Главная » Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
14:07
Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
Чартизм
Чартизм (Chartism) – политическое и социальное движение в Англии с конца 1830-х до конца 1840-х гг., получившее имя от поданной в 1839 г. парламенту петиции, называвшейся хартией или народной хартией. Главное требование петиции, выраженное в 6 пунктах (избирательное право для всех мужчин старше 21 года, тайное голосование, отмена имущественного ценза для депутатов, равные избирательные округа, вознаграждение депутатов, годичный срок парламентских полномочий) и сводившееся к всеобщему, прямому, тайному и равному избирательному праву, было чисто политическим и соответствовало желаниям радикальной части буржуазии; предшественниками чартистов по отношению к этому требованию были еще в XVIII в. Картрайт (Cartwright), Вилькс, Годвин, в XIX в. Коббет, Аттвуд и в особенности Фрэнсис Плэс (Place), из коих последние два принимали участие и в самом чартистском движении. Другие требования чартистов, имевшие экономический и социальный характер, были выражаемы в их петициях в менее определенных формах, не в требовательных пунктах, а в мотивировке. Тем не менее именно они, не смотря на всю их невыясненность для самих вождей, являлись центром тяжести движения. Чартисты надеялись, что реформированный, согласно их желаниям, парламент сумеет найти верные средства для устранения социальных бед, против которых они протестовали. Для них построенный на принципе всеобщего голосования парламент должен был явиться организацией работающих масс в видах защиты их экономических интересов; поэтому Ч. можно считать предшественником социал-демократии, хотя собственно социалистические стремления в нем были весьма слабы. Непосредственной причиной, создавшей чартистское движение, были промышленные кризисы 1835 и 1836 гг. и созданная ими безработица 1825-30 и 1836-40 гг., распространившаяся преимущественно на Ланкашир, но захватившая также и другие части Англии, выбросившая на рынок десятки тысяч рабочих рук и значительно понизившая заработную плату остальных. Безработица вызвала еще в 1820-х гг. длинный ряд рабочих бунтов в различных городах Ланкашира, сопровождавшихся грабежом булочных и съестных лавок. Движение буржуазии, приведшее к парламентской реформе 1832 г., нашло горячую поддержку и в рабочих массах. Но успех этого движения совершенно не удовлетворил рабочих. Парламент, избранный на основании новой избирательной системы, провел в 1834 г. отмену старинного закона (времен Елизаветы) о призрении бедняков приходами и заменил прежнюю систему призрения рабочим домом, с крайне суровым и даже оскорбительны м для заключенных в нем людей режимом; между тем безработица как раз в это время загоняла в рабочий дом массы народа. Закон вызвал страшную ненависть и она распространилась на реформированный парламент. Движение и выразилось сначала в форме протеста против закона о бедных 1834 г. Начиная с 1836 г., в стране происходили митинги с десятками и даже сотнями тысяч присутствующих, направленные против этого закона и оканчивавшиеся подачей в парламент петиций об его отмене. В одну сессию 1838 г. было подано 333 петиции, с 268000 подписей, против закона (в защиту закона поступило только 35 петиций, с 952 подписями). В 1836 г. в Лондоне возникло общество рабочих (London Working Men's Association), за которым последовало основание других подобных же ассоциаций. В нем была выработана программа хартии из 6 пунктов, вошедших впоследствии в народную хартию. Начиная с 1837 г. общество пропагандирует подачу петиции с этими требованиями, но сперва имеет мало успеха; даже «Northern Star», радикальный орган О'Коннора, бывшего впоследствии вождем левого крыла чартистов, не обратил на него ни малейшего внимания. Главная задача этого органа в 1737 г. была пропаганда против закона о бедных. Но в «Poor Man's Guardian» и в «National Reformer» Бронтерр О'Бриен в 1837 г. упрекал рабочих за непонимание значения для них избирательного права; он ухватился за программу лондонской ассоциации рабочих и вел за нее пропаганду, которая к 1838 г. увлекла весьма широкие слои английских рабочих и радикальное крыло английской буржуазии. Появляется несколько журналов, пропагандирующих всеобщее избирательное право во имя экономических интересов масс. Уже в 1837-1838 г. среди чартистов намечаются два крыла; одно, во главе которого стояли радикальный депутат Аттвут и секретарь лондонской ассоциации рабочих Ловет, высказывалось за союз буржуазии с рабочим классом и отстаивало борьбу исключительно духовными средствами воздействия на парламент (митингами, процессиями, петициями). «Если два миллиона людей решатся добиться всеобщей подачи голосов – говорил Аттвуд, – и устроят для этого общую стачку, то какое правительство устоит против подобной демонстрации?» Левое крыло, во главе которого стояли О'Коннор. O'Бриен, священник Стефенс, отстаивало борьбу путем насилия. Правое крыло поддерживало агитацию за отмену хлебных законов; левое крыло ожидало от ее падения заработной платы и усиления