Главная » Социокультурный словарь
17:22
Социокультурный словарь
ЗАПАД как культурологическая категория — одна из модификаций «Они» в дуальной оппозиции: «Мы — Они», полюса которой находятся в состоянии амбивалентности. Дуальная оппозиция: «Мы — Запад» может выступать по крайней мере в трех интерпретациях: а) 3. - некоторое неизбежное условие нашей жизни и одновременно воплощение мирового зла, средоточие и источник разложения, ложных учений и ложной жизни. Вектор конструктивной напряженности этой оппозиции направлен от зла к нам, что стимулирует активность субъекта по защите наших ценностей, активной партиципации к нашей высшей Правде, стимулирует страх перед отпадением от неё, автоматически ведущего к слиянию со злом. Эта интерпретация может приобрести жесткий манихейский характер, что влечет за собой рассмотрение этой оппозиции как извечной борьбы космических сил; б) Дуальная оппозиция «Мы — 3.» может рассматриваться через интерпретацию 3. как непревзойденного источника реальных и потенциальных средств, образцов для наших целей: техники, науки и т. д., которые могут быть утилитарно использованы буквально во всех сферах напей деятельности. При этом, однако, игнорируется самоценность культуры. Здесь вектор конструктивной напряженности раздваивается, т. е., с одной стороны, в связи с целями сохраняет свою прежнюю направленность, но меняет свою направленность на противоположную; в) 3. может оцениваться и как источник целей, включающих, например, освобождение личности, права человека, достижение изобилия, справедливости, высокого уровня творчества и т. д. 3., с одной стороны, — это наше зеркало, в котором мы видим убожество наших условий, средств, а также целей, но, с другой стороны, это культура, к которой мы постоянно обращаемся за помощью. На разных этапах развития общества 3. как полюс дуальной оппозиции может играть различную роль. Например, в условиях господства сталинизма манихейская модель была единственно возможной, тогда как на следующем этапе получила преобладание вторая из этих форм интерпретации. Либерализм тяготеет к третьей из этих форм. Возникновение либерально-почвенного идеала — свидетельство осознания ограниченности всех рассмотренных форм интерпретации 3., необходимости рассматривать ценности 3. через реальные возможности развития российской почвы.



ЗАПРЕТ НА ИНВЕРСИЮ — необходимое методологическое требование, позволяющее избежать инверсионные ловушки экстраполяции прошлого опыта на новую, совершенно неадекватную ситуацию. 3. на и. требует отхода от инверсионной логики как якобы единственно возможной, от метода принятия решения, заключающегося в автоматическом прыжке от одного полюса дуальной оппозиции к другому, от некритического следования инверсии. З. на И. включает отказ от веры, что всякое отпадение, например, от своего сообщества, от тотема, от господствующей идеологи и т. д. тождественно партиципации, отожествлению отпавшего с противоположным полюсом дуальной оппозиции, например, другим сообществом, тотемом, идеологией, что отпадение от добра обязательно и однозначно перебрасывает человека к злу, как и наоборот; отказ от представлений, что «дух разрушения есть творческий дух». Всегда есть и другой вариант, т. е. переход от зла к ещё большему злу, от одной предкатастрофической ситуации к противоположной, не менее предкатастрофической. 3. на и. необходим как средство, условие избежать разрушительного удара косой инверсии, например, массового поворота к идеалу уравнительности, избиения оборотней, вредителей и т. д. в совершенно неадекватной ситуации. 3. на и. — одно из условий выработки сложных решений, адекватных сложности ситуации. Усложнение, рост динамизма общества приводит к тому, что исторически сложившееся конкретное представление о полярностях дуальной оппозиции: комфортное-дискомфортное состояние постоянно устаревает, изменяется медиацией, что делает недостаточной экстраполяцию. З на и. прежде всего требует отказа суждений типа: «Если «А». реально или потенциально дискомфортно, то оно должно быть устранено любыми средствами». «Я» должно безоговорочно от него отстраниться, отпасть как от носителя зла и искать комфортное состояние в некоторой противоположности, в некотором не-«А», которое автоматически возникает в результате отказа, перечеркивания «А». 3.на и. предполагает отказ от решения судьбы «А» лишь в зависимости от негативной ее оценки. Не говоря уже о том, что оценки могут быть ошибочны, переменчивы и условны, нет такого явления в обществе, которое не несло бы в себе негативного содержания. На этом основании можно уничтожить любое явление, любую вещь. Однако при этом не учитывается, что сами действия и их последствия могут привести к цепи непредусмотренных, возможно, катастрофических последствий для общества в целом. Например, можно сколько угодно ненавидеть бюрократию, но её уничтожение никогда не приводило к народовластию. Лишь реальное длительное выстраданное развитие демократии может привести к постепенному соразмерному уменьшению бюрократии. Необходимость 3. на и. определяется тем, что; а) вера в то, что уничтожение негативного полюса дуальной оппозиции в сложной и динамичной ситуации, например сложившейся системы управления, той или иной социальной или этнической группы и т. д. автоматически гарантирует приобщение к комфортной ситуации, утопична и иллюзорна. При этом во имя иллюзорного мифа может быть разрушена некоторая реальность, например, уничтожены организационные центры власти, те или иные социальные и этнические группы, что влечет за собой лавину непредвиденных и разрушительных событий. 