Главная » Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
11:39
Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
Фармакология
Фармакология (от jarmakon – лекарство и o logoV – наука) – отдел лекарствоведения, посвященный научному исследованию вопроса о механизме полезного действия фармацевтических средств. Как один из предметов медицинских наук, Ф. не ограничивается; однако, исследованием одного лишь терапевтического действия лекарственных веществ, но, ввиду специальных врачебных целей, в общих чертах, рассматривает также применение лекарств у постели больных, дозировку медикаментов и способы прописывания последних. Впервые лекарственные вещества были выделены в отдельную отрасль медицинских сведений Диоскоридом, который в особом сборнике описал до 400 известных в его время лекарственных средств, но самостоятельным предметом, опираясь на строго научные данные, Ф. могла стать только в XIX стол., когда, благодаря исследованиям в области химии и физики и широкому применению эксперимента в решении различных вопросов физиологии и патологии, Ф. получила возможность изучать с необходимой точностью действие лекарств на организм человека и животных. Ясное представление о способе действия медикаментов и о рациональном применении их во врачебной практике но может быть составлено на основании одного только наблюдения над терапевтическим действием лекарств у постели больных. Нередко лекарственное вещество устраняет те или другие ненормальные симптомы со стороны какого-либо органа, не вследствие прямого влияния на данный орган, а косвенно – благодаря действию на другой орган, физиологически тесно связанный с первым. Так, напр., морфий устраняет затруднение дыхания при некоторых воспалительных состояниях легких или грудной клетки не вследствие прямого благоприятного влияния на самый болезненный процесс, вызвавший затруднение дыхания, а благодаря притуплению болевой чувствительности, которая до назначения морфия не давала больному возможности производить достаточные для правильного дыхания размахи грудной клетки. В действительности же морфий затрудняет дыхание, но вместе с тем притупляет болевую чувствительность, которая угнетала дыхание гораздо больше, чем необходимая для устранения болевых ощущений терапевтическая доза морфия. Весьма часто для правильного представления о механизме действия лекарственных веществ, а, следовательно, и для возможно рационального применения их во врачебной практике, необходимо исследовать не только полезное действие врачебного средства, но и вредное или побочное действие последнего на организм, так как нередко однократное наблюдение явлений отравления, вызываемого каким-либо врачебным средством, дает более полное представление о характере его действия, чем многократный наблюдения над терапевтическими свойствами последнего. Так, напр., не анализируя явлений отравления, вызываемого большими дозами стрихнина, трудно было бы составить ясное представление о том, каким образом препарат этот, применяемый в терапевтических дозах, оказывает благоприятное влияние на тонус мышц в некоторых случаях слабой деятельности последних. Кроме того, даже при большом контингенте больных в клиниках трудно было бы дать возможность учащимся наблюдать хотя бы только наиболее частые случаи отравления у людей. Но если бы такая возможность была даже осуществлена, то и в таком случае учащиеся могли бы ознакомиться только с общими явлениями отравления, но не получили бы ясного представления о механизме этого действия. Для такого анализа служит эксперимент на животных, на которых в большинстве случаев изучается как механизм терапевтического действия, так и ядовитое действие больших доз. Такая постановка дела преподавания Ф. и научного исследования фармакологического действия врачебных средств позволяют изучить анализ действия и кроме того демонстрировать для каждого медикамента высшую предельную дозу, при которой еще возможно благоприятное действие медикамента. Опыты на животных дают также возможность наблюдать действие лекарственного вещества на функцию отдельных изолированных или совершенно вырезанных из тела органов, указывая при таких условиях прямое действие на тот или другой орган и позволяя правильно судить о механизме действия вещества в целом организме, следовательно, и о рациональном применении лекарств во врачебной практике. Благодаря экспериментальному методу исследования фармацевтических препаратов, подробно изучены многие весьма важные врачебные средства, в том числе также и вещества, добытые из жидкостей и тканей животного организма, как, напр., противодифтерийная сыворотка, препараты щитовидной железы, надпочечных желез, церебрин и др. Без экспериментальных исследований на животных во многих случаях невозможно было бы демонстрировать анализ противоположного действия некоторых лекарственных средств и, вместе с тем, на основании научного анализа антагонизма в действии некоторых лекарств, указать на правильный выбор медикамента при лечении отравлений. Так, напр., известно, что