буржуазии и потому при современных условиях считало ее невыгодной и опасной для рабочего класса, предоставляя ее будущему парламенту, избранному всеобщим голосованием. Ему же оно предоставляло отмену или сокращение постоянной армии и государственной церкви-двух институтов, на которые, по его мнению, народ приносит непосильные и бесполезные жертвы. Неясным указанием на их вред, также как на вред законов о бедных, ограничивалась его социальная программа, целиком подчинявшаяся одному политическому требованы. Социальная и экономическая программа правого крыла была несколько шире, но и она свидетельствовала о слабом уровне экономических и финансовых сведений, и тоже целиком подчинялась тому же политическому требованию. В нее входило уничтожение хлебных законов и понижение таким образом цены хлеба, отмена закона о бедных, разрушение рабочих домов и пересмотр фабричных законов. Кроме того Аттвуд. настаивал на восстановлении бумажной валюты, считая «дорогие деньги», т. е. золотую валюту, источником многих 6ед. В мае 1838 г. имел место грандиозный митинг в Глазго, на котором, по показаниям (может быть преувеличенным) чартистов, присутствовало 200000 человек, преимущественно рабочих; героем митинга был Аттвуд. Затем последовали митинги в Манчестере, Бирмингеме, Лондоне, Ньюкестле и др. На ньюкестльском митинге была принята предложенная О'Коннором резолюция: отстаивать всеобщее избирательное право «всеми, и притом не только законными средствами». 4 февраля 1839 г. собрался в Лондоне первый национальный конвент чартистов, состоявший из 53 делегатов от различных чартистских ассоциаций; конвент этот. по плану его устроителей, должен был иметь значение народного или рабочего парламента в противоположность парламенту аристократически буржуазному, заседающему в Вестминстере. На нем шла борьба между левым и правым крылом чартистов, между сторонниками физической силы и нравственного воздействия, и победа склонилась на сторону первых. На конвенте была окончательно выработана хартия и решена ее подача парламенту. В случае ожидавшегося непринятия петиции палатой общин было решено обратиться ко всем сторонникам реформы с предложением в один определенный день взять из сберегательных касс все имеющиеся у них деньги, предъявить к размену на золото все находящиеся в их руках ассигнации, а затем вооружиться и при помощи оружия отстаивать народную свободу. Хартия начиналась с указания на тяжелые испытания, которым подвергается в настоящее время народ: «Мы изнемогаем под бременем налогов, которые нашими повелителями все-таки признаются недостаточными. Наши торговцы и промышленники находятся на краю разорения. Наши рабочие голодают. Капитал не дает прибыли и труд не вознаграждается. Дом ремесленника опустел, а склад ростовщика наполнился. В рабочем доме нет места, а фабрика стоит без работы. Мы внимательно искали причины нужды... и не нашли их ни в природе, ни в провидении.... Мы с полным почтением заявляем. палате общин, что нельзя допустить продолжения такого порядка вещей.... Капитал не должен быть лишен надлежащей прибыли, труд рабочего-надлежащего вознаграждения. Законы, которые делают пищу дорогой, и законы, которые делают деньги редкими и удешевляют труд, должны быть уничтожены; налоги должны ложиться на собственность, а не на производительную деятельность... Как предварительное условие этих и других необходимых преобразований, как единственное средство, при помощи которого интересы народа могут получить защиту, мы требуем, чтобы охрана интересов народа была вверена ему самому». Затем следуют пункты хартии. В течение первой половины 1839 г. собирались подписи под этой петицией; агитация велась по прежнему на митингах столь же грандиозных, как и митинги 1838 г., нередко собиравшихся ночью при свете факелов, хотя парламент поспешил объявить ночные митинги запрещенными под страхом уголовной кары. В июле 1839 г. хартия была представлена палате общин с 1280000 подписей. 12 июля она была рассмотрена и требования ее отвергнуты большинством 235 голосов против 46. Уже 15 июля митинг негодования в Бирмингеме окончился кровавым столкновением народа с полицией; полиция стреляла, народ, хотя и плохо вооруженный, защищался; в результате-много убитых с обеих сторон, пожар, в котором сгорело 30 деревянных домов, масса арестов и судебных процессов. 