Главная » Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
17:21
Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
Политика
Политика – Этим термином обозначают: 1) одну из социальных наук, 2) совокупность реальных фактов, изучаемых ею и 3) так назыв. политическое искусство. П., как наука, имеет довольно неопределенное содержание. Для Аристотеля П. была наукой о государстве; такою же она оставалась до последнего времени. Еще Рошер, напр., в предисловии к своей "П. «, заявляет, что он понимает „слово П. в аристотелевском смысле, как историческое учение о государстве“, и сообразно с этим включает в свой трактат только учение о различных государственных формах. Как общее учение о государстве понимают политику также Вайц, Дальман и многие другие. Были попытки обратить П. в учение об обществе и слить ее с социологией (Бенуа), но вообще в настоящее время установилось преимущественно иное, более узкое понимание этой науки. С увеличением суммы знаний о государстве аристотелевская П. обратилась в целый цикл „. государственных наук“, из которого выделились политическая экономия, наука о финансах, статистика, и различные юридические дисциплины, в том числе государственное право, как наука о строении государства и об отношении между верховною властью, ее органами и подданными. Из государственного права многие (Блунчли, Гольцендорф и, др.) выделяют „общее учение о государстве“, как самостоятельную науку, по своему содержанию всего ближе подходящую к П. Аристотеля. Однако, и у этих писателей П. не имеет общего определения. Для Блунчли это наука, рассматривающая преимущественно течения и изменения государственной жизни», вообще – теория государственной жизни и ее изменений, противополагаемая науке права, как теории государственного состояния; П. относится к праву, как динамика к статике. Подобные же определения дают Фрёбель, Цёпфль, Ешер. Моль определяет П., как "науку о средствах, которыми осуществляются в действительности цели государств>. К этому определению примыкает Гольцендорф, внося в него только поправку о необходимости для науки самостоятельного изучения целей государства; для него «объектом П. могут быть все события и явления человеческой жизни и деятельности, которые находятся в связи с сознательным стремлением к осуществлению целей государства». Б. Н. Чичерин также считает П наукой о способах достижения государственных целей. Определение Блунчли, понятое буквально, слило бы П. с историей или философией истории и лишило бы ее самостоятельного места в ряду наук; но Блунчли ограничивает свое определение, признавая предметом П. только те явления жизни, которые «служат средствами для достижения государственных целей или направлены к известным задачам общественной жизни:». Таким образом П. в современном смысле сводится обыкновенно к изучению тех целей, к которым должно стремиться или действительно стремится государство, и тех средств, которые оно употребляет для достижения своих целей. С динамикой науки о государстве П. имеет немного общего, так как учение о революциях, напр., в ее состав не входит. С наукою права она тоже не сливается, являясь необходимым ее дополнением и завершением. Так напр., госуд. право изучает структуру государства – но при одинаковом составе, при одинаковой организации госуд. строй в различных странах или в разное время может действовать в диаметрально противоположных направлениях. Вот эти то направления деятельности и изучает П. Другой пример: уголовное право изучает наказание, как главный способ борьбы государства с преступлением; но даже при строго установившемся правовом порядке остается довольно широкое поле для того или иного применения наказаний, в особенности благодаря институту помилования и амнистий. Вот это то применение наказания, сообразно с задачами данного исторического момента, и входит в содержание П. При рационалистическом складе убеждений прежних писателей о П., они ставили общую цель для всякого государства и затем рассматривали средства, которые могут наикратчайшим путем вести к ее достижению; наиболее яркими образцами такого отношения к П. являются произведения Платона («Политик», «Государство», «О законах»). Исторический склад всех наук в XIX в. привел к убеждению, что ни общей для всех государств цели, ни общих для всех государств средств быть не может: благодаря этому П. приняла более реальный и, в частности, исторический облик; она строится обязательно на фундаменте государственного права и истории. Даже в одном государстве не может быть одной общей цели; государство всегда состоит из многих разнообразных общественных групп, из которых каждая преследует свои собственные интересы; борьба этих групп определяет ход государственной жизни. Таким образом в содержание П., как науки, прежде всего входит учение о действующих в государстве силах, которые по отношению к государственным целям являются политическими партиями (см.). Подобно термину история, которым обозначается как самый ход прошлой жизни человечества, так и наука, его исследующая, термином П. обозначается не только наука, но и совокупность действительных стремлений государства и средств, применяемых для их осуществления; поэтому можно говорить о разумности или неразумности П. того или другого государства, того или другого государственного деятеля, о «коварной П. Англии», «эгоистической П. Бисмарка» и т. п. В П. часто различают два главных направления: «П. реальных интересов» и «П. идеалов» или «П. принципиальную». Первая стремится к достижению непосредственных выгод, вторая – к торжеству общих принципов права и справедливости; в пример первой приводят обыкновенно П. Пруссии и Германии в эпоху Бисмарка, а также П. Англии, в пример второй – П. священного Союза или П России на Балканском полуострове. Это разделение не выдерживает исторической критики: осуществление известных идеалов всегда тесно связано с реальными интересами. П. делится на иностранную или внешнюю, часто называемою высшею П., и П. внутреннюю. Политика внешняя завершает собою науку международного права. Внутренняя П. делится на П. финансовую, торговую, уголовную, церковную, социальную и т. д.; каждому виду государственной деятельности соответствует какая-нибудь отрасль политики. Колониальная и таможенная П. занимает как бы середину между иностранной и внутренней П. Совокупность технических правил для управления государством и для осуществления его задач – правил частью построенных на науке П., частью внушаемых непосредственно гением отдельного человека – составляет П. как искусство.