стрельный яд (кураре) парализует мышцы, а стрихнин, наоборот, вызывает судорожное сокращение мышц. Если бы наука о действии лекарств основывалась исключительно на наблюдениях лекарственного действия на целом организме, то в случае отравления стрельным ядом пришлось бы в качестве противоядия назначить стрихнин, а между тем такое лечение не рационально, так как ни тот, ни другой препарат не действует непосредственно на самую мышцу, а вызывают изменение в ее деятельности косвенным путем: стрихнин вызывает судороги путем возбуждения спинного мозга, а кураре производит паралич вследствие паралича периферических окончаний двигательных нервов. У животного или у человека, отравившегося стрельным ядом, назначение стрихнина не может даже устранить главного симптома отравления, а именно явлений паралича, так как вызываемое стрихнином возбуждение спинного мозга, вследствие курарного паралича периферических окончании двигательных нервов, не может быть передано мышце. Для всестороннего изучения механизма действия врачебного средства часто необходимо иметь точное представление не только о химическом составе назначаемого средства, но также об изменениях в химическом составе как в организме, так равно и в самом лекарственном веществе. Так, напр., благодаря экспериментальным фармакохимическим исследованиям, известно, что жаропонижающее действие фенацетина принадлежит собственно не этому препарату, а парамидофенолу, который образуется из фенацетина в организме, и что такое действие оказывают только те производные фенацетина, которые образуют в организме амидобензол, что сульфофенацетиновые соединения, хотя и представляют производные фенацетина, но в организме не образуют парамидофенола, а потому и не понижают лихорадочной температуры. Без основательных экспериментальных химических исследований Ф., во многих случаях, не могла бы служить практическим целям врачебного дела, а равно правильно выбрать химическое противоядие при лечении отравлений. Кроме того, надлежащая оценка терапевтического действия необработанных фармацевтических препаратов иногда возможна только при том условии, если известны фармакологические свойства отдельных химических тел, входящих в состав необработанного препарата и, наконец, фармакохимические исследования необходимы при добывании новых врачебных средств. Многие вопросы Ф. не могут быть разрешены без применения специальных бактериологических методов исследования, которые позволяют научным путем точно определить противозаразные свойства различных лекарственных веществ. Кроме того, бактериологический метод в комбинации с фармакологическими исследованиями способствовал решению весьма важных вопросов практической медицины и позволил выработать точные указания для применения различных предохранительных и лечебных препаратов, как, напр., противодифтерийной сыворотки, прививочного материала для предохранения от заражения сибирской язвой, для лечения столбняка, собачьего бешенства и др. Несмотря на чрезвычайную важность экспериментальных исследований, как для преподавания, так и для дальнейшего развития учения о действии лекарственных веществ, однако, без наблюдений над влиянием различных медикаментов на течение болезненных процессов у людей, Ф. во многих случаях не в состоянии была бы удовлетворить необходимым требованиям врачебного дела, а в некоторых случаях, без наблюдения благоприятного действия медикамента у людей, трудно было бы в настоящее время дать ясное представление о терапевтических свойствах весьма важных средств, как хинин, салициловые препараты, йодистые и ртутные соединения. Некоторые заболевания, наблюдающиеся у людей, до сего времени не удается вызвать у животных, а потому главное значение для суждения о механизме действия лекарств в таких случаях имеет наблюдения над больными людьми. Но если бы всякое заболевание человека удалось воспроизвести у животных и лечить последние теми или другими медикаментами, то и в таком случае Ф. не могла бы быть исключительно предметом лабораторных исследований, так как многие лекарственные вещества действуют различно на различных животных и человека. Так, напр., на основании выносливости кроликов к препаратам опия и красавки, не следует делать заключения о силе действия этих средств на человека, у которого, сравнительно невредные для кролика дозы морфия или атропина могут вызвать смертельное отравление. С другой стороны, встречаются вещества, оказывающие более сильное действие на организм некоторых животных, напр., хлороформ, действующий на собак сильнее, чем на людей; рвотные средства не вызывают рвоты у травоядных животных; камфора, вызывающая у теплокровных явления возбуждения, у холоднокровных, наоборот – явление паралича. Таким образом, Ф. не ограничивается исследованием лекарственного действия только на животных, но, как прикладная отрасль медицинских наук, для уяснения механизма действия фармацевтических препаратов, пользуются как всеми средствами лаборатории, так равно и данными врачебной практики.