4 ноября 1839 г. толпа в 10000 чел., из которых некоторые были вооружены ружьями, пиками, вилами, напали на тюрьму в Ньюпорте, где были заключены многие чартисты, и сделали попытку их освободить. Во время перестрелки было убито 10 и ранено 50 чартистов. В конце 1839 г. 380 чартистов, в том числе все вожди, были приговорены к тюремному заключению на сроки от 1 месяца до 2 лет. Чартистское движение на время затихло. Однако, уже тогда появилась книга Томаса Карлейля «Chartism», в которой доказывалось, что уничтожить Ч. нельзя, не уничтожив нужды. Действительно, уже летом 1840 г. началось оживление в местных чартистских ассоциациях, а 20 июля 1840 г. собрался в Манчестере съезд представителей чартистских ассоциаций, на котором была основана центральная (федеративная) организация чартистов (National Charter Association) из представителей местных ассоциаций. На этом конвенте восторжествовало умеренное крыло чартистов и была принята резолюция проводить хартию исключительно конституционными способами. Но в следующие же месяцы в национальной чартистской ассоциации вновь стало заметным революционное течение, в особенности по мере того, как она стала пополняться выпускаемыми из тюрьмы, с ореолом мученичества, вождями первого чартистского движения. В этой второй фазе чартистского движения делается заметной роль Бронтерра О'Бриена, у которого были некоторые социалистические стремления; он находил. что дело идет не о частных реформах, а о коренном преобразовании всего экономического строя, и был безусловным противником каких бы то ни было соглашений с консерваторами. Однако, еще большей популярностью пользовался О'Коннор, ненавидевший вигов и потому готовый поддерживать консерваторов; под его влиянием чартисты поддержали консерваторов на парламентских выборах 1841 г., и последние одержали победу в значительной степени благодаря им. В 1842 г. была составлена вторая хартия с теми же 6 требованиями, но редактированная гораздо резче; она представлялась уже не с полным почтением, как первая; «податели петиции – говорилось в ней – зная, что бедность вызывает преступления, смотрят с изумлением и тревогой на то, как плохо поставлена помощь бедным, Престарелым и больным; с чувством негодования они видят, что парламент желает сохранить в действии новый закон о бедных, не смотря на его нехристианский характер и гибельное влияние»; в петиции говорилось не только о гнете налогов, но и о несправедливости огромного содержания членов королевской фамилии и церковных сановников, при нищете народных масс; запрещение ночных митингов признавалось неконституционным; дурные законы объяснялись «стремлением безответственного меньшинства притеснять и довести до голодания большинство»; говорилось о господстве монополий, о недостаточности фабричного законодательства, о необходимости бороться с чрезмерным трудом и низкой заработной платой, о необходимости уничтожения государственной церкви и расторжения законодательной унии Великобритании с Ирландией (т. е. о необходимости гомруля для Ирландии); условием для осуществления этих мер выставлялись прежние 6 пунктов. Под петицией было собрано 3300000 подписей (не все, однако, принадлежали взрослым мужчинам). 2 мая 1842 г. она была подана палате общин; 16 человек несли ее по улицам; так как она не могла войти в ворота палаты общин, то она была разделена на куски и в таком виде внесена. Палата 287 гол. против 59 отвергла петицию. Тогда в Манчестере и в других местах Ланкашира была начата грандиозная стачка; толпы рабочих. примкнувших к стачке, насильно останавливали работавших, а в некоторых случаях портили машины и разбивали съестные лавки. Впрочем, официальные изображения бесчинств, произведенных рабочими, по-видимому сильно преувеличены. В разных местах произошли столкновения с полицией, во время которых было арестовано много рабочих и вождей Ч. В конце 1842 г. имел место новый процесс чартистов, окончившийся суровым осуждением; однако, вследствие формальных ошибок при судопроизводстве приговор был кассирован и дело прекращено; только поэт Ч. Томас Купер отсидел два года в тюрьме (существует предположение, что кассационные поводы были созданы нарочно по желанию министерства Роберта Ниля, чтобы не разжигать страстей). Чартистское движение вновь замерло, на этот раз на 6 лет. Промышленное оживление 1843-46 гг. сделало его немыслимым. Чартистские вожди, в особенности О'Коннор и О'Бриен, вели пропаганду в своих журналах, но большого успеха не имели. Очень характерен проект, выработанный О'Коннором в это время, основания своего рода акционерного общества для покупки мелких участков земли и для наделения ими рабочих, указывающий как далеки были его идеалы от стремлений социализма; для него Ч. был выражением протеста против развивающейся промышленной системы, но протестом, видевшим свой идеал не в изменении этой системы, а в ее уничтожении и в возвращении к земледельческому строю. В 1847 г. в Англии начался новый промышленный кризис, опять стала усиливаться безработица, и в 1848 г. Ч. вновь оживился на время, отчасти под влиянием толчка, данного парижской революцией. В Лондоне собрался новый конвент чартистов, на котором была принята новая (третья) хартия. Быстро под ней было собрано громадное число подписей (по утверждению О'Коннора– 5 милл.) и она была передана палате общин. Комиссия этой последней не насчитала. однако, под петицией и 2 милл. подписей и в их числе нашла подписи королевы Виктории, герцога Веллингтона, апостола Павла и т. п. Раскрытие этого факта сделало хартию и Ч. предметом не ужаса, чем они были прежде, а насмешек, и Ч. после этого окончательно сошел со сцены. Нельзя, однако сказать, чтобы он остался совершенно безрезультатным. Введение подоходного налога в 1842 г., отмена хлебных пошлин в 1846 г. и, самое главное, фабричный закон 1847 