Главная » Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
14:09
Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
Шадов
Шадов (Schadow) – фамилия трех немецк. художников. 1) Иоганн-Готтфрид Ш. (1764 – 1850), скульптор, сын бедного берлинского портного, учился ваянию сперва у одного неважного художника, а потом у работавшего тогда в Берлине талантливого нидерландского мастера Тассарта, который в своих статуях Зейдлица и Кейта, стоящих ныне на Вильгельмовской площади в Берлине, один из первых решился представить исторические лица в современных им костюмах, что впоследствии принял себе за правило и Ш. Ранняя женитьба на девушке, обеспеченной некоторыми денежными средствами, дала ему возможность отправиться в 1785 г. в Рим. Здесь он сблизился со скульпторами Триппелем и Зергелем, совершенствовался изучением антиков и вылепил группу «Персей и Андромеда», за которую была присуждена премия на конкурсе ди-Балестра. В 1788 г. он возвратился в Берлин, получил титул придворного скульптора и был назначен секретарем королевской академии художеств на место умершего Тассарта. В 1790 г. явилось его первое монументальное произведение – надгробный памятник мальчика-сына гр. фон-дер-Марка, сочиненный еще с значительною примесью языческой аллегории (наход. в берлинск. црк. св. Доротеи). Вскоре после этого была изваяна им мраморная статуя Фридриха Вел. для Штетина, в которой он выказал себя уже более свободным от париковско-античного стиля, господствовавшего тогда в немецкой скульптуре. Еще более реалистичный характер получили мраморные статуи ген. Цитена и принца Леопольда Дессауского, исполненные Ш. для постановки на Вильгельмовской площади в Берлине и впоследствии замененные на ней бронзовыми конями работы Кисса. В 1795 г. Ш. вылепил квадригу, украшающую собою (в воспроизведении из гнутой листовой меди) Бранденбургские ворота в Берлине, и их метопы. Следовавшие затем работы Ш. были преимущественно портретного рода, и в них еще сильнее, чем прежде, отражалось его стремление к реалистичности, приводившее, однако, художника не всегда к вполне удовлетворительным результатам. Важнейшие из этих работ – мраморная группа королевы Луизы и королевы Ганноверской, памятники Тауенцина, в Бреславле, гр. Арнима, в Боиценбурге, принца Александра Прусского и гр.. Гольма, в Силезии, бюсты Гуфеланда, Грауна, Себ. Баха и Лессинга. Всего ярче талант и направление Ш. выразились в монументе Лютера, воздвигнутом в Виттенберге, в 1821 г. В памятнике Блюхеру, исполненном для Ростока (в 1819 г.), Ш. вернулся почему-то к своей первоначальной античной манере. Сверх вышеупомянутых, из работ этого мастера заслуживают внимания прелестная «Спящая нимфа» и бюсты Карла Великого, Генриха Птицелова, Генриха Льва, Рудольфа Габсбургского, Канта, Клопштока и Гадлера, находящиеся в Регенсбургской Вальгалле. В 1805 г. Ш. был сделан ректором и с 1816 г. директором берлинск. академии. Им написаны и изданы: «Учение о костях, мускулах, пропорциях и ракурсах» (1830); «Поликлет, или об измерениях человеческого тела»(1833); «Народные физиономии» (1834 – 35); «Художественные памятники и художественные воззрения» (1849) и некоторые другие весьма полезные в свое время труды. 2) Рудольф Ш. (1786 – 1822), сын предыдущего, также скульптор, получив художественное образование под руководством своего отца, в 1810 г. был отправлен за счет прусского правительства для дальнейшего усовершенствования в Рим, где пользовался советами Торвальдсена и Кановы. Исполненная под их влиянием статуя «Парис, задумавшийся над тем, которой из трех богинь отдать золотое яблоко», своею красотою, грациозностью и мягкостью лепки обратила на молодого скульптора внимание любителей искусства. Еще больший успех имели следовавшие за этим первым самостоятельным произведением Ш. его «Нимфа, надевающая себе на ноги сандалии», и парная с этою статуей «Пряха»; обе они так понравились римской публике и приезжим в Италию знатным туристам, что художнику пришлось повторить их несколько раз. То же самое было и с изваянною им после того группою «Девушка с голубями, увенчиваемая Амуром». По окончании срока своего пенсионерства, Ш. остался навсегда в Риме; будучи завален множеством заказов и занимая одно из самых видных мест среди художников, поселившихся в вечном городе. Из его мастерской, кроме указанных выше скульптур, вышли прекрасный статуи св. Иоанна Крестителя, «Мадонны с Младенцем на руках», Дианы, Бахуса, «Танцовщица», «Дискобол», барельефы, украшающие надгробные памятники маркиза Лендсдоуна и герц. Девоншайрского, колоссальная группа «Ахиллес с трупом Пенфезилеи», оконченная после смерти Ш. Эмилем Вольфом, и пр. 3) Фридрих-Вильгельм фон Ш. (1789 – 1862), брат предыдущего, знаменитый живописец, ученик сперва своего отца и Фр. Г. Вейтша, а потом Ширмера. Прослужив два года (1806 – 1807) в солдатах, он в 1810 г. отправился в Рим, примкнул там к группе «назареев» (см.), пристрастился к религиозной живописи и в 1814 г. перешел из лютеранства в католичество. Будучи менее способен к большим и многосложным композициям, чем к изяществу рисунка и тщательности исполнения, он писал преимущественно станковые картины масляными красками, и его фрески в вилле-Бартольди, «Дети Иакова приносят ему окровавленную одежду Иосифа» и «Иосиф, толкующий сны виночерпию и хлебодарю», вышли уступающими исполненным другими художниками, трудившимися в той же вилле. Кроме этих фресок, из-под кисти Ш. вышло в Риме несколько прекрасных портретов и картин, в том числе «Царица небес», написанная для г-жи Гумбольдт, и «Св. Семейство», для баварск. кор. Людвига 1. В 1819 г. Ш. был приглашен в Берлин на должность профессора тамошней академии художеств. Здесь вскоре он прославился как первоклассный живописец и отличный преподаватель, успевший собрать вокруг себя толпу талантливых учеников. Некоторые из них (Ю. Гюбнер, Т. Гильдебрандт, К. Зон и К. Ф. Лессинг) последовали за ним в Дюссельдорф, когда он, в 1826 г., получил должность директора тамошней академии, сделавшуюся