Главная » Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
14:18
Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
Боро-Будор
Боро-Будор или Боро-Бодо – пирамидальный, еще вполне хорошо сохранившийся буддийский храм на о-ве Яве, одна из наиболее замечательных и великолепных индусских построек, находится в резидентстве Каду, на правом берегу реки Прого, у впадения в нее Элло. На площадке, каждая сторона которой равна 153 мет., возвышается, одна над другой, пять 20-угольных террас, каждая из кот. окружена каменной стеной вышиною в 1,5 мет. Самая верхняя терраса, имеет стороны длиною в 123 мет. Все они снабжены посередине богато украшенными воротами, в которых высечено несколько ступеней, ведущих на следующую террасу. Последние снабжены тоже массой архитектурных украшений и почти сплошь покрыты рисунками, вырезанными на камне, между которыми, однако ж, нет ни одной надписи. На внутренней террасе расположены в три концентрических круга 72 дагопы, со столькими же изображениями Будды. Середину и вместе с тем верхушку всего здания образует дагоп в 6 мет. высотою с статуей бога (4 м.). Общая высота здания равна 37,18 мет.; постройка его кончена 1430 г.; материал из которого сделано как все здание, так и скульптурные работы – трахит. – Название может быть произведено или от Bara-Budha, т.е. по-санскритски великий Будда или от Boro-Bodo, старое Боро – название этой местности. – Срв. Crawfurd, «On the ruins of В. in Java», помещенное в «Transactions of the Literary Society of Bombey» (т. 2, Лондон, 1823), Raffles, «The history of Java» (т. 2, Лондон, 1830 г.); Mieling, «Prachtuitgave von Javasche Ondheden» (Гага, 1852); Leemans, «Boro-Boedore op het eiland Java» (Лейден, 1873).
Боровиковский
Боровиковский Владимир Лукич – художник исторической, церковной и портретной живописи, род. в 1758 г. в Миргороде, умер в 1826 г. Сын дворянина, он в молодых летах состоял в военной службе, которую оставил в чине поручика и затем поселился в Миргороде, где и занимался живописью; неизвестно, кто был его первым наставником в этом искусстве. В путешествии Императрицы Екатерины II на юг России, предпринятом ею в 1787 году, путь ее лежал чрез Миргород (Полтавской губ.), где предполагалось сделать остановку. Миргородское дворянство заказало по этому случаю молодому Б. несколько картин, которые и были развешены к комнатах дома, назначенного для приема государыни. В числе этих картин две обратили на себя особенное внимание императрицы: одна из них аллегорически изображала Екатерину II, объясняющую свой Наказ греческим мудрецам, другая – Петра I, как пахаря и Екатерину II, как сеятельницу. Императрица пожелала видеть автора картин, говорила с ним и советовала ему ехать в Петербург, в академию художеств, где в то время славился нежностью кисти портретист Лампи. Боровиковский стал учиться у Лампи, пользовался также советами Д. Г. Левицкого, портретного художника весьма большого таланта. Через немного лет сам Б. приобрел большую известность своими портретами; в 1795 году он получил степень академика, а в 1802 году звание советника академии. Он написал множество портретов, из которых весьма замечателен портр. Екатерины II, прогуливающейся в Царскосельском саду, воспроизведенный впоследствии в превосходной гравюре резцом Уткина; известны также его портреты Державина, митрополита Михаила, кн. Куракина, кн. ЛопухинаТрощинского и большой портрет во весь рост Феть-Али Мурзы Кули-Хана, брата персидского шаха, писанный по заказу императрицы в бытность принца посланником в Петербурге. Этого портрета имеется два экземпляра: большой находится в картинной галерее Эрмитажа, другой, меньший, – в академии художеств. Занимался Б. и религиозной живописью; в Казанском соборе имеются хорошие образцы искусства Б. в этом роде: «Благовещение» (в царских дверях главного иконостаса) «Константин и Елена», «Великомученица Екатерина», «Антоний и Феодосий». По технике живописи Б. имеет общее со своим учителем Лампи и отчасти с Левицким – это необыкновенно сохранившуюся свежесть красок, в чем можно убедиться, сравнивая его картины с современною ему живописью, напр. Шебуева в Казанском соборе. Правда что некоторые его картины сильно растрепались, но многие сохранились вполне, а сохранность собственно колорита замечается почти во всех его произведениях. К сожалению ни Лампи, ни Боровиковский не оставили описания своих технических приемов живописи. Боровиковский был левша. т.е. писал левой рукою. Число произведений Б. должно быть довольно значительно, но точных сведений о них не имеется.
Ф. Петрушевский.