г., установивший 10-часовой рабочий день для женщин и детей, в значительной степени являются делом чартистов. Не смотря на то, что 1850-е гг. были эпохой, когда рабочее движение в Англии замерло, Ч. оставил глубокую память в рабочем классе Англии; рост тред-унионизма в следующие десятилетия, и энергичная борьба рабочего класса за свои экономические интересы и за политические права (1867 и 1884) в значительной степени обязаны своей интенсивностью именно чартистскому движению. Все сочинения по истории Англии в XIX в. посвящают значительное внимание истории чартистского движения; из специальных работ особенное значение имеет Gammage (чартист), «History of the Chartist Movement» (Л, 1894); Will. Lovett, «Life and struggles in pursuit of bread, Knowledge and freedom» (автобиография Ловетта; Л., 1876); Gr. Wallas, «The life of Fr. Place» (Л., 1898); Tildsley, "Die Entstehung und die okonomischen Grundsatze der Chartistenbewegungе (Иена, 1898). Весьма ценна статья о Ч. в книге М. ТуганБарановского, «Промышленные кризисы» (2 изд., СПб., 1900). Очерк о Ч. в книге Метена: «Социализм в Англии» (СПб., 1898) неудовлетворителен. См. еще G. J. Holyoake, «Life of J. В. Stephens, Preacher and pslitical orator»; Джефсон, «Платформа» (СПб., 1901).
В. В-в.
Часовни
Часовни – так называются малые церкви, без алтарей. Они ставились над входом. в подземные кладбища, а также над подземными церквами, устроившимися на гробах мучеников. Таким образом, часовни служили надгробными памятниками и обозначали места нахождения престолов. Такое назначение они имеют и теперь. Кроме того, они устанавливаются на местах, ознаменованных какой-нибудь милостью Божией, или в воспоминание важных событий церковно-государственной жизни. Ч. назначаются главным образом для общественных молений христиан. Обычай устанавливать Ч. ведет свое начало из глубокой древности христианского мира; на них указывают деяния трулльского собора и капитулярии Карла Великого. В Греции Ч. известны под именем eucthria или oicoi proseuchV – дома молитвы; в римско-католическом мире они называются сарае или сареllае, на польском kaplicy, и устанавливаются в домах и на открытых местах, дорогах и перекрестках; для служения в домовых молельнях в замках рыцарских и дворцах бывали capellani. В России Ч. появились с водворением христианской веры. Ревностные ее проповедники нередко на местах языческих требищ и мольбищ водружали крест и сооружали Ч. Так, где в Новгороде стоял истукан Перуна, а в Ростове чествуем был Велес или Волос, там были устроены Ч. Св. Стефан, просветитель Перми, поставил несколько Ч., существующих доселе. Отшельники строили в дебрях часовенки, которые иногда бывали рассадниками монастырей и церквей. Убогая часовенка, срубленная препод. Сергием в чаще радонежских лесов, положила начало знаменитой в отечественной истории лавре. Строгие правила о Ч. явились в России в царствование императора Петра I-го, в виду тайного богослужения, которое раскольники совершали в Ч. Указы 1707 и 1722 гг. требовали, без всякого ограничения, чтобы разобраны были все Ч., как раскольнические, так и православные, и не дозволяли постройку никаких Ч. Однако, эти указы не везде исполнялись, вследствие крайней нужды в Ч.: в некоторых местах церкви были отдалены от селений, и Ч. отчасти заменяли их. Поэтому вслед за получением указа о разобрании Ч. стали поступать прошения в святейший синод, чтобы он дозволил Ч. не разбирать. В 1727 г. дозволено было восстановлять прежние Ч. и строить новые; но в 1734 г. был подтвержден указ 1707 г. о нестроении вновь Ч. и дозволено лишь не разбирать прежние. Между тем во многих местах Ч. были совершенно необходимы, по отдаленности селений от церквей. Во многих местах решились строить Ч. без дозволения начальства, надеясь, вероятно, впоследствии доказать, что часовня существовала до 1734 г. Может быть правительство знало о построении многих из них, но, сознавая нужду в них для селений, не преследовало строителей, когда убеждалось, что в данной часовне собираются православные, а не раскольники; в противном случае Ч. разбирались, не смотря ни на какие просьбы. При усиленной просьбе оставить часовню для моления мимо ходящих и едущих людей, святейший синод дозволял ставить столб с иконой на месте часовни, а просителям, желавшим выстроить часовню для собирания подаяний на церковь, святейший синод разрешал ставить на столе икону. В 1853 г. июля 28го последовал синодский указ о том, чтобы располагать прихожан к постройке церквей, где они нужны, допуская строение их в простейшем виде и не препятствуя постройке часовен, с тем, чтобы в последних православные причты по временам отправляли славословия. В 1865 г. последовал именной указ, объявленный сенату святейшим синодом, о предоставлении епархиальным архиереям права самим разрешать постройку Ч. как в селениях, так и в городах, кроме столиц, а также окончательно разрешать дела о самовольном построении или перестройке Ч. См. И. Снегирев, «Часовни в русском мире» («Душеполезн. Чтение», 1862, XI); прот. К. Никольский, «О часовнях» (СПб., 1889).
