum» 32, стр. 281. Обзор главных поэтических мотивов и симв. дал О. Кольберг. Д. отличаются грустью и поются на распев. Четверостишия встречаются в детской и пастушеской песне; веселые стишки изредка носят следы влияния польской городской культуры и нового времени. Влияние христианской символики менее заметно, чем у славян, но есть дух. стихи, колядки и Ивановские (купальские) Д. Переход к раудам представляют песни о воине, его смерти и возвращении его коня. Ср. «Отчет о поездке к прусским литовцам», Вольтера, 1873 г.
Э. Вольтер.
Дакар
Дакар – гор. во франц. Сенегамбии, у мыса Зеленого, с 4800 ж. (1891), большими факториями и превосходной гаванью. Процветание Д., основанного в 1857 г., началось с окончания жел. дороги в С.-Луи, в 1886 г. Климат очень нездоровый. Станция французских пароходов, идущих в Южн. Америку.
Дакка
Дакка – г. в Бенгалии, на левом берегу Бури-Ганга, одного из соединяющих Ганг с Брамапутрой рукавов. 79076 ж.; в XVII в. население превышало 300000. О прежнем величии Д. свидетельствует масса развалин мечетей, дворцов, укрепленного замка Джихангира и др. Во время полноводья Д. напоминает Венецию. Прежняя значительная промышленность Д. пала. Особенно громкой известностью пользовались кисейные изделия Д. Торговля в последнее время начинает оживать. В Д. находится большое депо слонов. Ср. Watson, «The textilte manufactures of India» (1866).
Дактиль
Дактиль (греч. daktuloV – палец) – стихотворный размер, состоящий из трехсложной стопы, в которой первый слог – долгий, а остальные два – краткие ( – (И). В римской и греческой поэзии Д. встречаются обыкновенно в шестистопных (гекзаметрах) и пятистопных (пентаметрах) стихах, в русской поэзии – обыкновенно в четырехстопных стихах («Вырыта заступом яма глубокая»).
Далай-лама
Далай-лама – высшее духовное лицо сев. буддистов, с светскою властью. Лама, слово тибетское, значит «верховный» (старший); далай по-монгольски: «великий». Этот термин появился в буддийской иерархии сравнительно недавно. У реформатора новейшего буддизма, Цзонхавы (XV ст.), было 8 учеников, которых считают перерожденцами (х-убильганами). От одного из них, Кень-дюн-Чжукба, основателя монастыря Чжамхлюмбу, и пошли Д., в некотором роде живые божества, утвердившиеся в Тибете, в Хлассе. Китайцы из политических расчетов стали покровительствовать Д., а с 1751 г. вверили им светскую власть над всем Тибетом. Д. живет в златоверхом монастыре, выстроенном на холме Будале. По смерти Д. ему сооружается на кровле будалинских палат небольшой храмик, с позолоченною крышею, и там ставится золотой обелиск с пеплом умершего. Новый Д. избирается из тех мальчиков, которые родились в момент смерти прежнего. Прежде это совершалось путем гадания, а теперь по жребию, причем руководящую роль играют китайские чиновники; поэтому избранные всегда принадлежат к семействам, преданным Китаю. В доказательство своего достоинства мальчик-перерожденец должен признать какуюнибудь вещь из употреблявшихся прежним Д. Родители избранного мальчика получают пожизненно княжеское достоинство 5-й степени. См. о. иакинеа, «Описание Тибета» (СПб., 1828); Koppen, «Die Religion des Buddha und ihre Entstehung» (Б., 1857 – 1859); Schlagintweit, «Buddism in Tibet» (Лпц., 1863); Wordworth, «The Church of Thibet and the historical analogies of Budhism and Christianity» (Л., 1877).
Н. Веселовский.
Далида
Далида (Делила) – коварная филистимлянка, возлюбленная Самсона. За беззаветную его любовь и преданность она отплатила ему выдачей открытого ей секрета его богатырской силы злейшим его врагам, филистимлянам (Суд. XVI, 4 – 21).