Д. Каменский.
Фармакопея
Фармакопея – книга, в которой описаны сырые лекарственные вещества, известные смеси и готовые препараты, которые должны находиться в запасах аптеки, или изготовляться в последней. Обыкновенно Ф. издается правительственным учреждением и имеет значение обязательных постановлений; в Соединенных Штатах Северной Америки и в Швейцарии Ф. издаются союзами аптекарей. Немецкая Ф. составляется образованною при королевском санитарном совете комиссиею, на обязанность которой возлагаются необходимые периодические изменения и дополнения. Российская Ф. составляется согласно постановлениям медицинского совета и утверждается министром внутренних дел. Задача Ф. состоит в том, чтобы гарантировать возможность распознавания доброкачественности врачебных средств. Сырые лекарственные вещества описываются таким образом, чтобы легко можно было распознать подлинность и доброкачественность материалов, целесообразное хранение последних и признаки фальсификаций. Для простых химических тел и химических соединений Ф. указывают наиболее отчетливые способы, с помощью которых аптекарь или врач могли бы произвести соответствующее испытание тех или других медикаментов. Такие указания особенно необходимы ввиду того, что в настоящее время аптекарь в большинстве случаев покупает химические препараты, сам их не готовит, а между тем несет ответственность за доброкачественность материалов. Некоторые смеси, как, наприм., пластырная масса, мази, экстракты и др. держатся в запасе, другие же лекарственные средства должны смешиваться только при отпуске медикамента. Все определения излагаются возможно кратко, так как Ф. представляет собою устав о лекарствах, а не учебник; для подробных указаний имеются специальные толкователи, так называемые комментарии к Ф. Обязательным руководством для всех аптек в России служит Российская Ф., составление которой медицинским советом поручено было профессору и академику Ю. К. Тpaппy. С 1866 г. эта Ф. выдержала несколько изданий; последнее (4-е) издание под тою же редакцией вышло в 1891 г. и содержит описание 808 лекарственных препаратов. Кроме того, довольно подробно описаны реактивы, титрованные растворы, приборы и посуда для реактивов, необходимых как для испытания приобретаемых аптекою продуктов, так равно и для некоторых анализов, требуемых медицинскою практикою. К Ф. приложено прибавление, в котором излагаются правила для хранения ядовитых врачебных средств «под замком», отдельный список для средств, которые должны храниться « с предосторожностью», список важнейших жидких врачебных средств и растворов, уд. вес которых испытывается при ревизии аптек; далее, список врачебных средств, наличность которых необязательна для аптек уездных городов и местечек империи; кроме того, в том же приложении приведены высшие приемы ядовитых и сильно действующих средств для взрослого человека. Некоторые ведомства находят более удобным издавать особую Ф. для удовлетворения потребностей в фармацевтических препаратах по своему ведомству; так, напр., военно-медицинский ученый комитет постановил для военно-лечебных учреждений руководствоваться 2-м изданием российской военной Ф. (1896), составленной комиссией под председательством проф. Н. В. Соколова. В прежние времена в приложении к Ф. устанавливались цены лекарственным средствам; в XVII и XVIII стол. каждое немецкое государство имело свою аптекарскую таксу и, большею частью, также и собственную Ф. Самые ранние сочинения, приблизительно соответствующие современному понятию о Ф., составлены были арабами в IX – XII стол., затем, особенно с 1050 г. до средины XV стол., медицинскою школою в Солерно. В Германии, впервые по постановлению совета в Нюрнберге, была издана в 1535 г., благодаря Кордусу, Ф., за которой в 1564 г. появилась Ф. из Аугсбурга. В 1872 г., вместо существовавших в каждом из союзных государств отдельных Ф., издана была общая для всей империи Ф., вышедшая в 1900 г. 4-м изданием. В настоящее время во всех странах насчитывается около 20 Ф., из которых в норвежской описывается 519, а во французской 2039 лекарственных средств; достойно внимания, что только 150 одних и тех же врачебных средств вошли в описания всех Ф.