Часослов
Часослов – церковно-богослужебная книга, относящаяся к общественному богослужению. В противоположность Служебнику, Ч. предназначается для чтецов и певцов. Он заключает в себе неизменяемые молитвословия ежедневных служб церковных – утрени, полунощницы, часов с междочасием, изобразительных, вечерни и повечерия. От службы часов и самая книга получила свое название. Кроме того Ч., как и Служебник, содержит в себе чины и молитвы, присоединяемые к означенным службам круга дневного, каковы: утренние молитвы, последование возвышения панагии, благословение трапезы, канон Богородице и молитвы на сон грядущим. Присоединяются также к Ч. краткие изменяемые песнопения, которые бывают одни и те же во многих службах известного дня: тропари, кондаки, богородичны, прокимны и причастны, принадлежащие к богослужению круга седмичного и годового. Есть в Ч., как и в Служебнике, месяцеслов с тропарями, кондаками, прокимнами, причастными, величаниями и указаниями евангельских и апостольских чтений. Наконец, при нем прилагаются зрячая пасхалия, индикт ион и лунник, чтобы знать, в какие дни приходятся подвижные праздники и посты. Ч. различается великий и малый: последний есть сокращение первого. Основное содержание Ч., как и Служебника, носит на себе печать глубокой древности. Первоначальное составление книги приписывается преп. Савве Освященному: она заключала в себе тогда чинопоследования ежедневных церковных служб. Дополнения к Ч. сделаны, как полагают, св. Иоанном Дамаскиным и Федором Студитом. Однако, Ч. и после того был дополняем как в церкви греческой, так и в. русской, которая заимствовала от первой сам Ч. и дополнения к нему. Малый Ч, по-видимому, предназначался первоначально для бедных церквей, так как он заключает в себе по местам и устав; кроме того, он издавался и с учебной целью.
Частицы
Частицы (грамм.) – неизменяемые слова, имеющие в предложении различные функции. В этом широком смысле слова под Ч. разумеются также и наречия, и союзы, и предлоги. В более тесном смысле Ч. называются такие неизменяемые слова, которые нельзя отнести ни к наречиям, ни к союзам, ни к предлогам. Значительное количество такого рода Ч. не поддается более точной классификации. Этому препятствует неопределенность и крайняя формальность значения многих Ч. В особую группу легко выделяются только Ч. отрицательные или отрицания (не, ни, не-). Попытки классифицировать Ч. по их значению, по их употреблению в предложении и по месту, занимаемому ими в предложении, можно считать неудавшимися. Об этом красноречивее всего говорит то обстоятельство, что некоторые ученые дают предпочтение классификации Ч. в алфавитном порядке. Самое общее значение Ч. заключается в том, что они в том или другом отношении подчеркивают или оттеняют те слова, рядом с которыми они ставятся («die hervorhebenden Partikein» – Дельбрюка). Большей частью Ч. примыкают к предшествующему слову энклитически, т. е. имеют с ним одно общее ударение. Примерами таких оттеняющих Ч. может служить русск, же: напр. «где же справедливость?» (энклитика) или русск, и (может быть и союзом): напр. «и курица пьет» (проклитика). Некоторые из таких Ч. восходят в индоевропейскую древность, другие образовались в отдельных языках уже в историческую пору. К последним относится напр. русская модальная (т. е. обозначающая наклонение – modus) частица бы, возникшая из аориста глагола быть и образующая с формами прошедшего времени так назыв. сослагательное наклонение. – См. В. Delbruck, "Vergl. Syntax der idg. Sprachenе (П, 497-540, там же указана и специальная литература); его же, «Altindische Syntax» (471-546).
Д. Кудрявский.