Даль Владимир Иванович
Даль (Владимир Иванович – известный лексикограф. Род. 10 ноября 1801 г. в Екатеринославской губ., в Луганском заводе (отсюда псевдоним Д.: Казак Луганский). Отец был датчанин, многосторонне образованный, лингвист (знал даже древнееврейский яз.), богослов и медик; мать – немка, дочь Фрейтаг, переводившей на рус. яз. Геснера и Ифланда. Отец Д. принял русское подданство и вообще был горячим русским патриотом, действуя на детей в том же направлении. Окончив курс в морском корпусе, Д. несколько лет служил во флоте; но, не вынося моря, вышел в отставку и поступил в дерптский унив., на медицинский факультет. Походная жизнь его, как военного доктора, сталкивала его с жителями разных областей России, и материалы для будущего «Толкового Словаря», которые он начал собирать очень рано, все росли. В 1831 г. Д. участвовал в походе против поляков, причем отличился при переправе Ридигера через Вислу у Юзефова. За неимением инженера, Д. навел мост, защищал его при переправе и затем сам разрушил его. От начальства он получил выговор за неисполнение своих прямых обязанностей, но имп. Николай I наградил его орденом. По окончании войны Д. поступил ординатором в спб. военносухопутный госпиталь. Однако, медицина не удовлетворяла Д., и он обратился к литературе, причем близко сошелся с Пушкиным, Жуковским, Крыловым, Гоголем, Языковым, кн. Одоевским и др. Первый опыт («Русские сказки. Пяток первый», СПб. 1832 – пересказ народн. сказок) обнаружил уже этнографические наклонности Д. Книга эта навлекла неприятности на автора. По доносу Булгарина, она была запрещена, и Д. взят в III отделение, но в тот же день выпущен, благодаря заступничеству Жуковского. Тем не менее Д. долго не мог печататься под своим именем. Семь лет он прослужил в Оренбурге; за это время сопутствовал в 1837 г. наследнику (покойному имп. Александру) в его поездке по краю и участвовал в несчастном хивинском походе 1839 г. В 1836 г. он приезжал в СПб. и здесь присутствовал при трагической кончине Пушкина, от которого получил его перстеньталисман. Все это время Д. не оставлял и медицины, пристрастившись особенно к офтальмологии и гомеопатии (одна из первых статей в защиту гомеопатии принадлежит Д.: «Современник» 1838, № 12). В 1834 – 39 г. он выпустил свои «Были и небылицы». В 1838 г. Д. был выбран (за свои естественноисторические работы) в члены-корреспонденты Имп. акд. наук; в 1841 г. назначен секрет. к Л. А. Перовскому, товарищу мин. уделов, а потом заведовал (частно) особой канцелярией его, как министра внутренних дел, причем вместе с Н. Милютиным составлял и вводил «Городовое положение в СПб.». За это время им напечатаны статьи: «Полтора слова о нынешнем русском языке» («Москвитянин», 1842, I, № 2) и «Недовесок» к этой статье (т. же, ч. V, № 9), брошюры «О скопческой ереси» (1844, редкость (другая записка Д. о законодательстве против скопцов напечатана в «Чтениях общ. ист. и др.» 1872, кн. IV.) и «Об убивании евреями христианских младенцев» (1844), повесть «Похождения X. X. Виольдамура и его Аршета» (1844). В 1846 г. вышли «Сочинения Казака Луганского». В то же время Даль составил для военных заведений учебники ботаники и зоологии и напечатал ряд повестей и очерков в "Библиотеке для «Чтения», «Отечест. Записках», «Москвитянине» и сборнике Башуцкого «Наши», в том числе статьи «О русских пословицах» («Современник», 1847, кн. 6), «О поверьях, суевериях и предрассудках рус. народа» («Иллюстр.», 1845 – 46, 2-е