3. на и. приводит по существу к попытке воплотить утопию, что ведёт к последствиям, которые, хотя и могут породить комфортное состояние, например, ликование победителя на развалинах собственного дома, но не помешают загнать общество в инверсионную ловушку: б) решение, основанное на логике инверсии, не предполагает рационального измерения результатов, т. е. не взвешивает его негативные и позитивные последствия. Это неизбежно угрожает саморазрушением, нарушением принципа «не навреди», когда альтернативой, возможно плохой, дискомфортной реальности противополагается утопия. Сложные динамичные проблемы не решаются простыми методами, автоматизмом эмоциональных реакций. Решение, основанное на медиации, включает в себя и самокритику процесса принятия решений, чего не знает инверсия с её уверенностью в автоматизме позитивного результата эмоционального взрыва; в) зло не может быть уничтожено через избиение определенных групп людей, так как его источник — не мир, а наше отношение к миру, наша неспособность ему противостоять, противостоять энтропии. Поэтому попытки решения социальных проблем насилием обращаются в конечном итоге против насильников. Революция пожирает своих детей; г)предыдущее положение является критикой выраженного в скрытом виде представления о тожестве некоторого «А» и его негативной оценки, например, языческого отождествления греха и грешника. Подобное иллюзорное отождествление даёт основу для массового насилия, террора, терроризма и отвлекает человека от борьбы с самим собой, с собственной безответственностью и невежеством, с собственным отставанием от ставшего сложным мира; оно может дать временное эмоциональное удовлетворение, снятие напряжения, но вовлекает в гибельный круговорот реальных самоубийственных событий, так как возвращается к языческому поиску реального зла «вне себя». Опасность нарушения 3. на и. — в его соблазнительной легкости, в том, что «всё просто», не требуется ни ума, ни знаний. Надо лишь силой восстановить попранное злом «естество». 3. на и. открывает путь медиации и сам является её результатом, ориентированным на конструктивный поиск путей выработки решений, а не только на результат. Он основывается на суждении типа: «Если А дискомфортно, то следует искать путь, ведущий к исчезновению дискомфорта на путях целостного освоения А., т. е. превращения его в мою собственную личную проблему, подлежащую разрешению, через совершенствование А в единстве с целостным развитием деятельности субъекта, страдающего (реально или иллюзорно) от А». 3. на и. не имеет абсолютного значения. Он не распространяется на инверсию как психологический импульс, на простые относительно статичные системы, постоянно повторяющиеся апробированные варианты жизни и деятельности, а также на те ситуации, где одна из сторон уже вовлечена в конфликт без всякой возможности его мирного разрешения, когда речь едет о защите существования от непосредственного насилия. Однако и в этих случаях 3. на и. должен постоянно рассматриваться как желаемый идеал, как гарант от превышения права на необходимую оборону. Э. на к. требует постоянного развития медиации.



ЗАТРАТНЫЙ МЕХАНИЗМ — элемент псевдоэкономики, понятие, возникшее в советской экономической науке, констатирующее противоестественную для хозяйственной деятельности ей оценку не по результатам, а по затратам труда, материалов, денег, фондов х т. д. Такой показатель как валовой продукт, вал в искаженной форме является конкретным воплощением такой оценки. Трудности преодоления этого механизма заключается в доэкономическом характере хозяйственный отношений, в самоценности зафиксированного традицией неизменного трудового акта, в равной ценности всех его ритуализированных элементов. Поэтому контроль за неизменным трудовым актом, за выполнением программы воспроизводственной деятельности, заложенной в государственной собственности, легче осуществить через контроль за натуральными затратами, за валом, как абстрактным их совокупным выражением. 3. м. мешает обеспечить рост и развитие, требующие переноса внимания на взаимопроникновение затрат и эффекта. 3.м. может быть преодолен лишь в результате рассмотрения затрат как средства, а не самоценности. Это требует оценки эффекта труда через механизм рынка и торговли. ЗЛО — противоположность добру, составляет с ним дуальную оппозицию, полюса которой находятся друг с другом в состоянии амбивалентности. Оно всегда — гипоцентр. Вектор конструктивной напряженности всегда вдет от 3. 