Частное обвинение
Частное обвинение – особый порядок производства в судебных установлениях дел о Ч. преступлениях ; в более общем значении термин: Ч. обвинение обнимает собой все формы участия Ч. лиц в возбуждении уголовного преследования и в обличении обвиняемого на суде. Участие Ч. лиц в преследовании преступных деяний в особенно широких размерах допускается в Англии, единственной стране, где, при сохранении обвинительной формы процесса, только в недавнее время организовано официальное обвинение. Государственная власть в Англии сохраняет за собой преследование преступлений только в исключительных случаях, вообще же возлагает таковое на Ч. лиц, рассчитывая на их содействие в виду затронутых преступлением частных интересов; при этом частные лица, на которых возлагается обязанность обвинения, действуют в государственных, а не в частных интересах, и не могут даже предъявить к обвиняемому гражданского иска в уголовном суде. На континенте Западной Европы, в период господства следственных форм уголовного процесса, публичный характер процесса привел к созданию прокуратуры и к полному устранению частных лиц от участия в обвинении: с возложением на суд своей деятельности по исследованию преступлений и с устранением из уголовного процесса состязательного начала не могло сохраниться места для деятельности Ч. обвинителя. Только со времени выработки господствующего ныне типа следственно-состязательного процесса в науке и законодательстве началось движение в пользу участия Ч. лиц в поддержании обвинения перед уголовным судом, объясняющееся с одной стороны общим стремлением к расширению сферы деятельности народного элемента в государственной жизни, с другой – выяснившимися недостатками деятельности прокуратуры в качестве органа официального обвинения. Сильный толчок к развитию учения об участии Ч. лиц в уголовном процессе дали съезды германских юристов (Juristentage), особенно II-й (1861) и XII-й (1875). Процессуальные законодательства французского типа до настоящего времени сохраняют монополию обвинения за прокуратурой: так во Франции и в Бельгии не допускается ни Ч. обвинения, ни участия Ч. лиц в поддержании обвинения наряду с прокуратурой; потерпевшим от преступления предоставлено лишь некоторое влияние на возбуждение преследования, путем подачи жалобы и принятия в деле участия в качестве гражданского истца. По делам о преступлениях, преследуемых не иначе, как по жалобе потерпевшего, деятельность прокурора ограничена лишь в отношении возбуждения преследования, но раз потерпевшим подана жалоба, прокурор приобретает полную свободу действий и самостоятельно, без всякого содействия потерпевшего, поддерживает обвинение на суде. Отсутствие Ч. обвинения во Франции и Бельгии объясняется высоким положением, которое в этих странах занимает прокуратура. До настоящего времени там не поднимался вопрос о введении порядка Ч. обвинения; как в литературе (Trebutien, Prins, F. Helie), так и в законодательных комиссиях, работавших по пересмотру уголовного процесса, высказывалось только пожелание расширить влияние Ч. лиц на возбуждение преследования, но и такое ограничение инициативы прокурора вызывает опасения «бесцельных скандалов, бесстыдного шантажа и низкой мести». В Австрии уставом 1873 г. по всем преступным деяниям, преследуемым в публичном порядке, допущено участие потерпевшего в обвинении наряду с прокурором (subsidiare Anklage des Privatbetheiligten); на судебном следствии потерпевший является вторым обвинителем, а в случае отказа прокурора от обвинения может продолжать преследование на свой страх, пользуясь, с немногими лишь ограничениями, процессуальными правами прокурора. По делам о Ч. преступлениях, преследуемых не иначе, как по жалобе потерпевшего, и допускающих прекращение производства за примирением , установлен Ч. порядок обвинения (Privatanklage), устраняющий прокуратуру от обличения обвиняемого на суде. Ч. обвинитель, как и прокурор, действует вполне самостоятельно и независимо от суда; в период предварительного производства права Ч. обвинителя несколько ограничены сравнительно с правами прокурора, но с момента предложения Ч. обвинения суду, Ч. обвинителю предоставляются все процессуальные права стороны. В случае надобности Ч. обвинитель имеет право обратиться к прокурору с просьбой принять на себя поддержание обвинения на суде; удовлетворение этой просьбы зависит от усмотрения прокурора, но частный обвинитель может обжаловать отказ прокурора его начальству. Принимая на себя, по просьбе Ч. обвинителя, поддержание обвинения на суде, прокурор является лишь представителем Ч.. обвинителя, который сохраняет за собой право отказаться от обвинения. В Германии, по уставу 1877 г., потер певшему предоставлено право обжалования действий прокуратуры по возбуждению уголовного преследования; в случае уважения жалобы судом потерпевший может присоединиться к прокурорскому обвинителю в качестве побочного