вакантною по смерти Корнелиуса. Труды Ш. по улучшению преподавания в этой академии и вообще по ее преобразованию увенчались успехом, но с течением времени взгляды молодого поколения художников на задачи искусства изменились; направление, которого он держался и проводил в своей школе, перестало удовлетворять большинство критиков, и на заслуженного живописца посыпались с разных сторон нападки, причинившие ему много огорчений. Несмотря на это, он не покидал поста директора дюссельдорфской академии и только в 1859 г., после того, как нервный удар расстроил его здоровье, вышел в отставку. Картины Ш. очень многочисленны. Он является в них искусным рисовальщиком, идеализирующим натуру, приятным колористом, отличающимся не столько естественностью и силою тонов, сколько их гармоничностью, старательным техником, отделывающим работу до конца во всех ее подробностях; но в его композициях больше обдуманности, чем одушевления, больше ума, чем теплого чувства, и они нередко отзываются старинными рутинно-условными приемами. Наиболее известные произведения этого художника – «Поклонение волхвов» (в гарнизонной црк. в Потсдаме), «Вакханалия» (в берлинск. драматическом театре), «Четыре евангелиста» (в Вердеровской црк., в Берлине), «Христос на Елеонской горе» (в црк. св. Марка, в Ганновере, «Mater dolorosa» (в црк Дюльмена, в Вестфалии), «Разумные и неразумные девы» (в Штеделевском институте во Франкфурте-на-Майне), «Гетевская Миньона», «Небесная и земная любовь», «Благочестие и Тщеславие» (у гр. Фюрстенберга) и «Рай, Чистилище и Ад» (последняя работа художника, оканчивая которую он ослеп от темной воды). Ш. прекрасно писал также портреты. Шакал (Canis aureus) – один из видов р. Canis. Впрочем другой вид (С. mеsomelos) тоже носит название Ш. чапрачного. Длина тела обыкновенного Ш. – без хвоста достигает 80 стм., а высота в плечах 50, хвост – 30 стм. Тело стройное, на высоких ногах, морда острее, чем у волка, но тупее, чем у лисицы, хвост пушистый; уши короткие; зрачок круглый; шерсть жесткая, недлинная; цвет серовато-желтый, на спине и на боках переходящий в черный, а на брюхе и горле в светло-желтый. Распространен в южной Азии, начиная с Индии к западу, южн. Европе (Турция, Греция, Далмация) и сев. Африке. На Гималаях поднимается на высоту до 1000 метров над уровнем моря. На охоту выходит, как и волк, ночью, и подобно волку, оглашает окрестности воем. Нападает на мелких млекопитающих, птиц, и будто бы в Индии опустошает плантации кофейные, кукурузные и сахарного тростника. Говорят, что Ш. устраивают облавы и на более крупных млекопитающих. Охотно едят падаль. Течка весной, когда вой их особенно силен; самка носит 9 недель и приносит 5 – 8 детенышей. Легко приручаются и скрещиваются с домашней собакой. Мех их дешев. Чапрачный Ш. рыжевато-серого цвета, но на спине как бы черный чапрак. Длиннее обыкновенного, но ниже ростом. Водится в южной Африки и на вост. берегу от Нубии до мыса Доброй Надежды. Легко приручается. Мех его гуще и мягче, и в южной Африке его шкуры употребляются сшитыми в виде меховых ковров (каросс). Костяные наросты, встречаемые иногда на черепе обыкновенного Ш. и несущие пучок длинных волос, считаются индусами лучшим талисманом и носят название шакаловых рогов.
Шакловитый Федор Леонтьевич
Шакловитый (Федор Леонтьевич) – известный сообщник царевны Софии Алексеевны, которая его из подъячих возвела в думного дворянина и окольничего и поручила ему, после казни Хованского, управление стрелецким приказом. После князя В. В. Голицына Ш. был лучшим советником царевны в международных сношениях и в 1688 г., перед задуманным походом в Турцию, отправлен был к гетману Мазепе во главе посольства, имевшего главною целью приготовление к походу и приглашение к участию в нем малороссийского войска. Это видно из статейного списка Ш., недавно открытого в столбцах Сибирского приказа, в московском архиве министерства юстиции А. Востоковым (см. «Киевскую Старину», 1890, № 5). По возвращении из посольства, Ш. стал усиленно подстрекать стрельцов к восстанию против Петра Алексеевича и Нарышкиных и уговаривал их требовать венчания на царство Софии Алексеевны. Его усилия не имели успеха, вместе с своими главными «товарищами», стрельцами же, он был выдан Петру и 11 октября 1689 г., после допроса и подробного письменного «изъяснения» им дела, «казнен смертию». Обширное дело Ш., богатое множеством весьма интересного материала в бытовом отношении Руси второй половины XVII в., издано в 4-х томах в 1887 – 90 гг., под наблюдением А. Н. Труворова.
В. Р – в.
Шалфей
Шалфей (Salvia L.) – род растений из сем. губоцветных. Чашечка двугубая, верхняя губа цельнокрайняя или зубчатая), нижняя трезубчатая или двураздельная; венчик с шлемо– или серповидной верхней и трилопастною нижнею губами. Тычинки две, с короткими нитями, сочлененными с удлиненными спаевищами; спаевище каждой тычинки делится сочленением на два колена: верхнее поднимается над верхнею губою и несет одно линейное пыльниковое гнездо, нижнее колено обыкновенно короче, на конце расширено в ложкообразный орган, реже оно шиловидное или несет недоразвитое пыльниковое гнездо. Орешки яйцевидно-трехгранные, гладкие. Травы, полукустарники или кустарники. Около 500 видов в умеренных и теплых частях обоих полушарий. Ш. аптечный (Salvia officinalis L.) – полукустарник, растущий дико от Испании до побережья Адриатического моря, кроме того разводится. Стебель и листья, особенно снизу, бoлее или менее бело-войлочные, листья почти цельнокрайние, яйцевидные, морщинистые, венчик фиолетовый. Близкий к аптечному Ш. вид – Salvia grandiflora Ettling paстет в Крыму. Некоторые виды разводятся в садах из-за красивых цветков. Число видов Ш. в Европ. Poccии довольно значительно. Наиболее обыкновенные из них: Salvia pratensis L., S, silvestris L., S. nutans L. и S. verticillata L. с фиолетовыми цветами и S. Aethiopis L. с целыми цветами встречаются главным образом в степных местностях, S. glutinosa L., с желтыми цветами – в лесах.