Литература политики громадна. Кроме древних сочинений Платона, Аристотеля, Макиавелли, Бодена, Гуго Гроция, Монтескье и др., кроме сочинений по частным вопросам, см. В. Constant, «Cours de politique constitutionnelle» (П., 1816 – 20; 2 изд., Лабуле, П., 187S); Buchez «Traite de politique et de science sociale» (Париж, 1866); Herrenschneider, «La religion et la politique de la societe moderne» (П., 1867); Jules Simon, «La politique radicale» (П., 1868); Baillet, «Forces des Etats» (П., 1868); Parieu, «Principes de la science politique» (2 изд., П.. 1875); Funck Brentano, La politique; principes, critiques, reformes" (П., 1893); Benoist, «La politique» (П., 1894); Dabhlmann, «Die Poiitik, auf den Grund und das Mass der gegebenen Zustande zuruckgefuht» (1 т., единственный, Геттинген, 1835; 2 изд., Лиц., 1847); Fries, «Polilik oder philosophische Staatslehre» (Вена, 1848); Walter, «Naturrecht und Poiitik im Lichte der Gegenwart» (Бонн, 1863); Моhl, «Staatsrecht, Volkerrecht und Роlitik» (Тюбинген, 1862 – 69); Waitz, «Grandzuge der Politik» (Киль, 1862); Frobel, «Theorie der Politik» (Вена, 1864); Bluntschli, «Gesch. des allgemeinen Staatsrechts und der P. seit dem XVI J. bis zur Gegenwart» (Мюнхен, 1864; есть рус. пер.); его же, «Politik als Wissenschaft» (Штуттгарт, 1876); Escher, «Handbuch der praktischen P.» (1863); Huhn, «P., Grundzuge der praktischen Staats-Kunst» (Лпц., 1865); Holtzendorff, «Prinzipien der P.» (Б., 1869, 2 изд., 1879); Roscher, «P.» (Штуттг., 1892, 2 изд., 1893); Ratzenhofer, «Wesen und Zweck der Politik» (Лпц., 1893); H. Spencer, «Social Statics» (Л., 1851); С. Lewis, «Treatise of the methods of observation and reasoning in politics» (Лондон, 1852); Sidgwick, «The elements of politics»; Treitschke, «P.» (Лпп., 1897; посмертное издание); Стронин, «Политика как наука» (СПб., 1872); Чичерин, «П.» (М., 1898). Для греческого учения о П. важно соч. Oncken, «Die Staatslehre des Arisloteles».
В. В – в.
Полифония
Полифония – многоголосная музыка, в которой каждый голос имеет самостоятельное мелодическое значение. Начало П. относится к самым скромным попыткам в этой области, в начале Х столетия. Гукбальд упоминает в своих сочинениях об органе параллельном блуждающем, Затем является фобурдон дискант и развивается теория многоголосного сочетания – контрапункт. П. получила особое развитие в нидерландской школе XV в. Строгая полифония, основанная на строгом контрапункте, достигла своего совершенства при Палестрине, в XVI ст., а свободная, П., основанная на свободном контрапункте – в XVIII ст., при Бахе и Генделе. Позднее полифоническая музыка уступает гомофонической, но все же встречаются замечательные образцы в области полифонической, как напр. у Моцарта в реквиеме, у Бетховена в 9-ой симфонии и пр. Полифонические формы – имитация, канон, фуга.
Н. С.