Бородин Александр Порфирьевич
Бородин Александр Порфирьевич – профессор химии и академик военно-медицинской академии, доктор медицины и композитор; род. 31 окт. 1834 г. в Петербурге, умер в феврале 1887 года; из рода князей Имеретинских. Мать Б., рожденная Антонова, была умная, энергичная, хотя и малообразованная женщина; она не чаяла души в своем сыне, которого, в виду болезненной хилости, отличавшей годы раннего детства Б., воспитывали дома, под руководством опытных и сведущих преподавателей. В деятельности Бородина могут быть отмечены 3 параллельных направления: научное, общественно-педагогическое и музыкальное. Если на первые два направления взгляд может быть точно установлен, то об последнем этого еще нельзя сказать. По мнению одних, в числе которых находится Лист, Б. нужно считать одним из наиболее выдающихся европейских композиторов; по мнению других – он человек большого таланта, принявший «худое» направление. Что касается его научной и общественно-педагогической деятельности, то в первой ему, как иногда выражаются, «не везло». Работая под руководством знаменитого Н. Н. Зинина, Б. хотел всецело отдаться занятиям химией, но не мог, потому что состоял ассистентом при кафедре общей патологии и терапии, что отрывало его от занятий химией. Несмотря на это, он с 1856 до 1869 г. напечатал в бюллетенях петербургской Академии наук два исследования: 1) «О действии йодистого этила на гидробензамид и амарин и о конституции этих соединений» и 2) «О действии йодистого этила на бензоиланилид». Посланный в 1859 году заграницу, он работал в Гейдельберге, Париже и Италии. В Гейдельберге он продолжал работать в том направлении, в котором работал в Петербурге и напечатал 3) «Исследование некоторых производных бензидина». Затем появляется интересная работа Б. 4) «Исследование о действии брома на серебряные соли уксусной, масляной и валериановой кислот»; ему удается таким образом получить бромокислоты и еще другие в высшей степени интересные вещества – именно смешанные ангидриды бромноватистой и жирных кислот. Как только он начал уже разбираться в этом вопросе, появилась подробная работа Шютценбергера о подобных же соединениях хлорноватистой кислоты, вследствие чего Б. оставил свою работу, предоставив дальнейшее расследование этого вопроса Шютценбергеру. А вопрос этот потому был интересен, что тут как бы получались кислоты, в которых гидроксильный водород был замещен галлоидом, т.е. соли, в которых вместо металла стоит галлоид. Затем Б. уже в Италии работает над фтористыми соединениями и ему первому удалось получить фтористый бензоил, который по своим свойствам оказался вполне аналогичным с хлористым бензоилом. Эта работа представляла во 1-х один из первых примеров фтористых органических соединений, а во 2-х показала, что и в сложных углеродистых соединениях фтор является вполне соответствующим другим галлоидам. Затем Б. изучал действие натрия на валерьяновый альдегид. Тут ему удалось получить вещество, которое в свое время вызвало весьма большой интерес у химиков, именно так наз. альдол, открытый и описанный Wurtz'oм, но когда Б. явился в заседание с целью сделать свое сообщение, то увидел только что вышедшую работу Wurtz'a, подробно рассматривавшую вещество, о котором Б. хотел сделать предварительное сообщение. Кроме этого, Б. были исследованы продукты уплотнения альдегидов, представившие такие непреодолимые трудности, благодаря которым эти продукты и теперь, т.е. почти 20 лет спустя, остаются мало исследованными. Об остальных работах Б. см. «Жур. русс. физ. хим. общ.» (1888 г. вып. 4). Б. напечатал 21 химическое исследование.
Как общественный деятель, Б. прежде всего выдвигается в так назыв. «женском вопросе». Более горячего и деятельного поборника женского образования трудно было найти. Для него это было «sancta sanctorum», ради защиты которого он готов был жертвовать всем. В истории развития высшего женского образования в России имя Б. должно бесспорно занимать одно из первых мест. Недаром же на могилу его был возложен серебряный венок с надписью: «Основателю, охранителю, поборнику женских врачебных курсов, опоре и другу учащихся – от женщин врачей десяти курсов 1872 – 1887». Эта надпись стоит памятника. Подводя итоги всему вышеприведенному не трудно видеть, что репутация одного из самых крупных ученых была вырвана у Б., можно сказать, из рук; если бы остались за ним альдол Wurtz'a, ангидриды Шютценбергера, прибавься они к его исследованиям над фтористыми соединениями и продуктами уплотнения альдегидов, имя Б. в химии стояло бы наряду с именами наиболее крупных первоклассных ученых Зап. Европы. Когда Б. спросили отчего он уступил Wurtz'y исследование альдолов, он вздохнул и сказал: – «моя лаборатория еле существует на те средства, который имеются в ее распоряжении, у меня нет ни одного помощника, между тем как Wurtz имеет огромные средства и работает в 20 рук, благодаря тому, что не стесняется заваливать своих лаборантов черной работою». Каждый русский ученый поймет глубокую правду и гуманность этих слов.