Д. Каменский.
Фарс
Фарс (франц. farce, от латинск. farsus – начинка, фарш) – один из видов легкой комедии, особенно процветавшей в средневековой французской словесности, по преимуществу устной. Ф. смешивали с сотией , но между ними есть разница. Подобно moralite, сотия ограничивалась изображением общих нравственных свойств, отвлеченных характеров и положений. Наоборот, Ф. имеет дело лишь с частными случаями, с событиями маловажными, подчас исключительными, лишь бы они были смешны. Это невинное назначение Ф. позволяло ему иногда обращаться в драматический памфлет, в политическую сатиру, недоступную иным приемам обличения. В зависимости от зрителей, желавших прежде всего комического воспроизведения окружающей среды, содержание Ф. было бесконечно разнообразно: осмеивались крестьяне, их кюре, их ближайшее начальство, шарлатаны-знахари, монахи, солдаты. Речь действующих лиц, индивидуализованная согласно их общественному положению, была хорошо выдержана: мужицкое наречие крестьянина, педантическая латынь ученого, приказный стиль судейских – все было источником бесконечного смеха. Особенно часто разрабатывались мотивы семейных неурядиц. Из множества тривиальных, грубых и ничтожных Ф., относящихся к этому сюжету, выдаются два, где комическое положение не только указано, но получает и развитие; здесь заметно уже начало того движения, которое преобразовало Ф. в комедию. Это – «La cornette» (1545) Жана д'Абонданс, члена братства Базош и королевского нотариуса, и анонимный Ф. «Le cuvier». В первом плутовка жена одерживает верх над родней своего старого мужа, потому что одураченный старик принимает все сообщения о ее поведении за насмешки над ее чепчиком; во второй пьесе муж, под гнетом жены и тещи, исполняет все домашние работы, длинный список которых исчислен на бумаге; на его счастье жена падает в огромную лохань для стирки белья и беспомощно барахтается в ней, пока муж медленно читает ей длинный список, чтобы указать, что в него не включена обязанность вытаскивать жену из лохани; это должно образумить зазнавшуюся жену и восстановить семейное равновесие. Из Ф., осмеивающих военных, известны «Franc Archer de Bagnolet» (долго приписывался Виллону, но не принадлежит ему) и «Les trois Gralarts et Flipot», с знаменитым возгласом трусоватого героя: «Vivent les plus forts»! Самым выдающимся Ф., имеющим даже право на название настоящей комедии нравов и характеров, является знаменитый «Maitre Pathelin», написанный около 1470 г. неизвестным автором, вероятно, парижанином и членом общества Базош, быть может Антуаном де ла Саль или Пьером Бланше. Популярность этого Ф. была так значительна (Рейхлин в Германии подражал ему в своем «Неnnо», в «Scenica progymnasmata»), что многочисленные варианты мешают признать его произведением одного автора. Кажется, этот сюжет разрабатывался еще ранее, в одной швейцарской пьесе XV века. Герой пьесы – адвокат Пьер Пателэн – не имеет клиентов и бедствует вместе с женой, несмотря на все свои плутни. Он надувает мошенника купца, выманив у него кусок сукна, и помогает его надуть пастуху; хитрому мужику Анжеле, обкрадывающему хозяина. Купец привлекает вора к суду, но Пателэн научает своего клиента прикинуться идиотом и на все вопросы отвечать: бэ! Хитрость торжествует – и судья оправдывает вора; но мужик оказывается хитрее продувного адвоката – и на требования гонорара отвечает тем же бессмысленным мычаньем. Мораль буржуазной пьесы – торжество плута над плутом – не высока, но это не прямая беснравственность: это самодовольство грубого здравого смысла, наивная и беззаботная насмешка над обманутыми, характерная для всех Ф. Их веселость вообще груба до невозможности, насмешка подчас