обвинителя (Nebenklager). Оскорбления и причинение телесных повреждений могут быть преследуемы Ч. обвинителем без предварительного приглашения прокуратуры; однако, по каждому делу, преследуемому в порядке Ч. обвинения, прокурор по собственной инициативе может вступить в дело, как до возбуждения его Ч. обвинителем, так и после возбуждения, причем за Ч. обвинителем сохраняется лишь право присоединиться к прокурору в качестве побочного обвинителя, но дальнейшее производство дела происходит в порядке публичного, а не Ч. обвинения. В Норвегии по уставу 1887 г. потерпевшему предоставлено право заменять прокурора в случае его отказа от обвинения по всем делам, возникающим не иначе, как по жалобе потерпевшего. В Венгрии. по уставу 1896 г. потерпевшему предоставлено право требовать дополнения дела; по делам о Ч. преступлениях потерпевший пользуется правами вспомогательного обвинителя, если по делу, ради публичного интереса, выступил прокурор, и может заменить прокурора в случае отказа его от обвинения. В России по действующему уставу уголовного судопроизводства потерпевшему предоставлено право обличения обвиняемого на суде по всем уголовным делам только в мировых и судебно-административных установлениях, где прокуратура участия в обличении обвиняемых не принимает. В общих судебных установлениях в порядке Ч. обвинения, без участия прокуратуры, производятся лишь дела о Ч. преступлениях; по делам об уголовно-частных преступлениях потерпевшему предоставлено исключительное право возбуждения преследования. По всем остальным делам потерпевший пользуется лишь преимущественным правом возбуждения преследования; ему предоставляются некоторые права при производстве предварительного следствия, и в случае прекращения следствия окружным судом он может обжаловать это определение в судебную палату. Участие в обличении обвиняемого на суде потерпевший по делам, преследуемым в порядке публичного обвинения, может получить не иначе, как по предъявлении им гражданского иска. По делам о Ч. преступлениях необходимым условием для возбуждения преследования является Ч. жалоба, причем в делах этой категории относительно лиц, уполномоченных на подачу Ч. жалобы, порядка ее принесения и самого обвинения соблюдаются те же самые правила, что и по делам об уголовно-частных преступлениях. Производство уголовных дел в порядке Ч. обвинения начинается особым обрядом примирительного разбирательства; если примирение между потерпевшим и обвиняемым не состоится, то по делам низшей подсудности мировой (или городской) судья или земский начальник приступает к рассмотрению дела по существу, а по делам высшей подсудности судебный следователь или препровождает дело прокурору, если оно подсудно окружному суду без участия присяжных заседателей, или же приступает к производству предварительного следствия, причем, однако, ограничивается лишь теми доказательствами и уликами, которые будут указаны сторонами. По делам, подсудным окружному суду без участия присяжных заседателей, прокурор удостоверяется в том, что дело подлежит производству в порядке Ч. обвинения, а затем передает его в окружной суд, который, при наличности законных причин к прекращению дела и преюдициальных вопросов, или в случае отсутствия в деянии обвиняемого признаков преступления, прекращает производство, объявляя о том сторонам; частный обвинитель может обжаловать определение окружного суда в судебную палату. Если окружным судом постановлено дать делу дальнейший ход, то об этом извещается частный обвинитель, причем ему объявляется, что он в семидневный срок должен довести до сведения суда, желает ли он, чтобы какие-либо лица были допрошены в качестве свидетелей и по каким именно обстоятельствам (реш. общ. собр. кас. дпт. 1880 г., № 10). Если по делу было произведено предварительное следствие, то оно поступает на общем основании в судебную палату, которая входит при этом в обсуждение достаточности оснований к преданию обвиняемого суду, а в случае предания суду указывает лиц, подлежащих вызову к судебному следствию (реш. общ. собр. касс. дпт. 1890 г., № 4). Неприбытие Ч. обвинителя или его поверенного к судебному разбирательству без законных на то причин влечет за собой прекращение производства. Судебное разбирательство происходит по тем же правилам, что и по делам о преступлениях, преследуемых в публичном порядке, но прокурор в производстве дела участия не принимает, обвинительный акт заменяется жалобой Ч. обвинителя и суд ограничивается рассмотрением только тех доказательств. которые представлены сторонами. Частный обвинитель пользуется процессуальными правами, предоставленными прокурору. Дела о преступлениях, преследуемых в порядке Ч. обвинения, прекращаются в случае примирения потерпевшего с подсудимым, если оно последовало до начала фактического отбытия наказания (реш. угол. касс. дпт. 1868 г., № 828), а также в случае оставлены дела без хождения в течение давностных