М. Гольдштейн.
Бородин А. П. как композитор. Музыкальные способности Бородина обнаружились очень рано; девятилетним ребенком он по слуху играл на фортепиано всевозможные пьесы, слышанные им в исполнении военных оркестров, а 13 лет написал первое сочинение: концерт для флейты, на которой довольно бойко играл; следующим его сочинением было небольшое трио (G-dur) для струнных инструментов, на темы из оп. «Роберт Дьявол»Мейербера. В 1850 г. шестнадцати лет Б. поступил вольнослушателем в Медико-хирургическую академию, в которой считался одним из блестящих учеников. Ко времени пребывания Б. в академии относятся следующие сочинения: «Tpиo» на известную песню «Чем тебя я огорчила» и «скерцо» (B-moll) для фортепиано, в котором впервые встречается у Б. русский пошиб. В музыкальном развитии Б., в разные поры его жизни, играли большую роль две личности: это были: М. Р. Щиглев, известный впоследствии в музыкальном мире пианист педагог и автор многих изящных вещиц, и М. А. Балакирев. Влияние Щиглева связано с детским и юношеским возрастом Б., когда оба мальчика, будучи товарищами однолетками, совместно занимались музыкою. В первый же год своего знакомства, юные друзья успели переиграть в четыре руки все симфонии Бетховена, Гайдна, и знали их чуть ли не наизусть, но в особенности увлекались они Мендельсоном, ярым поклонником которого был Б. в годы своей молодости. В тоже время они усердно посещали павловские концерты Гунгля, университетские симфонические концерты, дававшиеся под управлением известного виолончелиста Карла Шуберта, знакомились с камерной музыкой, для чего оба они выучились, без посторонней помощи, играть на инструментах: Щиглев на скрипке, Б. на виолончели.
По окончании академического курса, Б. был неоднократно посылаем заграницу для усовершенствования в избранной им специальности. Эти поездки принесли Б. огромную пользу и в музыкальном отношении, знакомя его с заграничной музыкальной деятельностью, вводя его в кружки тамошнего артистического мира, объединяющим центром которого служил знаменитый Ф. Лист. Отношения последнего к Б. нашли себе характеристику в письмах, помещенных в книге В. В. Стасова: «А. П. Бородин, его жизнь, переписка и музыкальные статьи». Лист, путем своего личного, авторитетного влияния способствовал к непосредственному ознакомлению иностранной публики с оригинальным и живым дарованием русского композитора. Во время первого пребывания Б. заграницей (1859 – 62 года), его научные занятия перемешивались с музыкальными. Там он написал:"квинтет", «секстет» (для струнных) и «скерцо» для фортепиано в 4 руки. По возвращении в 1862 г. в Россию, в его музыкальной жизни произошла очень крупная перемена, которой он был обязан своим знакомством с М. А. Балакиревым. Как даровитый и знающий музыкант, Балакирев имел сильное на него влияние, вследствие которого Б. из области дилетантизма перешел на почву серьезного композиторства. У Балакирева Б. усовершенствовал технику письма, изучил оркестровку, формы сочинений; благодаря этим занятиям, у Б. развился критический взгляд на музыку, более широкое и разностороннее понимание ее задач и требований. Около Балакирева в то время группировались молодые русские композиторы: П. А. Кюи, М. П. Мусоргский, Н. А. Римский-Корсаков; к их кружку присоединился и Б. Тесный кружок названных музыкантов имел весьма благотворное влияние на Б., так как они, страстно любя искусство, постоянно сходились для обмена мыслей, изучения различных музыкальных сочинений и для взаимного ознакомления со своими произведениями. Благодаря соревнованию, чуждому всякой зависти, Б., скоро по вступлении в кружок, начал писать свою первую симфонию (Esdur), которая, однако, была окончена только в 1867 г., а исполнена в первый раз 4 янв. 1869г. в симфоническом собрании русск. музык. общества под управлением Балакирева. Позднее, Б. перешел к сочинению романсов и опер. Так, им написаны романсы: «Спящая княжна» (1867); «Старая песня» (песнь о темном лесе); «Фальшивая нота», «Морская царевна», «Отравой полны мои песни» (1868); баллада «Море» (1870); «Из слез моих». К более позднему периоду относятся романсы: «У людей то в дому» (на слова Некрасова, 1884); «Для берегов отчизны дальней», написанный на смерть Мусоргского (1881); «Чудный сад», «Арабская мелодия» (1885); «Спесь» (на слова гр. А. К. Толстого). Все эти романсы изданы музыкальными фирмами П. Юргенсона (Москва), В. Бесселя и К°" (Спб.) и М. Беляева (Лейпциг). По совету Балакирева, Б. принялся за сочинение оперы на сюжет драмы «Царская невеста» Мея; после нескольких номеров, предпринятый труд был, однако, оставлен и Б. принялся в начале 1869 г. за сочинение своей второй симфонии (Hmoll), которую он писал семь лет; эта симфония впервые была исполнена 2 февр. 1877 г. в симфоническом собрании И. Р. М. О. под управлением Э. Ф. Направника. Рядом с симфонией, Б. был занять сочинением оперы «Князь Игорь», сюжет и сценарий которой были предложены автору В. В. Стасовым; в апреле 1869 г. сценарий был существенно видоизменен самим композитором, который в начале очень живо заинтересовался сюжетом своей оперы, и принялся за ревностное изучение относящихся до него литературных памятников нашей старины; так, в него введены весь пролог, комические сцены гудочников Скулы и Ерошки; многие же из первоначально вошедших в либретто сцен, были вовсе исключены из него автором.