жестока, сюжет откровенно неприличен, речь действующих лиц полна сквернословия. Форма Ф. разнообразна: одни состояли из монолога, другие приближались к комедии, третьи состояли из двух-трех диалогов: без всякого развития действия. Неопределенность формы не дает возможности установить ее происхождение. Первые Ф., связанные с макароническими диалогами в конце представлений (их отголосок – в интермедии, заключающей Мольеровского «Мнимого больного»), импровизировались и не были записаны, а с позднейшими рукописями усердно и успешно боролось католическое духовенство. О связи их с фаблио трудно сказать что-нибудь определенное; по мнению Лансона, Ф. «получили в наследство публику, читавшую фаблио; некоторые Ф., быть может около дюжины, происходят непосредственно из фаблио; но слишком много утрачено и Ф., и фаблио, чтобы можно было сделать заключение о взаимном отношении этих двух родов литературы». Нам известно около 120 Ф., но списки их относятся к XVI в., тогда как Ф. игрались уже с XIII стол. К XVI в., через комиков Тюрлюпэна, ГотьеГоргиля и Гро-Гильома (эти псевдонимы талантливых буфов сделались нарицательными названиями постоянных типов), Ф. сближается с легкой комедией, находящейся под влиянием итальянской commedia dell'arte ; но название Ф. сохраняется – и употребляется до сих пор для обозначения легкой комедии с внешним комизмом случайных положений, без притязаний на глубину и широту захвата. Явление вполне сходное с французскими Ф. представляют собою немецкие «масляничные представления» (Fastnachtspiele), из которых к лучшим относятся произведения Розенолюта,. Ганса Фольца, Ганса Сакса. Хотя среди немецких фарсов мы находим Рейхлиновского «Неnnо» – переделку Ф. о Пателэне – однако, невозможно свести их к французскому источнику. Характерные черты немецкого Ф. – те же: стремление возбудить веселость всеми средствами, прежде всего разнузданной сальностью, затем издевательством над разными сословиями, особенно над крестьянином. Ни драматической характеристики отдельных лиц, ни изображения типов, ни последовательного развития действия мы здесь не находим. Богата фарсами испанская литература начала нового времени, куда они введены Хилем Висенте (ум. в 1557 г.); образцовые произведения этого рода даны Сервантесом в его «Entremeses». Итальянские Ф. охарактеризованы в статье Commedia dell'arte. Ср. Petit de Juleville, «Les comediens au moyen age» (1885); «La comedie et les moeurs en France au moyen age» (1886) и «Repertoire comique en France au moyen age» (1886). Из известных нам французских Ф. 72 дошли в рукописном сборнике лаВальера (XVI в.) и 61 – в печатном сборнике британского музея, найденном в 1840 г. в Берлине и переизданном в «Ancien theatre franсais», т. I – III (Bibl. Elzev.). Есть еще копенгагенский сборник (1619), переизд. Picot и Nyrop (1880), и сборник Rousset (1612), «Recueil des farces», изд. в Париже I e Roulx de Lincy et Michel, 1837. «Адвокат Пателэн» издавался множество раз (перв. 1480), в переделках текста или только заглавия («Le nouveau Patyelin», «La vie et ie testament du Maitre P. Pathelin», «La comedie des tromperies, finesses et subtilites du Maitre Pierre Pathelin» и др.). Новые издания, с вводными статьями и критическим текстом, даны Жофруа-Шато (1853), Женэном (1854), П. Лакруа (1859), Фурнье (1872), который возобновил пьесу на сцене Comedie-Franсaise, где она уже шла в 1706 г. в обработке Brueys et Palaprat. Немецкие Ф. собраны Келлером в «Fastnachtspiele aus dem XV Jahrh.» (1853) и "Nachlesе (1858), Зельманом – в «Mittelniederdeutsche Fastnachtspiele» (1885) и др. А Горнфельд.
Фартинг
Фартинг – медная монета в 1/4 пенса; для некоторых колоний чеканятся 1/2 и 1/4 Ф.