сроков. Ни односторонний отказ Ч. обвинителя от жалобы, ни смерть Ч. обвинителя поводом к прекращению производства служить не могут (реш. угол. касс. дпт., 1880 г., № 16 и 36). Судебная практика выяснила совершенную несостоятельность существующего у нас порядка Ч. обвинения. Предоставленный собственным силам, Ч. обвинитель в большинстве случаев не в состоянии справиться со своей задачей, в особенности в общих судебных установлениях, где против него выступают профессиональные юристызащитники подсудимых. Порядок Ч. обвинения, заставляя потерпевшего участвовать в собрании доказательств, допрашивать свидетелей, говорить речи в публичном судебном заседании, возражать присяжным доверенным, формулировать требования о наказании подсудимого, в громадном большинстве случаев является, фактически, отказом потерпевшему в правосудии. По глубоко вкоренившемуся в нашем населении убеждению достаточно заявить о нанесенной обиде начальству, а потому частный обвинитель нередко является в судебное заседание с твердым убеждением, что суд вызвал тех свидетелей, на которых он своевременно указал в своей первоначальной жалобе; вручаемое Ч. обвинителю объявление о его правах остается для него мертвой буквой; прав своих и сущности производства уголовно-частных дел он не понимает, установленных законом сроков усвоить не может, разобраться в вопросе о существенности и не существенности доказательств не умеет. Вследствие этого потерпевший весьма часто уходит из зала заседания неудовлетворенным, приписывая неожиданное для него оправдание подсудимого исключительно отсутствию со стороны суда должного внимания к делу. В виду этих указаний практики Высочайше учрежденная для пересмотра законоположений по судебной части комиссия предположила установить обязательное участие прокуратуры в производстве дел Ч. обвинения, превышающих подсудность участковых судей, с предоставлением потерпевшему права участия в обличении подсудимого наряду, с прокурором; вместе с тем предположено отменить правило 104 ст. уст. угол. судопр., ограничивающее рассмотрение дела, производящегося в порядке Ч. обвинения, теми лишь доказательствами, которые будут представлены сторонами, а в числе законных причин прекращения производства, наряду с примирением потерпевшего с обвиняемым, предположено указать смерть потерпевшего. Независимо от этих изменений, касающихся только дел Ч. обвинения, предположено по всем остальным делам допустить потерпевшего к участию в деле, на правах обвинителя, наряду с прокурором, в случае заявления о том потерпевшим до открытия судебного заседания. В военном процессе Ч. обвинение допускается только в России, причем в делах высшей подсудности частный обвинитель участвует в обличении подсудимого наряду с прокурором; таким образом в военном процессе еще в 1867 г. был введен тот порядок производства дел Ч. обвинения, который ныне предполагается ввести в процессе общем. Литература. Н. Буцковский, «Очерки судебных порядков» (стр. 453); А. фон Резон, «0 преступлениях, наказуемых только по жалобе потерпевшего по русскому праву» (1883); его же, статьи в «Журн. Гражд. и Угол. Права» (1877. № 3; 1878, № 2; 1880, № 3; 1882, № 7; 1890, № 5) и в «Юрид. Лет.» (1892, № 12); Арефа, «Частные или частно-общественные преступления по русскому законодательству» («Журн. Гражд. и Угол. Пр.», 1873, №6); В. Волжин, «Закон и жизнь» (т. 1, стр. 194-296); его же, статья в «Вест. Права» (1899, № 6); А. Лонгинов, «Примирительное разбирательство» («Журн. Гражд. и Угол. Права», 1883, № 2); В. Харламов, «Уголовно-частный порядок преследования» («Юрид. Вестн.», 1889, № 10); Д. Рубан, «Порядок производства дел Ч. обвинения» ("Журн. Гражд. и Угол. Пр. ", 1891, № 1); А. Рудановский, «О делах, возникающих по частным жалобам» («Юрид. Вест.», 1885, № 9); И. Щегловитов, «Участие потерпевшего в уголовном преследовании» («Журн. Гражд. и Угол. Пр.», 1888, № 5, и «Юрид. Вестн.» 1888, № 9); его же, «Уголовно-частный порядок преследования» («Юрид. Вестн.», 1889, № 5, и «Жур. Гражд. и Угол. Пр.», 1890, № 6); А. Соколов, «Примирительное разбирательство» («Жур. Гражд. и Угол. Пр.», 1891, № 10); К. Дворжицкий, «Ч. обвинение» («Журн. Юрид. Общ.», 1897, №7 и 8); его же, заметки в «Журн. Юрид. Общ.» (1898, № 6) и «Журн. Мин. Юст.» (1902,. № 7); П. Ифлянд, «Ч. обвинение по проекту новой редакции уст. угол. судопр.» («Журн. Мин. Юст.», 1900, № 9); его же, статья в «Журн. Мин. Юст.» (1896, № 2); В. Ширков, «Участие потерпевшего в уголовном преследовании» («Вестн. Пр.», 1900, № 6). Рефераты о Ч. обвинении: А. Вульферта в моск. юрид. общ. (1881), А. Степанова в Новороссийск, юрид. общ. (1880), Г. Слиозберга в спб. юрид. общ. (1901), Л. Таубера в харьковск. юридич. общ. (1902).
А. С. Лыкошин.
Теги: Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
Просмотров: 7 | Добавил: creditor | Теги: словарь Брокгауза и Ефрона | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar
close