В. Тр.
Шаляпин Федор Иванович
Шаляпин (Федор Иванович – знаменитый русский певец-бас. Род. в 1873 г., сын крестьянина Вятской губ. В детстве Ш. был певчим. В 1890 г. он поступил в Уфе в хор труппы Семенова-Самарского. Совершенно случайно Ш. пришлось из хориста преобразиться в солиста, заменив в опере Монюшко «Галька» заболевшего артиста. Этот дебют выдвинул 17-летнего Ш., которому изредка стали поручать небольшие оперные партии, напр. Фернандо в «Трубадуре». В следующем году Ш. выступил в партии Неизвестного в «Аскольдовой могиле» Верстовского. Ему было предложено место в уфимском земстве, но в Уфу приехала малороссийская труппа Дергача, к которой и примкнул Ш. Странствования с нею привели его в Тифлис, где ему впервые удалось серьезно позаняться своим голосом, благодаря певцу Усатову, сумевшему оценить дарование своего ученика. Ш. прожил в Тифлисе целый год, исполняя в опере первые басовые партии. В 1893 г. он перебрался в Москву, а в 1894 г. – в Петербург, где пел в Аркадии и Панаевском театре, в труппе Зазулина. В 1895 г. он поступил на сцену Мариинского театра в СПб. и пел с успехом партии Мефистофеля («Фауст») и Руслана. Разнообразное дарование Ш. выразилось и в комической опере «Тайный брак» Чимароза, но все же не получило должной оценки. С. И. Мамонтов, первый заметив в Ш. дарование из ряда вон выходящее, пригласил его в свою частную оперу в Москве. С этого времени (1896) началась блестящая деятельность Ш. В «Князе Игоре» Бородина, «Псковитянке» Римского-Корсакова, «Русалке» Даргомыжского, «Жизни за Царя» Глинки и во многих других операх талант Ш. выказался чрезвычайно сильно. Он был высоко оценен в Милане, где выступил на театре «La Scala» в заглавной роли «Мефистофеля» Бойто. Затем Ш. перешел на сцену императорской русской оперы в Москве, где пользуется громадным успехом. Гастроли Ш. в Петербурге на Мариинской сцене составляют своего рода события в петербургском музыкальном мире.
Н. С.
Шаманизм
Шаманизм – самая грубая языческая религия, некогда имевшая чрезвычайно широкое распространение. Теперь Ш. придерживаются немногие сибирские инородцы; у других шаманские верования удерживались, как пережитки, в виде различных поверий и суеверий, иногда совершенно утратившие первоначальный смысл. Значение шаманства и теперь очень велико; так, основа мировоззрения китайцев осталась чисто шаманская (в особенности все то, что касается культа предков). По шаманскому учению, мир наполнен бесчисленными духами, как добрыми, так и злыми. Они находятся всюду: в воде, в лесах, в жилищах; отсюда наши водяные, лешие, домовые. Все имеет свое божество или духа: огонь, дерево, камень, местность и т. д. Все эти духи оказывают существенное влияние на человека и его судьбу. Особенно опасно влияние злых духов, имеющих стремление вредить человеку; все напасти, болезни и самая смерть человека происходят от этих духов. Поэтому человек должен остерегаться разгневать их, а если разгневал, то должен умилостивить. Постоянное опасение развивает в шаманисте религиозную трусость; он боится каким-нибудь неосторожным поступком раздражить своих невидимых врагов и, приступая к какому-нибудь действию, непременно обращается к ним. Прежде чем начать есть и пить, он уделяет несколько крошек пищи или несколько капель напитка этим духам. Умилостивить духов можно только жертвами; поэтому жертвоприношение совершается у шаманистов постоянно. Если шаманист едет в местности, где обитает грозное божество, он отрывает от своей одежды кусок и привязывает к дереву или шесту, как умилостивительную жертву за себя, а за коня вырывает волос из гривы и поступает с ним так же. Духи нуждаются в пище, и если люди забывают об этом, не приносят достаточных жертв, то духи напоминают тем, что насылают разные бедствия в виде мора, болезней, поветрия; тогда весь народ должен умилостивлять разгневанное божество чрезвычайными мерами. Отсюда ритуальные убийства, опахивания поля, изгнание смерти и другие меры. Когда человек заболел, то никакие лекарства ему не помогут; вся задача заключается лишь в том, чтобы умилостивить божество, наславшее болезнь. Но как это сделать? Какому божеству надо принести жертву, когда их бесчисленное множество, и какою жертвою можно смягчить гнев божества? Здесь на помощь приходит шаман. Он обладает способностью во время экстаза, к которому приводит себя разными манипуляциями, иметь общение с невидимыми духами и узнавать их требования. Он скажет, кто мучит больного и какую дух требует жертву: лошадь ли с известными приметами, корову или барана. Фокусы шаманов достигали иногда удивительной виртуозности, поражавшей воображение дикарей: шаманы жгли себя раскаленным железом, прокалывали себя ножами, глотали тлевшуюся паклю и т. п. По мнению дикарей, шаманы обладают сверхъестественной силой: они могут заставить некоторых духов служить им и вести борьбу с другими духами. Шаманы могут устрашать их и сами, гоняясь за нами с плетью, с ножом; в особенности духи боятся железа, вследствие чего шаман привешивает на свои плащи железные безделушки. Шаман, при помощи послушных ему духов, и сам может причинять людям вред, как наши колдуны. Хотя и неприятно иметь дело с шаманом, но его, как и колдуна, необходимо пригласить на семейный праздник; особенно опасно не позвать его на