Фасоль
Фасоль (Phaseolus L.) – род растений из сем. бобовых-мотыльковых (LeguminosaePapilionatae-Phascoleae). Цветоложе с чашевидным диском. Крылья мотылькового венчика более или менее срощены с лодочкой, длинная вертушка которой, а также тычинки и столбик спирально скручены. Боб двустворчатый, между семенами с неполными перегородками из губчатой ткани. Травянистые растения, чаще однолетние, большею частью вьющиеся, с перистыми листьями. Листочков 3, очень редко 1. И весь лист, и каждый листочек снабжен прилистниками. Цветы в пазушных кистях. Семена богаты легумином и крахмалом. Около 150 видов в более теплых областях обоих полушарий. Разводятся из-за плодов и семян – а некоторые виды также из-за цветов – под названием турецких бобов. Из разводимых видов первое место занимает Phaseolus vulgaris L., с многими разновидностями и сортами, из которых одни – вьющиеся, другие – низкие. Родина этого вида – Южная Америка. Phaseolus multiflorus Wilid, бобы цветущие, с красными цветами, часто разводятся как красивоцветущее, вьющееся растение. Бобы обыкновенные, конские или русские принадлежат к роду вика (Vicia Faba L.). В. Тр.
Фатализм
Фатализм – вера в господство в мире и особенно в жизни неизбежного и неотвратимого рока. Фаталистические представления весьма распространены уже в народных мифологиях , причем роль решительниц предназначенной каждому участи играют особые существа вроде греч. мойр или рим. парк . Только позднее стало развиваться понятие о безличном роке или судьбе. Главная особенность всех этих мифологических представлений – уверенность в неизбежности назначенной участи, в неотвратимости того, что суждено: «чему быть, того не миновать», или как говорит Геродот, «того, что должно случиться по воле божества, не в силах отвратить человек». Такой фаталистический характер получало иногда и христианское учение о предопределении , напр. у бл. Августина (с некоторыми оговорками) и особенно у Кальвина (без всяких смягчений). С особенною силою фаталистический взгляд на абсолютное предопределение развился в исламе . Основная формула всякого Ф. может быть выражена таким образом: «что бы человек ни делал, с ним случится непременно то, что ему на роду написано», безразлично, будет ли это приниматься за веление слепого рока (судьбы) или за предначертание божественного промысла, заслужил ли человек свою судьбу или, наоборот, она не стоит ни в каком отношении к его поведению. Главное в Ф. – вера в то, что не только окружающие человека обстоятельства и разные случайности, которым он подвергается, но и самая воля человека подчинены некоторой высшей силе, направляющей и внешние условия его жизни, и внутренние мотивы всего его поведения к известному неотвратимому результату. Совершенную противоположность Ф. представляет собою учение о свободе воли, допускающее, вопреки общему закону причинности , возможность самостоятельного, т. е. ни от чего вне воли не зависящего действий, или, что тоже, возможность причин, которые уже не суть следствия других причин. Ф. и учение о полной свободе воли, находясь во взаимном противоречии, одинаково устраняют возможность научного предсказания: первое из этих учений допускает действие некоторого рока, неизбежно осуществляющего свои предначертания, а другое постоянно вводит в жизненный процесс беспричинные действия людей, оказывающие, однако, влияние на общий ход вещей. Оба учения одинаково далеки от понятия закономерности всего происходящего в мире и, следовательно, от детерминизма, который признает существование у каждой причины своей причины и т. д. (против учения о свободе воли) и вместе с тем способность человеческой воли оказывать влияние на естественный ход вещей и таким образом предотвращать многое, что этим естественным ходом вещей неизбежно было бы создано (против Ф.). В практической жизни фаталистическое настроение может приводить к противоположным результатам; напр., мусульманскому Ф. приписывают как беззаветную храбрость магометанских завоевателей, так и восточный квиетизм. И действительно, если человеку не суждено умереть в данный момент, он выйдет целым и невредимым из самой опасной битвы; если ему не суждено умереть от чумы, ему не нужны никакие санитарные предосторожности, которые, с другой стороны, не спасут тех, кому суждено умереть. От религиозного или философского Ф. мало чем отличается Ф. исторический, сводящийся к представлению исторического процесса как чисто рокового сцепления события, совершенно независимого от людских намерений и усилий. Такова, напр., точка зрения Льва Толстого в историкофилософских рассуждениях «Войны и мира». Всякая теория исторического процесса , отрицающие какую бы то ни было роль личности в истории, заключает в себе скрытый Ф., осуществление стихийными силами истории, и притом роковым образом, некоторого общего плана, неизбежно ведущего к известному результату. В. К.