Оперу «Князь Игорь» Б. писал не по порядку сцен, предложенных либреттистом, а в разбивку; раньше всех был сочинен «Сон Ярославны»; в 1874 г. «Половецкий марш» и «Плач Ярославны»; в 1875 г. «Половецкие пляски с хором», «песнь Владимира Галицкого»; в 1876 г. ариозо Ярославны – «Как уныло все кругом»; около 1877 г. «каватина» Владимира Игоревича; в 1878 году хоровая сцена и песня Скулы и Ерошки в 1 дейст., в 1879 г. почти все сцены 1-й картины 1-го действ. и финал 2 карт.; в 1880 г. женский хорик в 3/4 и т.д. Многое из первоначального материала для «Князя Игоря» вошло во 2 симфонию, так как Б. отказался было от намерения продолжать свою оперу. Только в начале 70-х годов, Б. вновь принялся за «Игоря», неожиданным толчком к чему послужила «Млада». Эту оперу-балет тогдашний директор театров Гедеонов предложил написать коллективно четырем русским композиторам: Кюи, Мусоргскому, Римскому-Корсакову и Б. Хотя заданная работа была окончена вовремя, но постановка нового произведения на Императорской сцене не состоялась. Б. написал к «Младе» весь 4-й акт, куда входили сцены между князем Яромиром и верховным жрецом, явление теней древних славянских князей, сцены страсти и ревности между Яромиром и Войславой, подъем вод моря от прилива, затопление Храма и общая гибель. Этим материалом Б. воспользовался для своего «Князя Игоря». Почти все, как говорит В. В. Стасов в своей книге о Б., предназначенное для «Млады»", вошло теперь в состав оперы «Князь Игорь»: «идоложертвенный хор» жрецов и народа в храме Радегаста послужил основой началу пролога в «Игоре»; сцена «Яромира и жреца» вошла в состав некоторых сцен самого Игоря; дуэт «Яромира и Войславы» лег в основание сцены Игоря, князя Владимира и Кончаковны (терцет) в 3 д. «Игоря» и т.д.
Такого же точно приема держался и Мусоргский, который, начав сперва писать оперу «Саламбо», воспользовался ее материалом для оперы «Борис Годунов». Сочинение «Игоря» затянулось на долгие годы, в продолжение которых Б. написал два квартета (A-moll и A-dur), одну часть (andante) квартета под названием B-LaF (Bilaeff) в 1886 г., фортепианную сюиту, состоящую из семи пьес, названных «petit рокmе d'amour d'une jeune fille» (1885г.); романс «septain» (семистишие) на слова одного бельгийского поэта (1886 г.); последние два сочинения Б. посвятил покойной графине де Мерси-Аржанто, проявлявшей большие симпатии к молодой русской школе, произведения которой она ревностно распространяла на своей родине (Бельгии). Ею же, между прочим, переведены на французский язык все романсы Б. и три отрывка из «Игоря». В промежутке этих лет Б. написал, кроме того, фортепианное скерцо Esdur (1885 года), посвященное бельгийскому капельмейстеру Жадуль и, наконец, начал свою третью симфонию (A-moll), сочинив две первые части, законченные и инструментованные А. К. Глазуновым. Симфонии Б. изданы фирмою В. Бессель и К° (Спб.). Что касается «Князя Игоря», то Б. писал его с большими промежутками времени, в продолжение 18 лет. Начатая в апреле 1869 г. опера уже значительно подвинулась вперед в 1887 г., когда неожиданная кончина Б., последовавшая 15 февр. 1887 г., прервала его обширный труд. Последними страницами «Игоря», написанными Б. в феврале 1887 г., были: хор половецкого дозора и речитатив Игоря с Кончаком. Насколько в опере Б. постороннего элемента, не принадлежащего перу автора, мы не беремся судить, а ограничиваемся помещением примечания, приложенного к клавираусцугу «Князя Игоря», изданному М. П. Беляевым в Лейпциге, на русском, французском а немецком языках. Вот что в нем напечатано: "оставшаяся неоконченной, по смерти автора, опера «Князь Игорь» закончена Н. А. Римским-Корсаковым и А. К. Глазуновым. Первым наоркестрованы оставшиеся неинструментованными №№ пролога, 1-го, 2-го и 4-го действий, а также половецкий марш (№18) из 3-го действия; вторым докончены, по оставшимся материалам, и инструментованы остальные №№ 3-го действия и увертюра. В начале каждого № партитуры означено, кому принадлежит инструментовка или окончание его. Первое представление «Князя Игоря» на сцене Мариинского театра состоялось 23-го октября 1890 г. под управлением капельмейстера К. А. Кучера. В первый же сезон, опера Б. выдержала 13 представлений, и как на первом, так и на последующих спектаклях имела большой успех. В области русской музыки, Б. является композитором с редким дарованием к национальному колориту; обладая самобытным талантом, Б. не был чужд влиянию некоторых композиторов. В симфонической музыке наибольшее влияние оказали на Б. сочинения Шумана, которого, впрочем, не заметно в камерной музыке. В опере Б. заметно влияние Глинки (ему он посвятил своего «Игоря»), отчасти Серова и Мусоргского. Как колорист, в смысле национального элемента в симфонической музыке, Б. высказался в «Средней Азии» (восточный и русский элементы); те же два элемента широко разработаны в его опере «Князь Игорь». Гармония Б. отличается большой своеобразностью, красотою, хотя автор порою и страдает изысканностью.