свадьбу и не оказать ему при этом должного внимания; иначе он нашлет порчу на молодую, как на боле слабое существо. Так как шаман может причинять людям вред, то и все духовные лица других религий считаются опасными, а потому их надо задобрить. На этом основании монголы и татары всюду освобождали от податей и повинностей христианских священников, буддийских лам, еврейских раввинов, мусульманских мулл, выдавая им тарханные грамоты. Все стихии – вода, огонь – священны, потому что там находятся божества; за осквернение их у монголов определялась смертная казнь. Нельзя было стирать платье – и его носили грязным и засаленным; нельзя было лить что-нибудь нечистое в огонь или касаться его ножом, так как этим отрезали огню голову; но полезно лить в огонь масло, вино, тогда он горит ярко, весело, это ему приятно. Огонь сам очищает вещи; если над ним подержать оскверненный предмет, то последний делается опять чистым. Огонь может уничтожать злые намерения людей, лишать силы их дурной взгляд, который способен причинить несчастие; поэтому в Золотой орде русских князей и других лиц, представлявшихся ханам, проводили между двух костров. Это вело иногда к печальным недоразумениям, так как христиане предполагали в этом прохождении языческий обряд и всячески старались уклониться от него, татары же, с своей точки зрения, убеждались в злых умыслах отказывающегося очиститься – и предавали его казни. По шаманскому воззрению, одни из живых существ благоприятны человеку, другие предвещают ему несчастие. Первых грешно истреблять, вторых, напротив, следует убивать. Этим объясняются многие приметы, удержавшиеся до нашего времени: например заяц, перебежавший дорогу, предвещает несчастие, убить паука полезно и т. д. Шаманист боится только злых духов, с добрыми же он не церемонится. Идолу, изображающему бога охоты, он усердно мажет губы салом, прося покровительства и удачи на охоте, но если удачи не было, то раздосадованный дикарь бьет его плетью. Сонм духов приводится в определенную систему; такая система существовала в различных видах у всех шаманистов. У монголов во главе стоит Эрлик-хан; за ним следуют тенгрии (второстепенные боги) и, наконец, онгоны (души предков). У тюркских народов главное божество было Тенгри (небо) или Кук-тенгри (голубое небо); ему противополагалось подземное существо – шайтан, далее следовали арвахи (души предков), божества стихий и т. д. На шаманской почве развились и окрепли различные обряды, исполнявшиеся при всех важных моментах жизни человека; некоторые из этих обрядов удержались и поныне. Сюда относятся обряды при родах, свадебные и похоронные. Если женщина мучается в родах, то это значит, что в нее вселился злой дух, которого необходимо выгнать разными устрашающими мерами. С этою целью шаман старается испугать роженицу, чтобы вместе с тем и дух выскочил из нее, бьет плетью по юрте, а иногда и по роженице. Если последняя все-таки умрет, это покажет только, что шаман не мог справиться с злым духом, что следовало бы пригласить более могущественного шамана. Теперь вера в этих духов, под влиянием других религий, мало помалу сокращается; но вера в дурной глаз остается еще в полной силе. Роженицы и молодухи носят, как предохранительное средство, различные амулеты, в особенности перья совы, которые прицепляют и детям. Шаманисты представляли себе загробное существование продолжением земной жизни, с прежними страстями и потребностями. Отсюда сложная система похоронных обрядов. С покойником необходимо положить в могилу по возможности все те предметы, в которых он нуждался при жизни. Страх пред неисполнением этого требования был так велик, что нарушить его никто не решался; бывали случаи, когда законодательными мерами приходилось ограничивать усердие родственников, боявшихся нажить себе непримиримого врага в лице почившего. Если покойник занимал выдающееся положение, то с ним хоронили его жену или наложницу и слуг для службы на том свете, как это было при погребении скифских царей. С тою же целью опускали в могилу убитых животных. Пиршества и различные игры при похоронах, музыка, затем поминки в установленные дни имели целью утешить душу почившего и привлечь ее к участию в развлечениях. Чтобы душа покойника не могла тревожить людей, против нее принимались различные предосторожности: покойника выносили не обычным путем, а прорубали особый ход, который потом заделывался; в гробу одни народы делали специальные окошки для свободного прохождения души, другие, напротив, старались сделать это прохождение невозможным; в крайних случаях вбивали осиновый кол. Словом, все те поверья, которые живут еще в народе, объясняются шаманскими верованиями. Подробного и обстоятельного исследования о Ш. еще нет, хотя литература о нем довольно обширна. См. Д. Банзаров, «Черная вера или шаманство у монголов» (в «Ученых Записк. Казан. Унив.», 1846 г., кн. III; новое издание под ред. Г. Н. Потанина); Галсан Гомбоев, «О древних монгольских обычаях и суевериях, описанных у Плано-Карпини» («Труды Восточн. Отд. Имп. Рус. Археол. Общ.», ч. IV); Валиханов, «О шаманстве у киргизов» (изд. Имп. русск. геогр. общ.); Михайловский, «Шаманство» (М., 1892, «Известия Имп. Общ. Любит. Естествознания», г. LXXV); Шашковский, «Шаманство в Сибири» («Дело», 1864).
И. Веселовский.