Фатимиды
Фатимиды (909 – 1171) – халифская династия, производившая себя от сына Алия и Фатимы, Хосейна (Гусейна), но происходившая, как кажется, от радикального реформатора секты исмаилитов Абдаллаха ибн-Меймуна Каддаха или, точнее, от его внука Обейдаллаха Махдия (ум. 934). В 909 г. карматы доставили Обейдаллаху власть над берберами в северной Африке, а в 969 г. Джаухар, полководец Фатимид Моызза (953 – 975), завоевал для своего государя Египет и южн. Сирию, сверг княжескую династию ихшидов и основал укрепленный город Каир, куда с 972 г. Моызз перенес столицу фатимидск. халифата. Правление Моызза замечательно материальным и умственным развитием Египта и славно чрезвычайною терпимостью к иноверцам, что, впрочем, естественно вытекало из духа исмаилитской секты. К 991 г., при Азизе (975 – 996), была отнята у хамданидов сев. Сирия, после чего фатимидский халифат стал простираться от Оронта до Марокко; впрочем, фатимидский контроль над зап. провинциями (Тунисом и др.) после перенесения столицы в Каир ослабел, и они сделались фактически независимыми (туниская династия Зайридов), а Ф. остались собственно егип.-сир. династией. Хаким (996 – 1021) объявил в 1009 г. указ о равенстве официально господствовавшего вероисповедания итского (исмаилитского) с соннитским, но по отношению к евреям и христианам он резко нарушил исмаилитский принцип терпимости. С 1017 г. полоумный халиф стал слепым орудием в руках основателей секты друзов и объявил себя божеством. Его царствование было полно смут и грозило опасностью самому существованию династии; но сын Хакима 3ахир (1021 – 1036), со своей теткою-опекуншею Ситталь-мольк, опять восстановил порядок. Последующие Ф. : Мостансыр (1036 – 1094), Мостали (1094 – 1101), Амир (1101 – ИЗО), Хафиз (1130 – 1149), Зафир (1149 – 1154), Фаиз (1154 – 1160), Адыд (1160 – 1171). При них Египет иногда подвергался внутренним волнениям, но большею частью процветал и обогащался морскою торговлей; в Сирии же шли крестовые походы, противодействие которым выдвинуло династию эйюбидов. В 1169 г. эйюбид Саладин низложил, вместе с своим братом, последнего Ф. См. С. де Саси, «Expose de la rel. des Druzes» (П., 1838, т. 1); Фурнель, «Les Berbers» (т. II); Гюйяр, «Un grand maltre des Assassins» («Journ. Asiat.» 1877 и отд.); P. Дози, «Essai sur l'hist. de l'islam.» (П., 1879, гл. IX; печатается дополненный рус. пер. Крымского); Вюстенфедьд, «Gresch. der Fatimiden-Chalifen» (Геттинген, 1881); А. Мюллер, «История ислама» (СПб., 1895, т. II, гл. III – IV). А. Крымский.
Фауна
Фауна – совокупность животных форм земного шара или его части. Животное население земного шара может быть разделено на две громадные группы: Ф. морская и Ф. наземная. Первая, конечно, гораздо древнее, ибо наземная Ф. развилась из морской. Наземная Ф. может быть рассматриваема с различных точек зрения. С точки зрения чисто географической возможно рассматривать Ф. по зоогеографическим областям по частям света, по странам и более мелким районам. С точки зрения физико-географических условий Ф. можно разделить на пресноводную (озерную, речную, болотную), соленоводную (соленые озера), сухопутную, а последнюю разделять, следуя тому же физико-географическому принципу, на лесную, степную, пустынную и т. д. С точки зрения геологической можно делить Ф. сообразно тем или другим геологическим периодам. Каждое такое деление определяет совокупность форм, для него характерных, а иногда даже и исключительных. В. М. Ш.