Поло
Поло – игра в мяч для всадников, еще за 600 лет до Р. Хр. известная при дворе восточных царей. Английские офицеры приняли эту игру, как вид спорта, в Индии и установили точные правила для нее. Отсюда игра перешла в Великобританию, затем во Францию, Америку, Испанию, а также в Россию. Две группы, каждая из 4 всадников, стараются при помощи молотков с длинными рукоятками, угнать деревянный шар к выигрышному шесту на своей стороне. Водный П. (WaterPolo) представляет собою аналогичный спорт, приноровленный для искусных пловцов. Ср. Youngbusband, «Polo in India» (Л., 1890); Weir and Brown, «Riding and Polo» (Л., 1891).
Половцы
Половцы (куманы, кипчаки) – народ тюркского племени, некогда составлявший одно целое с печенегами и торками (когда жил в степях средней Азии); в бумагах Петрарки сохранился словарь половецкого языка, из которого видно, что язык их – тюркский, ближе всего стоящий к восточно-турецкому. П. пришли в южнорусские степи вслед за печенегами и торками и скоро вытеснили тех и других. С этого времени (2-я половина XI в.) до монголо-татарского нашествия они производят постоянные нападения на Русь, особенно южную – опустошают земли, грабят скот и имущество, уводят массу пленных, которых или держат у себя в качестве рабов, или продают на невольничьих рынках Крыма и Центральной Азии. Нападения свои П. делали быстро и внезапно; русские князья старались отбить у них пленников и скот, когда они возвращались к себе в степь. Больше всего страдало от них пограничное Переяславское княжество, потом Поросье, Северская, Kиeвская, Рязанская области. Иногда Русь выкупала у П. своих пленных. Для обороны своих южных границ Русь устраивала укрепления и селила на пограничьях союзных и мирных тюрков, известных под именем черных клобуков. Центром черно-клобуцких поселений было Поросье, на южной границе Киевского княжества. Иногда русские вели с половцами и наступательную войну, предпринимали походы вглубь Половецкой земли; одним из таких походов был поход героя «Слова о Полку Игореве», Игоря Святославича, в 1185 г.; но они приносили больше славы, чем пользы. Народ половецкий распадался на несколько колен, носивших названия по именам их предводителей. Так, летопись упоминает о Вобургевичах, Улашевичах, Бостеевой, Чарговой чади. П. были прекрасными степными наездниками и имели свой военный строй. Главное занятие их было скотоводство (разведение рогатого скота, коней, верблюдов), и потому они переходили с одного места на другое; трудным было положение их в суровые зимы. Золото и серебро они добывали частью грабежом, частью торговлей. Городов П. не строили, хотя в их земле упоминаются Шарукань, Сугров, Чешуев и им принадлежал в XIII в. г. Судак. Половецкие ханы вели роскошную жизнь, но народ жил вообще просто и неприхотливо; главной его пищей были мясо,. молоко и просо, любимым напитком – кумыс. Постепенно П. подвергались культурному воздействию Руси, иногда принимали христианство; ханы их получали христианские имена. Вообще, однако. П. были язычниками. По Рубруквису, над прахом своих покойников они насыпали курганы и ставили на последних каменные бабы. В половине XIII в. П. были покорены монголо-татарами. Часть их выселилась в Закавказье, часть в Русь, часть на Балканский полу-ов (во Фракию, Македонию) и в Малую Азию, часть в Венгрию; венгерский король Бела IV принял П., пришедших под предводительством хана Котяна (тестя Даниила Романовича Галицкого); наследник венгерского престола, Стефан V, женился на дочери Котяна, и вообще П. заняли в Венгрии видное положение. Наконец, часть П. перебралась в Египет, где они также хорошо устроились в войске; некоторые султаны египетские были половецкого происхождения. См. П. В. Голубовский, «Печенеги, тюрки и половцы до нашествия татар» (Киев, 1884); статью проф. Аристова «О земле Половецкой» (в «Изв. Неж. Ист. Фил. Института»).
Д. Баг-й
Полоз
Полоз (Eryx) – род змей из подсемейства Erycinae сем. удавов (Boidae), отличающийся очень коротким, подвижным и не закручивающимся хвостом, одетой мелкими чешуйками и не отграниченной от туловища головой с закругленной мордой, с явственным продольным желобком на подбородке и отсутствием ямок на всех губных щитках; передние челюстные зубы лишь немного длиннее задних. От 5 – 6 видов, свойственных палеарктической и малайской областям и :живущих в очень сухих песчаных местностях степей и пустынь. Наиболее распространенный вид – Полоз турецкий (Eryx jaculus s. turcicus), длиною в 66 – 77 см., сверху яркий желтовато-серый, на голове с обеих сторон с косой черной полоской; черные шашки, расположенные четырьмя продольными рядами по всей длине тела, сливаются между собой; нижняя сторона по большей части одноцветная соломенно-желтая. Распространен от Балканского полуострова до Алтайских гор на восток и до Египта и Алжира на запад. Зарывается в песок, подстерегая добычу, состоящую главным образом из ящериц, которых перед проглатыванием П. душит.