Шамиссо
Шамиссо (Альберт фон Chamisso, собственно Людовик-Шарль-Аделаид де Ch., 1781 – 1838) – немецкий поэт и естествоиспытатель, по происхождению французский дворянин, отец которого вместе со всей семьей эмигрировал в Германию во время революции, лишившей его всего его имущества. В 1796 г. молодой Ш. получил звание пажа прусской королевы. Окончив курс в гимназии в Берлине, поступил на прусскую военную службу. В 1801 г. его родители, братья и сестры вернулись во Францию, но сам Ш. остался в Пруссии, хотя и не без колебаний. К военной службе у него не было никакой склонности; он интересовался литературой и естествознанием, преимущественно ботаникой. В 1803 г. Ш. написал в стихах довольно ходульный драматический отрывок «Faust», который напечатал в изданном им вместе с Варнгагеном ф. Энзе, Гитцигом и др. «Musenalmanach auf das Jahr 1804» (Лпц.; в следующие годы появились еще два тома «Musenalmanach», в Берлине, при чем к редакционному кружку присоединился Ламотт-Фуке). В 1806 г. Ш. находился в г. Гамельне (на Везере), сданном на капитуляцию французам. Возмущенный постыдною сдачею, Ш. оставил военную службу и после двухлетних странствований по Германии и Франции получил место учителя гимназии в Наполеонвилле (в Вандее); через два года он потерял это место. В 1810 г. отправился в Париж, где познакомился с А. В. Шлегелем и г-жей де Сталь, у которой провел лето 1811 г. в Коппэ на Женевском озере; здесь Ш. усердно изучал естественные науки и языки. Вернувшись в Берлин, он записался студентом медицины в университете, продолжая изучать ботанику и зоологию. Вместе с тем он печатал свои лирические стихотворения, вызывавшие к нему интерес и сочувствие публики. В 1813 г. он написал (в прозе) романтическую сказку «Peter Schlemihl». Герой сказки за богатство продал свою тень и ищет ее по всему свету, находя нравственное успокоение только в научной работе. Сказка эта была написана как раз в то время, когда война за освобождение между немцами и французами заставляла его особенно болезненно чувствовать потерю национальности и созданную ею для него нравственную невозможность пристать к той или другой стороне. Она создала Ш. весьма значительную известность (переведена на русский яз. Самойловым, СПб., 1842, потом в «Пантеоне Литературы» и отдельно, СПб., 1889). В 1815 г. Ш. получил приглашение отправиться в качестве естествоиспытателя в кругосветное плавание на корабле «Рюрик», снаряженном гр. Румянцевым под командой русского капитана Коцебу. Ш. принял предложение и в течение 3 лет (1815 – 18) объездил африканские острова, Южн. Америку, часть Сибири, потом Сев. Америку, Полинезийские о-ва, Капландию. Коцебу ставил всевозможные препятствия его научным изысканиям и позднее включил в описание своего путешествия только отрывки из его работ. В полном виде «Reise um die Welt» (в двух частях: 1) «Tagebuch», 2) «Bemerkungen und Ansichten» где собраны его наблюдения ботанические, зоологические, а также лингвистические – о гавайском яз. и др.) появилась только в собрании сочинений Ш. в 1836 г.; оно до сих пор много читается благодаря художественной яркости и живости картин. По возвращении в Берлин, в 1818 г., Ш. получил степень почетного доктора философии и место кустоса берлинского ботанического сада.
В. В – в.
Как естествоиспытатель, Ш. известен своими наблюдениями над размножением сальп (отряда оболочников): он открыл интересное биологическое явление, известное под названием смены или чередования поколений (см.; одиночные сальпы путем почкования образуют колонии молодых сальп, отделяющихся от тела матери и размножающихся половым путем, с образованием одиночных сальп). К области естественных наук и этнографии относятся след. сочинения Ш.: «De animalibus qiubusdam е classe vermium Linnaei» (Б., 1819); «Reise um die Welt in den Jahren 1815 – 18, Tagebuch»; «Bemerkungen und Ansichten auf einer Entdeckungsreise unter Коtzebue»(составл. 3-й т. «Entdeckungsreise» Коцебу, Веймар, 1821); «Uebersicht der nutzbarsten und schaedlichsten Gewaechse, welche, wild oder angebant, in Norddeutschland vorkommen» (Берл., 1827); «Ueber die Hawaiische Sprache» (Б., 1837). В 1835 г. он был избран членом берлинской акд. наук.
А.
Гораздо большее значение имеет его поэтическая деятельность. С 1831 г. он вместе с Швабом и Годи (Gaudy) издавал «Musenalmanach», в котором появлялись его стихотворения, оригинальные и переводные (Ш. в совершенстве владел очень многими языками); между прочим, с русского он перевел стихотворение Рылеева «Войнаровский» и в pendant к нему написал стихотворение: «Bestujeff», в котором описывается встреча в Сибири одного немецкого путешественника, друга Ш., с декабристом Александром Бестужевым, аналогичная встрече Войнаровского с Мюллером; оба стихотворения появились в свет под общим заглавием «Die Verbannten». С французского Ш. особенно охотно переводил любимого им Беранже. Как лирик, Ш. занимает одно из первых мест в немецкой литературе. Все его стихотворения дышат любовью к свободе, несколько неопределенной и романтической, сочувствием к бедным и угнетенным («Die alte Waschfrau» и «Das zweite Lied von der alten Waschfrau»; русск. пер. «Старая прачка» и «Песнь о старой работнице» в «Деле», 1870, №№ 1 и 12), мягкостью и нежностью тона, особенно в стихотворениях: «Frauenliebe und Leben». Принадлежа вообще к романтической школе, он, однако, пользовался уважением и молодой Германии, между прочим Гейне, который, осмеивая романтиков, выделял из них Ш. : последний, в свою очередь, был одним из первых в Германии, оценивших Гейне по достоинству при первом выступлении его в печати. В 1836 г. Ш. в своем «Musenalmanach» поместил портрет Гейне, что вызвало против него бурю негодования и поссорило его с Швабом и некоторыми другими романтиками. В 1837 г. умерла жена Ш., после чего он оставил ботанический сад и скоро умер. Стихотворения Ш. появились отдельно впервые в 1831 г.; потом вышли другие его стихотворения отдельными сборниками и затем много раз переиздавались, целиком или по частям (27-е изд. сборника «Frauenliebe und Leben», иллюстрированное Thulmann'ом, Лпц., 1898; «Lebenslieder und Bilder», 13 изд., также иллюстр. Тhulmann'ом, Лпц., 1895). Собрание сочин. в 6 тт. («Ch. 's Werke»), начатое им самим, закончено после его смерти в Лпц., 1836 – 39 г.; последние 2 т. заняты его перепиской и биографией (6 изд. Лпц., 1874). Есть еще издания под ред. М. Koch (Штуттг., 1898), Bartels (Лпц., 1899), Walzel (Штуттг., без года) и др. Ни одно из них не полно; в них помещены только стихотворения, сказка и путешествие вокруг света. В 1888 г. Ш. поставлен памятник в Берлине. На русский язык Ш. переводился мало; несколько стихотворений перевел Жуковский (между прочим – «Маттео Фальконе»), несколько рассеяно по журналам. Выбор их напечатан у Гербеля, «Немецкие поэты». См. Karl Fulda, «Ch. und seine Zeit» (Лпц., 1881); Chabozy, «Ueber das Jugendleben A. v. Ch.» (Мюнх., 1879); Lentzner, «Ch. and his times» (Л., 1893); Brun, «Ad. de Ch.» (Лион, 1896); J. Schapler, «Der Humor bei Ch.» (1897); его же, «Chamissos Peter Schlemihl» (1893); Du Bois Reymond, «Ad. v. Ch. als Naturforscher» (Б., 1889).