изд. СПб., 1880). В 1849 г. Д. назначен управляющим нижегородской удельной конторой и прослужил на этом посту, доставившем ему возможность наблюдать разнообразный этнографический материал, до 1859 г., когда вышел в отставку и поселился в Москве. За это время напечатаны статьи и сочинения Д.: «О наречиях русского яз.» («Вестн. Имп. Г. Общ.», 1852, кн. 6; перепечатана в «Толковом Словаре»), «Матросские досуги», написанные по поручению вел. кн. Константина Николаевича (СПб., 1853), ряд статей о вреде одной грамотности без просвещения («Рус. Беседа», 1856, кн. III; «Отеч. Зап.», 1857, кн. II; «СПб. Вед.», 1857 № 245) и целая серия очерков (100) из русской жизни (отдельное издание «Картины из русского быта», СПб., 1861). В Нижнем Д. приготовил к изданию свои «Пословицы» и довел обработку словаря до буквы П. Вскоре после переселения Д. в Москву, начал выходить в свет его «Толковый слов.» (1-е изд. 1861 – 68; второе изд. СПб. 1880 – 82) и напечатан другой капитальный труд всей жизни Д.: «Пословицы русск. народа» (М., 1862; 2 изд. СПб., 1879). За это время появились в печати сочинения и статьи Д.; «Полное собр. соч.» (СПб., 1861;:2 изд. СПб., 1878 – 1884), «Повести» (Спб., 1861), «Солдатские досуги» (2 изд. СПб., 1861), «Два сорока бывальщинок для крестьян» (СПб., 1862), записка о русск. словаре («Русск. Беседа», 1860, № 1), полемика с Погодиным об иностранных словах и русск. правописании («Pyccкий», 1868, №№ 25, 31, 39, 41). В 1861 г. Д. за первые выпуски «Словаря» получил константиновскую медаль от Имп. геогр. общ., в 1868 выбран в почетные члены Имп. акд. наук, а по выходе в свет всего словаря удостоен ломоносовской премии (см. подробные разборы Грота, Шренка и Рупрехта в отчете о 4-м присуждении ломоносовской премии, Прил. к XVll т. «Зап. Имп. Акд. Наук» 1870; статью А. Н. Пыпина в «Вестн. Евр.» 1873, кн. 12; Котляревского в «Беседах общ. люб. росс. слов.» 1868, вып. 2; заметки Николича в «Филол. Зап.», Воронеж, 1871, № 6, 1875 № 3, 1876 № 2; дополнения и заметки Шейна: "Прилож. к XXV т. «Зап. Имп. Акд. Наук», 1873, и Наумова, СПб., 1874; Грота и Жизневского в «Отчете о присуждении ломоносовской премии»). Собранные им песни Д. отдал Киреевскому, сказки – Афанасьеву. Богатое, лучшее в то время собрание лубочных картин Д. поступило в Имп. публ. библ. и вошло впоследствии в издания Ровинского. В последние годы жизни Д. увлекался спиритизмом и сведенборгианством, занимался переложением первых книг Библии на простонародный язык («Бытописание»; см. его историю в воспоминаниях Мельникова), печатал новые «Картины русского быта» в «Русском Вестнике» (1867 – 1868). Умер 22 сент. 1872, приняв еще в 1871 г. православие (до тех пор Д. был лютеранином). Материалы для биографии Д.: ст. П. Б. «В. И. Д.» («Р. Арх.» 1872, № 10); автобиограф. записка Д. (неокончена, там же № 11; ср. заметку о ней Дм. Завалишина, «М. Вед.», 1872, № 290); «Воспоминания о В. И. Д.» (с извлечением из его писем и другой полной автобиогр. запиской), Я.К.Грота («Зап. И. Акд. Н.», 1873, т. XXII); «Из воспоминаний о покойном В. И. Д.» («Церк. Летоп.», 1873, № 37); «Воспоминания о Д.» П. И. Мельникова («Русск. Вестн.» 1873 г.; поправка в «Моск. Вед.» 1873 г., № 72); биография Максимова, с подробной библиографией, в «Справ. энциклопед. словаре» Старчевского (СПб., 1855, т. IV); «Дневники Т. Г. Шевченко» («Основа», 1861 – 62) и А. В. Никитенко («Русск. Старина», 1889 – 90); «Д., по воспоминаниям его дочери, Е.