Фаэтон
Фаэтон (FaeJwn, Phaethon – пылающий) – у Гомера эпитет Гелиоса, у позднейших писателей также имя сына Гелиоса от Океаниды Климены. По сказанию, поэтически разработанному древними писателями, Ф., желая доказать свое происхождение от Гелиоса, обратился, при посредстве Климены, к отцу, с просьбой предоставить ему на один день управление солнечной колесницей. Гелиос, связанный клятвою, которую он дал исполнить просьбу сына, вверил ему заветную колесницу, но слабый юноша не сумел управиться с бессмертными конями и, не зная дороги, сбился с пути, вследствие чего вселенная едва не была охвачена пожаром. Предвидя несчастие, Зевс ударом молнии поразил безрассудного смельчака, тело которого упало в Эридан. Сестры Ф. с отчаяния превратились в тополи, а слезы их – в янтарь. Ср. «Ипполит» Еврипида, 735 и след.; Apollonius Rhodius, «Argonautica», IV, 598 след.; «Метаморфозы» Овидия, I, 755 след., II, 1 – 367), а также Bangert, «De fabula Phaethontea» (Галле, 1885); Knaack, «Quaestiones Phaethonteae» (в «Philologischen Untersuchungen», Б., 1885). В скульптуре Ф. чаще всего воспроизводился на саркофагах (см. Wilamovitz и Robert в «Hermes'е» 1883).
Феб
Феб (FoiboV) – один из эпитетов древнегреческого бога Аполлона, как божества света (joiboV – чистый, светлый, одного корня с jaoV, эол. jauoV).
Февраль
Февраль – У древних римлян februarius mensis назывался календарный месяц, введенный, по преданию, Нумой Помпилием или Тарквинием Гордым. Древнейший (ромулов) календарь, по которому год делился на 10 месяцев и состоял из 304 дней, этого месяца, равно как и января, в себе не заключал. Последовавшая при Нуме (или Тарквинии) реформа календаря имела целью установить солнечно-лунный год (быть может, солнечно-лунный цикл); для этого, между прочим, были введены два новых месяца, январь и февраль, причем месяц Ф., которым заканчивался год, заключал в себе 28 дней (единственный древний месяц с четным числом дней; остальные месяцы имели число дней нечетное, так как нечетное число, по верованию древних римлян, приносило счастье). С 153 г. до Р. Хр. начало года было перенесено на 1 января, и Ф. занял в порядке римских месяцев второе место. Название месяца Ф. стоит в связи с обрядами очищения (februa, februare), которые приходились на праздник Луперкалий (15 февр. = dies februatus). Когда, при установлении солнечно-лунного цикла, понадобилось введение вставных месяцев, эти последние вставлялись между 23 и 24 февраля (при 4-годовом цикле – на втором и четвертом году). При Юлии Цезаре, который ввел четырехгодовой цикл, состоявший из трех годов по 365 и одного года в 366 дней, февраль последнего содержал 29 дней, причем 23 февр. считалось седьмым днем домартовских календ (a. d. VII Kal. Mart.), 24-е Ф. – шестым предыдущим, а 25 Ф. – шестым последующим днем домартовских календ (а. d. VII Kal. Mart. posteriorem и priorem). Так как этих шестых дней домартовских календ было два, то год, в котором Ф. содержал 29 дней, назывался annus bissextus (отсюда annee bissextile наше високосный год). Ср. Ideler, «Handbuch der mathematischen und technischen Chronologie» (Берл., 1826); Mommsen, «D. Romische Chronologie» (Берл., 1858); Matzat, «Romische Chronologie» (Берл., 1883); Hartmann, «Der romische Kalender» (Лиц., 1883); Marquardt, «Romische Sacralaltertumer» (Берл., 1885, стр. 270 – 287). H. О.
Теги: Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
Просмотров: 4 | Добавил: creditor | Теги: словарь Брокгауза и Ефрона | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar
close