В. В-в.
Шампанское вино
Шампанское вино – получило свое название от прежней французской провинции «Шампань». Наилучшие виноградники находятся в Марнском департаменте, занимая площадь в 16 000 гектар., преимущественно меловой почвы и доставляя ежегодно от 300 000 до 400 000 гектолитров, или 36 – 50 милл. бутылок вина, причем ежегодный вывоз за границу и внутрь Франции составляет, в среднем, 25 – 30 милл. бутылок («Вестник Виноделия», 1902 г., стр. 346 – 349). Ш. выделывается из следующих сортов винограда: черных – Franc-Pineau, Plant-dore-d'Ay, Plant-vert-dore, Plant-gris (Beurot) и Meunier и белого – Plant-dore-Chardonay (Epinette). Самыми прославленными местностями являются: Sillery, Ay, Mareuil, Haut-Villers, Pierry и Disy, затем – Cramant, Avise, Oger и Mesnil. Сущность производства Ш., требующего, при прочих одинаковых условиях (почва, климат, сорта винограда и проч.), большого уменья, заключается в следующем. Сок, полученный немедленным, после сбора, прессованием винограда (преимущественно черных или красных сортов) и обладающий слегка розоватым оттенком, разливается в бочки, в которых происходит бурное брожение. По прекращении последнего, молодое вино сливается с дрожжей и в течении января и февраля купажируется (смешивается) в больших фудрах с целью придать напитку желаемый или требуемый рынком характер. При переливке вина, вслед затем, из фудров в бочки применяются таннизация и оклейка. Весною, когда вино начинает бродить или, как говорят в общежитии, «играть», приступают к точному определению его сахаристости, кислотности и алкоголя, а потом добавляют такое количество чистого тростникового сахара, чтобы после полного брожения вина в бутылке образовался углекислый газ пятиатмосферного давления. Закончив все это, вино разливают в прочные бутылки, герметически закупоривают при помощи проволочных крючочков и сносят в погреб, где складывают лежа (горизонтально). Возвышенная температура весны вызывает брожение сахаристой жидкости, которая начинает вновь бродить, при чем образующаяся углекислота, задерживаясь в бутылке, растворяется в вине и сообщает ему всем известную шипучесть. Вместе с тем выделяется в бутылке осадок, состоящий из дрожжей в проч. С целью удаления этого осадка, бутылки спустя несколько месяцев (в ноябре – декабре) устанавливаются горлышком вниз, в отверстия, проделанные в наклонно (в 60°), наподобие крыши, поставленные доски. Здесь бутылки подвергаются ежедневно в течение 4 – 5 недель особому вращательному движению (remuage), причем им постепенно придается вертикальное положение. К концу этой операции приступают к так называемому дегоржированию (degorgement) – приему, состоящему в том, что рабочий быстрым движением откупоривает бутылку, и осадок, всецело скопившийся в горлышке, моментально выбрасывается вон. После этого бутылка доливается тем же вином, и в нее вводится особым прибором нужное количество «ликера», служащего для придания напитку сладкого вкуса и изготовляемого по разным рецептам (обычно для ликера идут: хорошее старое вино, высшей очистки тростниковый сахар и хороший коньяк в 82°). Наиболее сладкое Ш. вывозится в Россию и Германию; «полусухое» (demi-sec) идет главным образом в Америку и Бельгию и, наконец, совершенно «сухое» (sec, dry и extra-dry) – почти исключительно в Англию (это же вино – лучшее по качеству). Напоминая, что под названием "Ш. " мы разумеем исключительно вина, получаемые естественным брожением виноградного сусла или сока (по «французскому способу», как у нас иногда неверно называют) в одной Шампани (департаменте Марны), добавим, что во Франки шипучие вина выделываются во многих ее винодельческих районах и часто в значительных количествах (напр., в Сомюре и др). Производство Ш. в последнюю четверть прошлого века, главным же образом в минувшее десятилетие, получило довольно широкое развитие во всех винодельческих странах мира, в особенности же – в Германии. Изготовлением Ш. занялись и у нас, в России: выпивается отечественного шипучего вина не мало, но оно, к сожалению, в качественном отношении требует еще улучшения, дабы могло более или менее успешно конкурировать с привозным – французским. Хорошее Ш. может сохраняться довольно долго, при том, однако, условии, если бутылки будут уложены в прохладном подвале и лежа, иначе, при всяком другом положении бутылки, пробки, не смачиваясь вином, могут высохнуть, потерять упругость и пропускать углекислоту, иными словами – вызвать порчу напитка. Ш., совершившее известное путешествие в корзинах или ящиках, должно быть снесено в погреб (где ни холодно, ни сыро) и оставлено там для «отдыха» недели на две. Чтобы надлежащим образом оценить Ш., необходимо его предварительно остудить, продержав хотя бы час во льду. За столом Ш. обычно подают пред десертом, когда достоинства этого прекрасного напитка особенно рельефно выступают; Ш. пьют также за всяким другим блюдом – это дело вкуса, но оно, по природе своей, плохо согласуется с фруктами и сладостями. Мы здесь не касаемся другой категории шипучих вин, нередко неправильно именуемых у нас также шампанским и изготовляемых накачиванием в обыкновенное вино углекислоты, как это делают при выделке искусственных шипучих вод. Укажем некоторые сочинения, посвященные производству Ш.: Е. Robinet, «Manuel general des vins»; L. Mathieu, «Etudes sur la conservation des vins mousseux», 1. Salleron, «Etudes sur le vin mousseux».