Т. Я.
Полонский Яков Петрович
Полонский – (Яков Петрович) – один из главных русских поэтов послепушкинской эпохи, род. 6 декабря 1820 г. в Рязани, сын чиновника; учился в местной гимназии, потом в московском университете., где его товарищами были Фет и С. М. Соловьев. По окончании курса П.; в качестве домашнего учителя, провел несколько лет на Кавказе (1846 – 52), где был помощником ред. «Закавказ Вестн.» и за границею. В 1857 г. женился, но скоро овдовел; во второй раз 1866 г. женился на Жозефине Антоновне Рюльман (скульптор любительница, известная, между прочим, бюстом Тургенева, поставленным в Одессе). По возвращении в Россию он долго служил цензором в комитете иностранной цензуры; с 1896 г. состоит членом совета главного управления по делам печати. – В совокупности стихотворений П. нет той полной гармонии между вдохновением и размышлением и того убеждения в живой действительности и превосходстве поэтической истины сравнительно с мертвящею рефлексиею, какими отличаются напр. Гёте, Пушкин, Тютчев. П. был очень впечатлителен и к тем движениям новейшей мысли, которые имели антипоэтический характер: во многих его стихотворениях преобладает прозаичность и рассудочность; но там, где он отдается чистому вдохновению, мы находим у него образцы сильной и своеобразной поэзии. Типичные стихотворения П. имеют ту отличительную черту, что самый процесс вдохновения – переход или порыв из обычной материальной и житейской среды в область поэтической истины – остается ощутительным. Обыкновенно в поэтических произведениях дается готовый результат вдохновения, а не самый подъем его, остающийся скрытым, тогда как у П. он чувствуется иногда в самом звуке его стихов, напр.

То не ветер – вздох Авроры
Всколыхнул морской туман...

В одном из первых по времени стихотворений П. как будто заранее очерчены область и характер его поэзии:

Уже над ельником из-за вершин колючих
Сияло золото вечерних облаков,
Когда я рвал веслом густую сеть плавучих
Болотных трав и водяных цветов
От праздной клеветы и злобы черни светской
В тот вечер наконец мы были далеко
И смело ты могла с доверчивостью детской
Себя высказывать свободно и легко.
И голос твой пророческий был сладок,
Так много в нем дрожало тайных слез,
И мне пленительным казался беспорядок
Одежды траурной и светло-русых кос.
Но грудь моя тоской невольною сжималась,
Я в глубину глядел, где тысячи корней
Болотных трав невидимо сплеталось
Подобно тысяче живых зеленых змей.
И мир иной мелькал передо мною,
Не тот прекрасный мир, в котором ты жила...
И жизнь казалась мне суровой глубиною
С поверхностью, которая светла.

«Пленительным беспорядком» отличаются произведения П.; есть в них и «траур» по миpcкому злу и горю, но голова его музы сияет отражением небесного света; в ее голосе смешиваются тайные слезы переживаемого горя с пророческою сладостью лучших надежд; чувствительная – быть может, даже слишком – к суете и злобе житейской, она стремится уйти от них «за колючие вершины земли» «в золотые облака» и там «высказывается свободно и легко, с доверчивостью детской». Исходя из противоположности между тем прекрасным и светлым миром, где живет его муза, и тою «суровою глубиною» действительной жизни, где сплетаются болотные растения зла своими «змеиными корнями»,П. не остается (подобно Фету) при этом дуализме; не отворачиваясь безнадежно от темной действительности, не уходя всецело в мир чисто поэтических ощущений и созерцаний, он находит примирение между этими двумя областями в той идее, которая уже давно носилась в воздухе, но вдохновляла более мыслителей и общественных деятелей, нежели поэтов. У П. в самое художественное его настроение входит эта идея совершенствования или прогресса. Хотя он не видит в истории тех определенных положительных идеалов (христианского царства), в которые верил Тютчев, но она не есть для него, как для шопенгауэрианца Фета, только «торжище развратной толпы», «буйной от хмеля преступлений»: он слышит в ней «глагол. в пустыне вопиющий, неумолкаемо зовущий: о подними свое чело... чтоб жизнь была тебе понятна, или вперед и невозвратно... туда, где впереди так много сокровищ спрятано у Бога». Та. безмятежно блаженная красота, которая открывается поэтическому созерцанию природы, должна