Большое внимание обращал Б. на ритмическую сторону, всегда интересную и оживленную, а главное на мелодию, которая у него имеет ясные очертания и несомненную красоту. Разумеется, во многих случаях достоинство мелодии может быть отнесено не к изобретательности композитора, а к его тонкому вкусу, с которыми он выбирал для своей оперы народные мотивы, как на это указывает его биограф В. В. Стасов. По своему музыкальному темпераменту, Б. лирик и эпик: эти черты составляют главные элементы его оперной музыки. В опере Б. не держался исключительного направления и, вопреки современным взглядам в пользу речитативно-ариозного пения, выказал большую склонность к формам округленным. Кроме лирического таланта, Б. выказал несомненное дарование и в области комической; к сожалению, оно проявилось в ограниченных размерах, в лице гудочников в опере «Князь Игорь». Б. похоронен на кладбище Александро-Невской лавры, рядом с Мусоргским, и неподалеку от могил Серова, Даргомыжского и Лишина. Друзья и почитатели Б. воздвигли на его могиле прекрасный памятник в древнерусском стиле, с бронзовым бюстом композитора. Ср. В. В. Стасова: «А. П. Бородин, его жизнь, переписка и музыкальные статьи, 1634 – 1887 г.» (Спб., 1889 г., издание А. С. Суворина), заключает в себе, кроме подробной биографии покойного и его обширной и полной интереса переписки с друзьями (более 100 писем), также и литературные труды покойного: «Лист у себя дома в Веймаре» (из личных воспоминаний автора, 1883) и музыкальные заметки (фельетоны), писанные Б. в 1868 и 1869 гг., помещенные, в виде отдельных приложений, в конце книги. Сочин. Б. были неоднократно исполняемы заграницей: во Франции, Бельгии, Германии, Голландии и в Соединенных Штатах Сев. Америки.
Н. Соловьев.
Бородино
Бородино – село Московской губ., Можайского уезда, приобрело громкую известность вследствие сражения 26 авг. 1812 г., между русскими, под начальством кн. Кутузова, и французами, под предводительством Наполеона I. Сражение это принято было Кутузовым не в силу каких-либо стратегических соображений, а вследствие общего желания русских дать, наконец, решительный отпор врагу, проникшему уже в сердце отечества. Поседелый в боях Кутузов понимал, что невыгодно давать сражение, пока силы французов, уменьшаясь по мере их наступления, не сравняются с русскими, отходившими к своей базе, ко внутренним губерниям – источникам всех средств и подкреплений; но, в виду близости Москвы и уступая требованиям армии, общества и государя, решился принять бой. Позиция, им избранная у села Б. тянулась между Москвою рекою и дер. Утицею (ок. 5 в.) и не представляла никаких особенных выгод в тактическом отношении; местами ее усилили полевыми укреплениями, которые однако, вследствие разных причин, не успели быть приведены в удовлетворительное состояние к началу боя. Расположение армии на этой позиции тоже нельзя было назвать удачным и целесообразным. Численностью русские уступали французам: у них было всего 103 т. регулярного войска с 640 орудиями, 7 т. казаков и 10 т. ратников ополчения; между тем, как силы Наполеона доходили до 130 т., при 587 орудиях. Бородинское сражение, продолжавшееся около 12-ти часов сряду, отличалось необыкновенным ожесточением; с обеих сторон оказаны были чудеса храбрости и много высших начальников выбыло из строя, тем не менее, битва эта решительных результатов не имела; русские оттеснены были лишь на расстояние 1/2 – 1 версты от линии своего первоначального расположения; но потери были громадны; всего убыло: русских – до 40 т. убитыми и ранеными, французов – от 35 до 40 т. Обе стороны отбили по несколько орудий; пленных почти не было. Наполеон в этом сражении был далеко от боевых линий и не выказал свойственной ему кипучей деятельности. Положение его вследствие Бородинского боя сделалось скорее хуже, чем лучше; русских ему не удалось разбить, а продолжая наступление на Москву, он еще более удалялся от базы, и опасность его положения увеличивалась. Русские же войска, хотя страшно пострадали, но, отступая, приближались к источникам своего комплектования и продовольствия.