В. Таиров.
Шампиньон
Шампиньон, также печерица – общий термин для обозначения шляпочных грибов рода Psalliota Fries, некоторые виды которого употребляются в пищу и отличаются нежным вкусом. Ш. отличаются на первый взгляд от всех остальных грибов тем, что пластинки на нижней поверхности шляпки сначала белые, затем розоватые и, наконец, черно-коричневые или черно-бурые, и что у верхней части пенька или так называемой ножки имеется перепончатое кольцо, представляющее собой остаток пленки, соединяющей в молодом грибе пенек с краями шляпки и прикрывающей, таким образом, совершенно пластинки. Между Psalliota нет ядовитых грибов, но съедобными считаются лишь те виды, которые более мясисты и имеют довольно значительные размеры, а именно: Ps. campestris (Lin.) Fries. Ш. полевой или настоящий. Шляпка сначала почти шаровидная, потом выпуклая, 5 – 15 стм. в диаметре, белая, рыжеватая или коричневая. чешуйчатая, волокнистая, реже гладкая; пластинки белые, потом розовые, красно-пурпуровые, затем темнопурпуровые; ножка белая, мясистая, гладкая в 4 – 6 стм. длины, с белым кольцом. Мясо плотное, белое, на разрезе розовеет или рыжеет. Обыкновенно описывают нисколько разновидностей (alba – шляпка белая, ножка короткая, praticola – шляпка рыжеватая, чешуйчатая, umbrinа – шляпка бурая, гладкая, ножка чешуйчатая), не отличающиеся, впрочем, друг от друга резкими признаками. Этот вид встречается летом и осенью на полях и лугах, в особенности на пастбищах и у навозных куч во всей Европе и у нас в Poccии, преимущественно на юге и в центре. Ps. arvensis Schaeff. Паровой Ш.; шляпка белая или сероватая с желтоватыми пятнами, сначала колокольчатая, затем плоская, в 8 – 10 стм. в диаметре, сначала волокнистая, затем гладкая; ножка белая, полая в 8 – 10 стм. длины, утолщенная у основания, с широким кольцом. Мясо белое, не изменяющееся на разрезе. Этот вид чрезвычайно распространен во всей Европе и в России летом и осенью на лугах, пастбищах и на паре. Ps. pratensis Schaeff. Ш. луговой, встречающийся повсеместно на выгонах, в садах и лесах, также на огородах, летом и осенью. Шляпка белая или сероватая, гладкая или чешуйчатая, сначала шаровидная, затем почти плоская в 5 – 6 стм. в диаметре. Пластинки сначала белые, потом сероватые и бурые. Ножка белая, мясистая, короткая, утолщенная у основания, с широким кольцом у средины. Мясо белое, плотное, не изменяющееся на разрезе. Ps. sylvatica Schaeff. Ш. лесной, очень обыкновенный в лесах, осенью. Шляпка рыжеватая или буроватая, чешуйчатая, плоская в 5 – 10 стм. в диаметре. Пластинки красноватые, затем бурые; ножка белая, полая с легко отделяющимся кольцом. Мясо белое, рыжеватое или розоватое на разрезе. Все эти виды, как уже сказано, съедобны, отличаются хорошим вкусом и приятным специфическим запахом и составляют предмет очень значительной торговли в столицах и больших городах, где некоторые огородники занимаются искусственным их разведением в больших размерах, почти круглый год в темных погребах, подвалах или специальных теплицах. Искусственно разводят обыкновенно Ps. campestris и pratensis. См. по этому поводу следующие литературные источники: Грачев, «О разведении шампиньонов» («Вестник Общества Садоводства» СПб. 1861, стр. 77); Воробьев, «О разведении и выгонке шампиньонов» («Журнал Садоводства», СПб., 1864); Касперсон, «О разведении шампиньонов»(«Вестник Общества Садоводства», СПб., 1869, стр. 199); Еленкин, статья Грибы в «Полной Энциклопедии Русского Сельского Хозяйства». См. также l'Abbe Mayen, «Les Champignons» (П., 1888).
А. Ячевский.
Шомполлион
Шомполлион (Жан-Франсуа Champollion) – великий основатель египтологии. Род. 24 дек. 1790 г. в г. Фижаке в Дофинэ. Воспитан братом, археологом Ш.-Фижаком, в отличие от которого наз. «младшим». Рано занялся самостоятельными исследованиями, пользуясь советами Сильвестра де-Саси. Его особенно заинтересовал древнейший Египет, и уже в 1811 г. появилась его книга: «L'Egypte sous les Pharaons», в которой он обнаружил основательное знание коптского языка. Принял живое участие в попытках к чтению иероглифов, которые тогда были особенно в ходу после открытая розеттского камня. Целых 10 лет искал он ключа к иероглифам. Получив профессуру в Гренобле, он в 1815 г. потерял ее, как ревностный бонапартист, и в 1821 г. переселился в Париж. С появлением его труда: «Lettre a Mr. Dacier relative a l'alphabet des hieroglyphes phonetiques» (П., 1822) наука египтологии датирует свое начало. В следующие годы он усиленно продолжал свои работы и дал фундамент для всех отделов новой области. В 1824 – 28 гг. появилось его «Precis du systeme hierogi. d. anciens Egyptiens ou recherches sur les elements de cette ecriture». Около того же времени он дал первую египетскую мифологию, на основании нового материала («Pantheon egyptien»). Изучил на месте итал. музеи, причем особенно заинтересовался туринским царским папирусом; результатом был труд: «Deux lettres е М. le duc de Blacas d'Aulps relatives au musee royal de Turin, formant une histoire chronologique des dynasties egyptiennes» (П., 1826). В 1826 г. ему поручено было организовать первый египетский музей, а в 1831 г. он получил первую кафедру новой науки. В 1828 – 30 гг. он был командирован в Египет и Нубию, где плодотворно работал над собиранием и изучением эпиграфического и вообще археологического материала, но расстроил здоровье и скончался в 1832 г., не успев разработать результатов своей экспедиции, которые были изданы уже после его смерти, в виде 4-х фолиантов: «Monuments de l Egypte et de la Nubie» (1835 – 45) и двух томов «Notices descriptives conformes aux manuscrits autographes rediges sur les lieux par Champollion le jenne» (1844). Главный труд I.: «Grammaire Egyptienne» издан после его смерти по распоряжению министра народного просвещения Гизо. Много трудов Ш. до сих пор хранится среди рукописей парижской национальной библиотеки.