будет открыться и в жизни человечества, как конец ее борьбе и тревогам; «верь знаменованью – нет конца. стремленью, есть конец страданью!» Бодрое чувство упования на лучшую будущность внушается П. не одними «знамениями» природы, но и историческими переменами (напр. стих. «На корабле», написан. в 1856 г.). Надежды на спасение «родного корабля» поэт не отделяет от веры в общее всемирное благо. Широкий дух все человечности, исключающий национальную вражду, свойствен более или менее всем истинным поэтам; из русских он всех решительнее и сознательнее выражается, после А. Толстого, у П., особенно в двух стихотворениях, посвященных Шиллеру (1859 г.) и Шекспиру (1864 г.). Не примыкая к радикальным общественным движениям своего времени, П. относился к ним с сердечною гуманностью, особенно к жертвам искреннего увлечения (напр. стих. «Что она мне – не сестра, не любовница»). Вообще, храня лучшие заветы Пушкина, П. «пробуждал лирой добрые чувства» и «милость к падшим призывал». – В ранние годы надежды поэта на лучшую будущность для человечества были связаны с его юношескою безотчетною верой во всемогущество. науки:

Царство науки не знает предела,
Всюду следы ее вечных побед -
Разума слово и дело, Сила и свет.
Миру как новое солнце сияет
Светоч науки, и только при нем
Муза чело украшает
Свежим венком.

Но скоро поэт отказался от культа науки, познающей то, что бывает, а не творящей то, что должно быть; его муза внушила ему, что мир с могущественной ложью и с бессильною любовью" может быть перерожден лишь «иною, вдохновляющею силой» – силой нравственного труда, при вере «в Божий суд, или в Мессию»:

С той поры, мужая сердцем,
Постигать я стал, о Муза,
Что с тобой без этой веры
Нет законного союза.

Вместе с тем П. решительнее прежнего высказывает убеждение, что настоящий источник поэзии есть объективная красота, в которой «сияет Бог» (стих. «Царь Девица»). Лучшие и наиболее типичные из небольших стихотворений П. («Зимний путь», «Качка в бурю», «Колокольчик». «Возвращение с Кавказа», «Пришли и стали тени ночи», «Мой костер в тумане светит», «Ночью в колыбель младенца» и др.) отличаются не столько идейным содержанием, сколько силою непосредственного задушевного лиризма. Индивидуальную особенность этого лиризма нельзя определить в понятиях; можно указать только некоторые общие признаки, каковы (кроме упомянутого в начале) соединение изящных образов и звуков с самыми реальными представлениями, затем смелая простота выражений, наконец – передача полусонных, сумеречных, слегка бредовых ощущений. В более крупных, произведениях П. (за исключением безупречного во всех отношениях "Кузнечика музыканта) очень слаба архитектура: некоторые из его поэм не достроены, другие загромождены пристройками и надстройками. Пластичности также сравнительно мало в его произведениях. За то в сильной степени обладают они свойствами музыкальности и живописности, последнею – особенно в картинах кавказской жизни (прошлой и настоящей), которые у П. гораздо ярче и живее, чем у Пушкина и Лермонтова. Помимо исторических и описательных картин, и собственно лирические стихотворения, вдохновленные Кавказом, насыщены у П. настоящими местными красками (напр. «После праздника»). Благородные, но безымянные черкесы старинного романтизма бледнеют перед менее благородными, но за то живыми туземцами у П., в роде татарина Агбара или героического разбойника Тамур Гассана. Восточные женщины у Пушкина и Лермонтова бесцветны и говорят мертвым литературным языком; у П. их речи дышат живою художественною правдой:

Он у каменной башни стоял под стеной,
И я помню: на нем был кафтан дорогой,
И мелькала под красным сукном
Голубая рубашка на. нем...
Золотая граната растет под стеной;
Всех плодов не достать никакою рукой;
Всех красивых мужчин для чего
Стала б я привораживать!...
Разлучили, сгубили нас горы, холмы
Эриванские! Вечно холодной зимы
Вечным снегом покрыты они!...
Обо мне
В той стране, милый мой, не забудешь ли ты?

Хотя к кавказской жизни относится и личное признание поэта: «Ты, с которой так много страдания терпеливой я прожил душой» и т. д" но, как итог молодости, он вынес бодрое и ясное чувство духовной свободы:

Душу к битвам житейским готовую
Я за снежный несу перевал...