Борромини
Борромини (Франческо) – итальянский архитектор и скульптор, род. в 1599, учился у Мадерна и Бернини и участвовал в их работах по постройке храма св. Петра в Риме. Б. пользовался большой известностью среди современников. Папа Урбан VIII поручил ему много больших работ и Б. построил церкви – dе la Sapienza, Пропаганды, св. Агнессы на площади Навона (самая характерная его работа), палаццо Барберини, монастырь св. Филиппа Нерийского и мн. др. Мучимый завистью к славе Бернини, Б., в припадке ипохондрии, лишил себя жизни (1667). Стиль его, получивший название борроминеско, характеризует глубокий упадок итальянского Ренессанса XVII в. и отличается пристрастием к кривым и ломанным линиям. диспропорцией частей и необыкновенной вычурностью орнаментировки. Из соч. его можно отметить: «Opus architectonicum» (латин. и итальянский текст, Рим, 1720 – 25).
Бортнянский
Бортнянский (Дмитрий Степанович) – знаменитый русский композитор церковной музыки, с деятельностью которого тесно связаны судьбы православного духовного пения первой четверти этого столетия и придворной певческой капеллы. Б. родился в 1751 году в городе Глухове, Черниговской губернии. В царствование императрицы Елисаветы Петровны он поступил малолетним певчим в придворный хор. Императрица Екатерина II обратила внимание на дарование молодого Б., занимавшегося у известного итальянского композитора Галуппи, и послала его в 1768 году заграницу, для усовершенствования в изучении теории композиции. Б. продолжал в Венеции свои занятия у Галуппи, затем, по совету своего профессора, с научной целью ездил в Болонью, Рим, Неаполь. Ко времени пребывания Б. в Италии относятся его сонаты для клавесина, отдельные хоровые сочинения, две оперы и несколько ораторий. В 1779 г. Б. 28-ми лет возвратился в Россию Его сочинения, поднесенные императрице Екатерине II, произвели сенсацию. Вскоре Б. был удостоен звания композитора придворного певческого хора и денежной награды. В царствование императора Павла Петровича, в 1796 г., Б. был сделан директором придворной певческой капеллы, преобразованной в том же году из придворного певческого хора, на место Полторацкого, умершего годом раньше. Заведуя капеллой, Б., помимо своих композиторских дарований, выказал еще организаторский талант. Он обратил внимание на комплектование хора лучшими голосами России, довел хор до высокого совершенства исполнения, а главное – энергично противодействовал той распущенности пения, которая царила в православных церквах, в которых, между прочим, исполнялись произведения и невежественных композиторов, носившие названия, напр. херувимских, в самом деле рядом с мелодиями умилительного распева, выводившими разные веселые напевы. В церковное пение вводились арии из итальянских опер. Кроме того, и хорошие сочинения писались так неудобно для голосов, что в разных церковных хорах они подвергались изменениям и искажениям. Все это побудило св. Синод, разумеется, при содействии Б. сделать следующее постановление: 1) петь в церквах партесное пение только по печатным нотам; 2) печатать партесные сочинены Б., а также и других известных сочинителей, но только с одобрения Б. Этим был водворен в церковном пении желаемый порядок. Б. обратил внимание на церковную мелодию; по его ходатайству были напечатаны распевы, написанные крюками. Б. сделал попытку разработать древние напевы нашего церковного песнопения, но нельзя сказать, чтобы труды его вполне достигли цели. Под влиянием духа времени, Б. желая придать старинным мелодиям вполне определенную ритмическую стройность, нередко видоизменял эти мелодии, удаляясь от их истинного духа. Переиначивая мелодии, Б. часто давал словам не вполне верную декламацию. Одним словом, из стариной церковной мелодии, служившей ему как бы канвою, Б. создавал нередко почти новую мелодию. На недостатки в переложениях Б. указывает Львов в своем сочинении «Ритм». Несмотря на то, что Б. был родом из Украины, он сильно поддался влиянию итальянской школы, тяготение к которой весьма ощутительно в духовной концертной музыке Б. Но тем не менее в его произведениях видно крупное дарование; в них автор стремился выразить мысль текста священных песнопений, стараясь передать общее молитвенное настроение, и не особенно вдаваясь в частности.