Шанкарачарья
Шанкарачарья – (санкр. Cfnkara = имя собств. + acarya = учитель, брахман) или просто – знаменитый индийский реформатор и философ, один из главных учителей и проповедников философской школы Веданта, живший в VIII или (вероятнее) в IX в. Наиболее достоверное предание свидетельствует, что он родился а 788 г. по Р. Хр. (см. А. Вебер, «Indische Studien» т. XIV, стр. 353). Менее достоверные известия относят его ко второму и третьему столетиям нашей эры («Indian Antiquary» I, 361; VII, 282) Ш. был родом из Кералы или Малабара, из касты брахманов Намбури, и вел очень беспокойную жизнь, во время своих странствований успешно диспутируя с представителями различных религиозных учений, начиная с ортодоксальных вишнуитов и шиваитов и кончая менее правоверными джайнистами и буддистами. При этом он никогда не упускал случая популяризировать в устных беседах и писаниях философское учение Веданты. Во время своих путешествий он основал ряд монастырей (matha, для сохранения и распространения его учения. Некоторые из них уцелели и по сю пору. Главный из них – монастырь в Шрнгири, или Шнга-гири, на склоне западных гхатов, в Майосоре, вблизи источников р. Тунгабхадры. Под конец жизни Ш. добрался до Кашмира и там, после победоносного диспута с разными оппонентами, воссел на трон Сарасвати. Умер в Кедаранатх (в Гималайских горах), еще совсем молодым (32 лет). События последних лет его жизни засвидетельствованы местными преданиями. Трон Сарасвати, на котором сидел Ш., показывают и теперь в Кашмире, а в храме Шивы в Бадари с незапамятных пор жрецом, совершающим богослужение, всегда состоит малабарский брахман из рода Намбури. Ученость и святость жизни Ш. пользовались таким уважением, что его считали воплощением Вишну и Шивы и верили в его способность совершать чудеса. Тем не менее ему приходилось считаться и с проявлениями неуважения и неприязни. Рассказывают, что когда после возвращения домой из странствий, умерла его мать, и он должен был совершить над ней погребальный обряд, то родственники его отказались снабдить его огнем, а брахманы не захотели совершать богослужение. Тогда Ш. произвел огонь из своей руки и сжег тело матери во дворе своего дома, произнеся заклинание , что брахманы здесь не будут изучать вед, нищие монахи никогда не получат милостыни, а мертвые всегда будут сжигаться вблизи домов, в которых жили (обычай, по преданию переживший Ш.). В Малабаре Ш. приписывают разделение первичных четырех каст на 72 (по 18 подразделений в каждой из основных каст) и определение их занятий и обязанностей. По своим религиозным догматам Ш., по-видимому, скорее склонялся к вишнуизму, но пользуется одинаковым почетом у представителей обеих главных сект индуизма – шиваитов и вишнуитов. Как философ, он был апостолом учения о так назыв. адваита, составляющем одну из главных составных частей школы Веданта, т. е. о тождестве человеческого духа с мировым духом (advaita = недвойственность, единство). Согласно этому учению, дух человека и верховный дух составляют одно целое; все, что мы видим в мире – разные формы, произведенные мировым духом, и в то же время впечатления нашей души. Вне нашей души и вне верховного духа нет ничего. Таким образом весь мир есть ни что иное, как наша иллюзия, наше представление. Только наше незнание заставляет нас отделять нашу душу от Мирового духа и считать ее существующей отдельно и независимо. Устранение этого незнания приводит к полному освобождению человеческой души от неумолимого закона о переселении душ и достигается изучением философских истин Веданты. Существует очень много философских трактатов и литературных произведений, действительно принадлежащих Ш. или только приписываемых ему. Наиболее важным является его Бхашья (Bhashyam), т. е. комментарий на Ведантасутру, приписываемую Вьясе. Приписываются Ш. еще трактаты: Атмабодха (Познание Атмана – Mиpoвого духа; перевед. и объяснен. F. Neve в «Journal Asiatique», т. VII, 6-я серия) и Прашноттараратнамала (Pracnottararatnamala = Драгоценное ожерелье вопросов и ответов"; изд. в санскр. и тибетской редакциях и с французским переводом Ed. Foucaux. П., 1867, и А. Вебер, в «Записках Берл. Акад. Наук»; 1868, стр. 92 и след.) – амальгама буддийских и шиваитских учении; комментарии на Бхагавадгиту и на Нрсинха-Тапания-упанишад; сборник гимнов в честь Парвати, супруги Шивы, носящий название Ананда-лагари (Ananda-lahari = волна наслаждения). Другой подобный сборник, Саундарья-лагари (Suundarya-lahari = волна красоты) также приписывается Ш. Буддисты считают Ш. (вместе с Кумарилой) злейшим врагом своей религии и приписывают ему ее падение, что, впрочем, преувеличено, так как буддизм продолжал держаться в Индии еще более 6 веков после смерти Ш. Несомненно, однако, что учение Ш. способствовало постепенному умиранию религии Будды в самой ее родине. Ср. F. Н. Windischmann, «Sancara, sive de Theologumenis Vedanticorum» (Бонн, 1833); A. Bruining, «Bijdrage tot de Kennis van den Vedanta» (Лейден, 1871). У нас о Ш. и его философии писала В. Джонстон в «Вопросах философии и психологии» за последние годы.
С. Б – ч.
Теги: Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
Просмотров: 5 | Добавил: creditor | Теги: словарь Брокгауза и Ефрона | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar
close