Все, что было обманом, изменою,
Что лежало на мне словно цепь, -
Все исчезло из памяти – с пеною
Горных рек, выбегающих в степь.

Это чувство задушевного примирения, отнимающего у «житейских битв» их острый и мрачный характер, осталось у П. на всю жизнь и составляет преобладающий тон его поэзии. Очень чувствительный к отрицательной стороне жизни, он не сделался, однако, пессимистом. В самые тяжелые минуты личной и общей скорби для него не закрывались «щели из мрака к свету», я хотя через них иногда виделось так мало, мало лучей любви над бездной зла", но эти лучи никогда для него не погасали и, отнимая злобность у его сатиры, позволили ему создать оригинальнейшее его произведение: «Кузнечик музыкант». Чтобы ярче представить сущность жизни, поэты иногда продолжают ее линии в ту или в другую сторону. Так, Данте вымотал все человеческое зло в девяти грандиозных кругах своего ада; П., наоборот, стянул и сжал обычное содержание человеческого существования в тесный мирок насекомых. Данте пришлось над мраком своего ада воздвигнуть еще два огромные миpa – очищающего огня и торжествующего света; П. мог вместить очищающий и просветляющий моменты в тот же уголок поля и парка. Пустое существование, в котором все действительное мелко, а все высокое есть иллюзия, – мир человекообразных насекомых или насекомообразных людей – преобразуется и просветляется силою чистой любви и бескорыстной скорби. Этот смысл сосредоточен в заключительной сцене (похороны бабочки), производящей, не смотря на микроскопическую канву всего рассказа, то очищающее душу впечатление, которое Аристотель считал назначением трагедии. К лучшим произведениям П. относится «Кассандра» (за исключением двух лишних пояснительных строф – IV и V, ослабляющих впечатление). В больших поэмах П. из современной жизни (человечьей и собачьей), вообще говоря, внутреннее значение не соответствует объему, Отдельные места и здесь превосходны, напр. описание южной ночи(в поэме «Мими»), в особенности звуковое впечатление моря:

И на отмели песчаны
Точно сыплет жемчугами
Перекатными; и мнится,
Кто-то ходит и боится
Разрыдаться, только точит
Слезы, в чью-то дверь стучится,
То шурша, назад волочит
По песку свой шлейф, то снова
Возвращается туда же...

В позднейших произведениях П. явственно звучит религиозный мотив, если не как положительная уверенность, то как стремление и готовность к вере: «Блажен, кому дано два слуха – кто и церковный слышит звон, и слышит вещий голос Духа». Последнее собрание стихотворений П. достойно заканчивается правдивым поэтическим рассказом: «Мечтатель», смысл которого в том; что поэтическая мечта рано умершего героя оказывается чем то очень реальным. Независимо от стремления к положительной религии, П. в своих последних произведениях заглядывает в самые коренные вопросы бытия. Так, его поэтическому сознанию становится ясною тайна времени – та истина, что время не есть создание нового по существу содержания, а только перестановка в разные положения одного и того же существенного смысла жизни, который сам по себе есть вечность (стих. «Аллегория», яснее – в стихотв. «То в темную бездну, то в светлую бездну» и всего яснее и живее – в стихотв. «Детство нежное, пугливое»). Кроме больших и малых стихотворений П. написал несколько обширных романов в прозе: «Признания Сергея Чалыгина» (СПб., 1888), «Крутые горки» (СПб., 1888), «Дешевый город» (СПб., 1888), «Нечаянно» (М" 1844). Его юморист, поэма «Собаки» изд. в 1892 г. (СПб.). Сборники стихотв. П. : «Гаммы» (1844), «Стихотв.. 1845 г.» ( 846), «Сазандар» (1849), «Hескoлькo стихотворений» (1851), «Стихотворения» (1855\ «Оттиски» (1860), «Кузнечик музыкант» (1863), «Разлад» (1866), Снопы (1871), «Озими» (1876), «На закате» (188, ). Стихотворения 1841 – 85 г. « (1885), . Вечерний звон» (1890). Полное собр. стихотворений П. изд в 1896 г. в 5 т. Собрание сочинений изд. в 1869) г. в 3 т., в 1886 г. – в 10т. ср. о П. Белинский. «Сочин.» (т. X); Добролюбов (т. Ill); Эдельсон, В Библиот. для Чтения" (1864, № 6; Арсеньев, «Крит. этюды» (т. II); Страхов, в «Заре» (1871, № 9); Кельсиев. в «Всем. Труде» (1868, № 9); «Историч. Вест.» (1887,. №:5); Вл. Соловьев, в Ниве" (1896, №2 и 6); Я. П. Полонский, «Рецензент Отеч. Записок и ответ ему» (СПб., 1871, брошюрка); Евг. Гаршин, «Поэзия Я. П. Полонского» (СПб., 1887); Перцов, «Философские течения в русской поэзии».