Гармония в сочинениях Б. сравнительно проста и вообще в его музыке нет тех эффектных и искусственных приемов, которые могли бы развлекать молящегося; кроме того, в сочинениях Б. видно глубокое знание голосов. Многие биографы и историки называют время деятельности Б. «эпохою»в области православной церковной музыки; отчасти они правы, так как Б. первый оказал влияние на установление порядка в церковном пении по всей России, и первый стал разрабатывать древние церковные напевы. Более верного и точного переложения церковных мелодий стал придерживаться Турчанинов. Бортнянский умер 28 сентября 1825 года в Петербурге. Лучшими концертами Б. считаются: «Гласом моим ко Господу воззвах», «Скажи ми, Господи, кончину мою», «Вскую прискорбна, еси, душе моя», «Да воскреснет Бог и расточатся врази его», «Коль возлюблена селениe твоя, Господи». Из многочисленных сочинений Б. изданы придворною певческою капеллою 35 концертов, 8 духовных трио с хором, трехголосная литургия, 7 херувимских, 21 мелких духовных песнопений, собрание духовных псалмов и других песнопений, в двух томах (26 номеров), собрание четырехголосных и двуххорных хвалебных песней, в двух томах (14 номеров), собрание гимнов для одного и четырех голосов, и проч. Ср. «Церковное пение в России», протоиерея о. Д. Разумовского (Москва, 1867), «Березовский и Бортнянский, как композиторы церковного пения» Н. А. Лебедева (Спб, 1882).
Н. Соловьев.
Борьба за существование
Борьба за существование или Б. за жизнь (struggle for existence, struggle for life) – термин, введенный в биологию Дарвином и Уоллесом для обозначения тех усилий, которые должны производить организмы, чтобы обеспечить свое существование, и конкуренции, возникающей при этом между ними, которая является одним из основных факторов развития органического мира. Каждый организм, в течение всей своей жизни, должен непрерывно затрачивать энергию 1) на сопротивление физическим силам природы (почва, климат и т.д.), 2) на приискание пищи, 3) на охранение себя от врагов (хищников и паразитов). При этом возникает столкновение интересов и конкуренция между организмами, результатом которых является состязание между соперниками – «Б. за существование»; эта борьба и есть неизбежное следствие основного закона размножения организмов – стремления размножаться в геометрической прогресии. «Б. за существование» Дарвина есть приложение к всему органическому миру закона Мальтуса. В сочинениях Дарвина и Уоллеса приведены многочисленные примеры, поясняющие характер и размеры борьбы за существование в природе. Размножение организмов – всех без исключения – так значительно, что потомство любой пары, если бы не было подвержено истреблению, в короткое время заселило бы всю землю. Еще Линней высчитал, что если бы однолетние растения приносили только два семени – а на самом деле нет растений настолько непроизводительных – и эти два дали б начало на будущий год каждый двум, то в двадцать лет от одного предка произошло бы миллионное потомство. Таким образом нарождается на свет больше особей, чем может прожить, и необходимо возникает борьба за существование, как особей одного вида между собой, так и между особями разных видов. Способность организмов к необычайно быстрому размножению подтверждается многочисленными примерами. Когда Колумб открыл Америку, там не было туземных видов рогатого скота и лошадей; во время своего второго путешествия он оставил несколько голов скота па о-ве С. Доминго, которые, одичавши, размножились так сильно, что через двадцать семь лет на острове находились стада от 4 до 8 тысяч голов; отсюда скот был перевезен в Мексику, а через 65 лет после завоевания этой страны испанцы вывезли в один год 64350 шкур из Мексики и 35444 из С. Доминго. Еще несравненно больших размеров достигло размножение привезенного скота в пампасах Аргентинской республики, где огромное количество одичавшего скота и лошадей составляет главное богатство страны. Кролики, привезенные из Европы в Австралию и Новую Зеландию, размножились до того, что местами составили настоящее бедствие, истребляя пастбища. Тоже самое наблюдается и между растениями; в равнинах Ла-Платы два или три европейских вида чертополоха размножились до такой степени, что покрывают сотни квадратных миль, вытесняя почти всю остальную растительность. Обратно, небольшое водяное растение Elodea, завезенное в конце прошлого столетия из Америки, размножилось в некоторых реках Европы (Темза) массами. При этом многочисленность животных не зависит от их плодовитости; странствующие голуби Сев. Америки (Ectopistes migratorlus), водившиеся в старину миллионными стаями, несут только по два яйца; дикие кошки очень плодовиты и имеют мало врагов, однако они не так многочисленны, как кролики; очевидно предел их размножения кладется трудностью добывания пищи.