Даль» («Русск. Вестн.», 1879, № 7). Подробной биографии Д. до сих пор нет. Самая полная характеристика деятельности Д. у А. Н. Пыпина: «История русской этнографии» (т. I); о его отношении к крестьянскому вопросу см. у В. И. Семевского («Крестьянский вопрос», т. II, стр. 273 – 278). Главное значение Д. – собирателя-этнографа. Ни морской корпус, ни медицинский фак. не могли дать ему надлежащей научной подготовки, и он до конца дней остался дилетантом-самоучкой. На свой настоящий путь Д. попал чисто инстинктивно, и собирание материалов у него шло сначала без всяких определенных научных целей. Только личные отношения к писателям пушкинской эпохи, а также к московским славянофилам, помогли ему сознать свое настоящее призвание и поставили определенные цели деятельности. С другой стороны, в природе Д., несмотря на естественно-историческое образование, полученное в дерптском унив., было что-то мешавшее ему сделаться спокойным и точным ученым. Причиной этому была отчасти беспокойная бродячая жизнь, отчасти наклонность к поэтическому творчеству, отчасти, быть может, некоторый коренной, органический недостаток во всем духовном складе Д. (вспомним его увлечения гомеопатией, спиритизмом, Сведенборгом и т. д.). Его словарь, памятник огромной личной энергии, трудолюбия и настойчивости, ценен лишь как богатое собрание сырого материала, лексического и этнографического (различные объяснения обрядов, поверий, предметов культуры и т. д.), к сожалению, не всегда достоверного. Д. не мог понять (см. его полемику с А. Н. Пыпиным в конце IV т. Словаря), что ссылки на одно «русское ухо», на «дух языка», «на мир, на всю Русь», при невозможности доказать, «были ли в печати, кем и где говорились» слова в роде пособ, пособка (от пособить), колоземица, казотка, глазоем и т. д., ничего не доказывают и ценности материала не возвышают. Характеристичны слова самого Д.: «с грамматикой я искони был в каком-то разладе, не умея применять ее к нашему языку и чуждаясь ее не столько по рассудку, сколько по какому-то темному чувству, чтобы она не сбила с толку» и т. д. (напутное слово к Словарю). Этот разлад Д. с грамматикой не мог не сказаться на его Словаре, расположенном по этимологической системе «гнезд», разумной в основе, но оказавшейся не по силам Д. Благодаря этому, у него дышло (заимствованное из нем. Deichsel) стоит в связи с дыхать, дышать, простор – с простой и т. д. Тем не менее, Словарь Д. до сих пор является единственным и драгоценным пособием для каждого занимающегося русск. яз. Д. один из первых занимался также русской диалектологией и был превосходным практическим знатоком русских говоров, умевшим по двум-трем сказанным словам определить местожительство говорящего, но никогда не мог воспользоваться этим знанием и дать научную характеристику знакомых ему диалектических особенностей. Как писатель-беллетрист, Д. теперь почти совсем забыт, хотя в свое время высоко ставился такими ценителями, как Белинский, Тургенев и др. Многочисленные повести и рассказы его страдают отсутствием настоящего художественного творчества, глубокого чувства и широкого взгляда на народ и жизнь. Дальше бытовых картинок, схваченных на лету анекдотов, рассказанных своеобразным языком, бойко, живо, с известным юмором, иногда впадающим в манерность и прибауточность, Д. не пошел, и главная заслуга его и в этой области заключается в широком пользовании этнографическим материалом. Своей этнографической цены некоторые очерки Д. не утратили и до сих пор.