Влад. Соловьев.
Полорогие
Полорогие или бычачьи в широком смысле (Cavicornia s. Bovidae) – семейство парнокопытных млекопитающих (Artiodactyla) из подотряда жвачных (Bidactyla s. Ruminantia), характеризующееся рогами, развитыми в большинстве случаев у обоих полов (у самки меньших размеров) и представляющими из себя роговые чехлы, сидящие на конусоооразных отростках лобных костей. Эти рога не сбрасываются периодически, как рога оленей (см.), за исключением Saiga и Antilocapra. Зубная формула
Почти у всех имеется желчный пузырь. Нередко снабжены побочными копытцами. П. распространены преимущественно в Старом Свете (в числе около 150 видов) и обыкновенно подразделяются на три подсемейства: 1) антилопы (Antilopinae) со стройным телом на высоких ногах, заостренным рылом, плотными рогами (иногда отсутствующими у самок), с 2 или 4 сосками; 2) овцы (Ovinae), со сжатыми, угловатыми, загнутыми назад рогами, с покрытой шерстью верхушкой рыла и двумя сосками: 3) быки (Bovinae), с гладкими и по большой части округлыми рогами, загнутыми наружу, с голой широкой мордой и с 4 сосками. Некоторые различают еще два подсемейства: 4) овцебыки (Ovibovinae) и 5) горные козы (Haplocerinae), но чаще овцебыков причисляют к быкам, а горных коз – к антилопам.
Г. Я.
Полосатики
Полосатики, киты-П (Balaenopteridae), – семейство китообразных, из подотряда усатых китов (Mysticeti s. Balaenoidea). Голова их умеренной величины; тело удлиненное, веретенообразное; ротовые пластинки («китовый ус») коротки и широки; имеются только 4 пальца; кости предплечья длиннее плеча; шейные позвонки не все соединены между собою; по большей части есть спинной плавник; на горле и вообще передней части брюшной поверхности обыкновенно продольные складки ножи (откуда и название). Спинного плавника вообще нет, лишь у Agelaphus gibbosus Североатлантического океана. По внешнему виду, а равно и строению скелета П. представляют много вариаций, даже в одном стаде Грей насчитывает до 16 видов настоящих П., 7 видов Megaptera, затем Agelaphus gibbosus и калифорнийский серый кит Rhachibanectes glaucus. Однако, многие виды считаются сомнительными. По образу жизни П. не отличаются существенно от настоящих китов. Они вообще подвижнее, живее, многие могут даже совершенно выскакивать из воды; пища их различна: некоторые питаются преимущественно рыбою и следуют за стаями сельдей, мойвы и т. д., другие – преимущественно мелкими ракообразными. П. предпринимают значительные странствования и по отношению ко многим установлено передвижение летом в более холодные части океанов, зимою – ближе к экватору. В промысловом отношении П. менее выгодны, чем настоящие киты: не смотря на громадные размеры некоторых видов (до 30 м. и более), они дают сравнительно мало ворвани, ус их по своей короткости менее ценен, наконец самая охота на них труднее. У наших северных берегов боя П. не производится, но за то в Норвегии, у Исландии, у американских берегов Атлантического океана и в Тихом океане существует значительный бой. К роду Megaptera – длинноруких П. – относятся формы с относительно коротким и неуклюжим, сильно выпуклым снизу телом, относительно очень длинными ластами (1/4 – 1/5 всей длины тела) и неправильными выростами кожи. У берегов Европы водится кнёлваль – М. hoops s. longimana (длина до 15 м.). На подбородке и на спине между спинным и хвостовым плавником находятся большие бугры, на темени неправильные округленные шишки, а на горле и груди 18 – 26 складок шириною 10 – 15 см.; на коже множество паразитов (китовых вшей – Cyamus); кроме того на ней сидят некоторые усоногие (Соronula, а на них часто и другие). Цвет разнообразный; обыкновенно верхняя сторона черная, нижняя и ласты беловатые, с мраморным рисунком. Водится от Ледовитого океана до экватора в обоих полушариях. держится иногда поодиночке, иногда же громадными стадами. Характерную особенность П. рода Megaptera представляет неправильное плавание, при чем П. часто показывает то один, то другой ласт и сильно горбится ныряя. Наиболее крупные П. (и вообще самые большие из млекопитающих) выделены, преимущественно на основании особенностей скелета, в особый род Sibbaldius; туловище их очень вытянутое, наибольшая ширина его на 2/5 длины спереди, оно постепенно утончается кпереди и кзади, середина