Среди туземных организмов каждой страны количество особей данного вида, хотя и может колебаться между сравнительно тесными пределами, но вообще говоря не увеличивается в силу уже установившегося равновесия; но раз это равновесие каким либо образом нарушено, способность всякого организма к быстрому размножению сказывается с полною силою. Пример неимоверно сильного размножения при благоприятных условиях представляют различные вредные насекомые: саранча, короеды и др. Хлебный жук, кузька (Anisoplia austriaca) издавна жил в степях Южной России, лишь изредка причиняя вред земледелию; в некоторых местностях он был даже редким насекомым; но в семидесятых годах он в течение целого ряда лет, размножаясь в неимоверном количестве, причинял огромные опустошения хлебов; затем, мало помалу, количество его опять вошло в прежние пределы. Если же, как это обыкновенно и имеет место в действительности, количество особей каждого вида, несмотря на его быстрое размножение, не увеличивается заметно, то следовательно существуют постоянно действующие силы, препятствующие его чрезмерному возрастанию и истребляющие большую часть его потомства; при постоянстве количества особей данного вида, ежегодно их должно погибать столько, сколько народилось. Лишь в самом ограниченном числе случаев такими препятствующими силами являются прямо силы неодушевленной природы: это имеет место на границах органической жизни, на крайнем севере, на высоких горах, у границы вечного снега, в северных бесплодных пустынях. Главными же регуляторами размножения организмов в природе являются состязание между ними, вытеснение и истребление одних существ другими; предел численности особей каждого вида кладется прежде всего количеством пищи, которое находится в его распоряжении. Дарвин наблюдал, что на пространстве земли длиною в три и шириною в два фута проросло 357 ростков разных растении, и из них 295 были истреблены, главным образом, улитками и насекомыми. Растения оспаривают друг у друга почву; на любом участке почвы вырастает ежегодно множество ростков; лишь немногие из них, заглушая остальных, достигают полного развития. На месте вырубленного леса появляется совершенно другая растительность, чем была раньше, и другие древесные породы; когда почва была покрыта одной господствующей породой, попадающие в нее семена других растений, прорастая, погибают; как только для них очищено место, ростки новых видов появляются массами. Один этот факт уже показывает, какая масса организмов погибает еще в состоянии зародышей или в самом начале развития. В лесах Дании бук вытесняет постепенно березу; на о-ве Зеландии в новейшие геологические эпохи последовательно сменяли друг друга, как господствующие породы леса: осина, сосна, дуб, ольха; теперь и там одерживает верх бук. Одни виды одерживают верх над другими. Европейские виды чертополоха, размножившиеся в пампасах Ла-Платы, местами почти совсем вытеснили туземную флору. Наоборот: в наших садах отлично растут многие чужеземные растения, которые однако, не дичают и не размножаются сами собой; свободно перенося наш климат, они не выдерживают борьбу за существование с туземною растительностью; картофель, разводимый в таком огромном количестве и так сильно размножающийся клубнями, не одичал нигде в Европе. Животные имеют огромное влияние на размножение тех или других видов растении; появление коз на о-ве св. Елены повело за собой полное истребление туземных лесов, состоявших из сотни видов деревьев и кустарников, так как козы поедали все новые ростки. Такое же значение имеет скотоводство в степях южной и юго-восточной России; небольшие рощи и заросли кустарников, растущие по степным балкам, по мере колонизации степей погибают, главным образом, от вытравливания скотом; достаточно было бы защитить такие балки от доступа скота, чтобы в них вновь появилась древесная растительность. Еще очевиднее Б. за существование в животном царстве. Растительность каждой данной области может прокормить только определенное число травоядных животных, и это одно кладет уже предел их размножению и вызывает конкуренцию; с крупными травоядными соперничают насекомые; птицы, истребляя последних, оказывают этим помощь млекопитающим. Хищники истребляют разных животных, вызывая в них состязание в искусстве укрывания и защиты от врагов; в свою очередь, между хищниками существует конкуренция из за добычи. Все это влечет за собой самую интенсивную борьбу за существование и ставить все организмы в теснейшую связь между собою. Исключительное увеличение числа особей какого бы то ни было вида неминуемо отражается на существовании и благосостоянии других видов, часто стоящих на весьма отдаленной ступени органического развития. Истребление какого-нибудь растения отражается на существовании насекомых, им питающихся, и насекомоядных птиц и наоборот: искусственные лесные насаждения, напр. в степях Южной России, сопровождаемые появлением новых травянистых растений, привлекают массу насекомых до того не существовавших в данной местности, а за ними и насекомоядных птиц. При этом условия борьбы за существование вновь переселившихся видов нередко сильно отличаются от обычных, и это резко отражается на численности особей данного вида.
Теги: Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
Просмотров: 37 | Добавил: creditor | Теги: Энциклопедический словарь Брокгауза | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar
close