С. Булич.
Дальтон или Дольтон
Дальтон или Дольтон (John Dalton) – знаменитый физик и химик (1766 – 1844). По окончании курса в школе родного местечка в Кумберленде, Д. с 13 лет отдался учительской деятельности, помогая в свободное от уроков время отцу в полевых работах. В 1781 г. Д. переселился в Кендаль, где его родственник содержал учебное заведение. Склонность к физике и математике, которыми Д. усиленно занимался, создали ему круг знакомств полезных и для его дальнейшего образования, а также и для материального обеспечения. В 1793 г. Д. перешел на место учителя математики и естеств. наук в манчестерский колледж. Работы по физике и химии доставили вскоре Д. большую известность в Англии и на континенте; но Д. не старался извлечь из своей научной славы никаких материальных выгод или создать себе блестящее положение; с скромностью истинного философа он продолжал вести свой прежний образ жизни частного учителя. Физические работы Д. касаются: расширения газов от нагревания, упругости газовых смесей, испарения жидкостей, поглощения газов жидкостями. Все эти работы, требовавшие большого искусства ставить и производить опыты, подготовили Д. к его дальнейшим работам с болотным и маслородным газами, при изучении состава которых Д. впервые обратил внимание на закон кратных отношений, господствующий в химич. соединениях. Этот закон подтвердило и изучение состава углекислоты и окиси углерода, окислов азота, т. е. соединений двух элементов, дающих целый ряд разнообразных веществ, соединяясь друг с другом в различных пропорциях. Для объяснения найденных им законов Д. выдвинул древнюю атомистическую теорию, которая, развиваясь и опираясь на все более и более накоплявшиеся благоприятные ей факты, вошла теперь во всеобщее научное сознание. С признанием законов Д. твердо установилась и численная сторона изучения химич. соединений и утвердился окончательно точный язык химических формул, хотя обозначение различных химич. соединений, предложенное Д., и не удержалось, уступив место более удобным формулам Берцелиуса. Работы Д. публиковались в «Memoirs of the literary and philosophical Society of Manchester» (с 1798 г.); «Philosophical Transactions, Micholson's philosophical Journal, Thomson's Annals of Philosophy» (1813 – 1820); «Phillip's Journal» (с 1820 г.). Кроме «Meteorological observations and Essays» (1-е изд. 1793 г., 2-е изд. 1834 г.) и английской школьной грамматики, Д. написал «А New System of Chemical Philosophy», первый том которой вышел в 1808 г.; здесь Д. развивал атомистическую тeopию, начала которой были уже изложены Томсоном, на основании работ Д., в его «System of Chemistry»; здесь же находится первая таблица атомных весов. Второй том появился в 1810 г. с атомными весами, более близкими к ныне принятым. Третий том явился лишь в 1827 г. С 1817 г. Д. был избран в президенты манчестерского литературного и философского общества, деятельнейшим членом которого он был уже с 1794 г. В 1822 г. Д. выбрали в члены Roy. Socal. Парижская акад. наук также оказала Д. высокое научное отличие, избрав его в свои иностранные сочлены; многие другие иностр. общества старались украсить именем Д. списки своих членов. Работы и открытия Д. снискали ему в отечестве всеобщую любовь и уважение, выразившиеся материально в 1826 г. золотою медалью, выбитою в честь Д. и поднесенною ему лондонским обществом, а в 1833 г. пенсией от короля. Наконец, последовало признание ученых заслуг Д. и со стороны английских университетов: оксфорд. унив. в 1831 г. и эдинбург. унив. в 1834 г. поднесли ему дипломы на степень Doctor of laws. Д. страдал оптическим недостатком глаза, вследствие которого он не мог различать все цвета спектра.
В.Я
Теги: Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
Просмотров: 19 | Добавил: creditor | Теги: Энциклопедический словарь Брокгауза | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar
close