спины по обе стороны хребта несколько вогнута, ласты прикреплены очень низко по сторонам тела приблизительно на 1/4 его длины, они длинны и узки; спинной плавник очень короткий и низкий; кожа сверху гладкая, на нижней стороне не менее 60 бороздок. Синий П., полярный, синий кит (Sibbaldius borealis s. Ваlaenoptera Sibbaldii) достигает 31 м. в длину, при чем ласты до 4 м.; цвет верхней стороны, головы, хвоста и верхней поверхности ластов черный или серый; горло, грудь, живот и нижняя сторона чисто белая или сероватая, на ластах. белая каемка. Новорожденный равен1/4-1/6 длины матери: питается синий П. по преимуществу ракообразными. Стоимость ворвани и уса этого кита до 5000 герм. марок. В особый род (Physalus) выделяют также группу П., к которой относится обыкновенный на севере финвал (Physalus antiquorum, Balaenoptera musculus). Голова этих П. занимает около 1/4 длины, ласты прикреплены тотчас позади головы. Финвал достигает 25 метров. Цвет сверху черный, снизу белый с синевато черными бороздками. Водится в Североатлантическом и европейском Ледовитом океанах; очень быстр и подвижен, питается мелкой рыбой.
Н. Кн.
Полотебнов Алексей Герасимович
Полотебнов (Алексей Герасимович) – современный русский дерматолог. род. в 1838 г., воспитывался в скопинском духовном училище и рязанской духовной семинарии, откуда, до перехода в богословский класс, поступил в медико-хирургическую академию в 1858 г. По окончании курса в академии. (1864) был оставлен при ней ассистентом клиники проф. Боткина по 1868 г., когда был командирован за границу на 2 1/2 года, из которых 2 года работал в Вене, а остальное время провел в Париже. Еще до поездки за границу защитил в 1867 г. диссертацию на доктора медицины: «Склероз артериальной системы, как причина последовательного страдания сердца». В начале 1871 года приват-доцент кожных болезней, в 1876 г. адъюнктпроф., в 1893 г. ординарный проф., а в 1894 г., за выслугой З0 лет, вышел в отставку. П. принадлежит длинный ряд научных работ не только по своей специальности, но и по многим другим научным и общественным вопросам, из которых особого внимания заслуживают:"Uеbег d. Ursprung u. Vermebrung d. Bacterien" (1869), монография «Растительные организмы, как причина заразных болезней» (1871), «Патологическое значение плесени» (1873); но. главнейшие его труды относятся к дерматологии, из них многие собраны в изданных «Дерматологических исследованиях из клиники проф. П.» (2 вып.), как напр. «К учению об эритемах» (пер. на нем. яз.), «Рожа, лечение и аномальные формы» (и понем.), «Нервные страдания кожи» (и по нем.), «Lichen ruber», «Ichthyosis», «Psoriasis» (и по нем.). Другие работы: «Заразительна ли проказа» («Воен. Мед. Журн.», 1890) и в особенности прекрасное «Введение в курс дерматологии» (ibid., 896), перев. и на нем. яз. П. принадлежит громадная и неоспоримая заслуга – он первый настойчиво выдвинул у нас, в России. вопрос о необходимости широкой постановки преподавания кожных болезней медицинским. студентам. Застав, по своем возвращении из за границы, обстановку преподавания этой специальности в самом зачаточном состоянии, и то лишь в одной медицинской академии., он в горячо написанной статье («Современное состояние дерматологии в России», 1882) выяснил всю важность этой специальности для русских врачей. Результатом явилось введение сифилидологии и дерматологии, как обязательный предмет по университетскому уставу 1881 г. Другая громадная заслуга П., как. научного деятеля – в его самостоятельной разработке болезней кожи, которые теперь еще многие специалисты считают местными болезнями. Путем всестороннего изучения кожных больных в своей клинике, П. выяснил связь страданий кожи с целым рядом поражений внутренних органов и нервной системы. Этот взгляд, все более и более утверждающийся, благодаря П., среди врачей, обещает широкое освещение многих, пока еще темных вопросов в дерматологии. Под руководством П. и из его клиники вышло 28 работ его учеников; из которых Зеленков и Стуковенков сами заняли кафедры сифилидологии и дерматологии в русских университетах.
Г. М. Г.
Теги: Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
Просмотров: 4 | Добавил: creditor | Теги: словарь Брокгауза и Ефрона | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar
close