3. - импульс, отталкивает от себя субъекта воспроизводства, придаёт ему активность, направленную на противоположный полюс, т. е. на добро. Истоки оппозиции 3. и добра вдут из самых древних пластов культуры, которая создавала простые ориентиры, формировала повышенный резерв страха, чтобы предохранить человека от значимого уклонения от оправдавшего себя опыта, от опасности существенной новизны («там, где новизна, там и кривизна»), от всего необычного, от опасности необычного в обычном. 3., понятое как персонифицированная внешняя сила, результат фетишизма. 3. - лишь полюс дуальной оппозиции и, следовательно, некоторая иллюзорная характеристика, одно из определений собственного «Я», т. е. некоторая попытка самокритики, точнее попытка её избежать, экстраполируя свои негативно оцениваемые черты на внешнего субъекта, на козла отпущения. 3. по самой сути вызывает дискомфортное состояние; 3., реально или потенциально, существующее или иллюзорное, — угроза существованию. 3. даёт импульс активности, оно движущая сила социальных действий, но, возможно, и паника, капитуляция перед вызовом истории, разрушительная антимедиация. В некоторых культурах оппозиции добра и 3. могут принять форму абсолютного их противопоставления, отрицания их взаимопроникновения, что противоречит сути. дуальной оппозиции. Отсюда манихейство, абсолютизация инверсии. При этом 3. синкретически не отчленяется от его субъекта, источника козней, капризных или даже зловредных сил вне человека, от оборотней. 3. рассматривается как субстанция-субъект, как реальная сила, активно, не на жизнь, а на смерть сражающаяся со светом, с Правдой. 3., например, в понимании Солженицына, комическая сила, принимающая образ идеологии, которая охватывает и поглощает, или по крайней мере может поглотить большую часть человечества. При этом у него особенно ярко видна фольклорная основа З. В этом типе культуры оно подчиняется своеобразному закону абсолютной текучести, т. е. порча, одержимость может охватить любого человека, включая и воплощение высшей Правды, например царя (идея подмененного царя), заразить видимый мир. Манихейская трактовка 3. существенно отлична от христианской, которая отделяет 3. от его носителя и пытается спасти человека от его собственного 3. Манихейское представление о 3. стимулирует озабоченность поисков той видимости, за которой прячется якобы реальное 3. Им могут быть соседние племена, начальство, колдуны, ведьмы, царское самодержавие, революционеры, либералы, вредители в деле строительства царства Правды и справедливости, бюрократы, империалисты, сионисты, евреи, масоны, буржуазия, этнические группы, отождествляемые со спекулянтами, мелиораторы, продавцы, члены партии, интеллигенция, кооператоры и все, кто угодно. Всё реальное 3. результат козней определенных людей-оборотней: плохая экономика — результат деятельности экономистов, дефицит — вина спекулянтов, разложение молодежи результат козней Запада, радиоголосов и т. д. В качестве объекта 3. могут выступать и те или иные вещи, например, водка, узкие брюки, рок, видео и всё, что угодно, всё новое, непривычное, и, следовательно, для традиционного сознания дискомфортное. Сама мысль, её беспокойная суть может рассматриваться как реальное 3. Для языческого сознания 3. «подстерегает человека везде. Эманация зла исходит от упырей, но сама зловредная сила, носимая ветрами, бесформенна, бестелесна и невидима» (Рыбаков Б.А. Язычество древних славян. М., 1961). В этой ситуации принадлежность к тем или иным профессиям, социальным, этническим группам может в моменты массового возбуждения стать опасной. Некоторые персонажи Горького развивают идеи, что «толстенькие человечки — главные греховники и самые ядовитые насекомые, кусающие. Французы удачно называют их буржуа… Они нас жуют и высасывают» (Мать. 1906–1907). Еще Аввакум рассматривал толстых как носителей греха.



В качестве субъектов 3. могут рассматриваться не только ближайшие родственники, но и собственная личность. Отсюда самооговоры на процессах ведьм, на политических процессах времен большого террора. Сам этот постоянный поиск оборотней 3., которые мешают жить в покое и довольстве, выступает как постоянный результат страха перед антитотемом, отпадением от тотема, означающим гибельный инверсионный переход в царство 3. и ошибочное приобщение — партиципацию к антитотему, к оборотню, способному «отводить глаза», маскироваться под друга, под своего и т. д. Чтобы избежать этой смертельной опасности, надо постоянно разоблачать оборотней, срывать с них личину, чем заняты особые профессионалы, например идеологи, некоторые журналисты, а также особо одарённые представители из народа (донос). Формированию представлений об оборотнях присущи определенные закономерности (антисемитизм). Вера в абсолютную текучесть 3., в его способность перетекать в любую видимую реальность несовместима с представлениями о личной вине, о личной ответственности. Она требует от человека не столько точного выявления границ постоянно перетекающего 3., сколько уничтожения всей заряженной области, наподобие того, как уничтожение тараканов требует опрыскивания ядом всей области возможного их пребывания, а не поиска и опознания подозреваемого и тем более установления вины, меры личной ответственности каждого и индивидуального соразмерного приговора. Отсюда погром, терроризм, где выбор жертвы определяется некоторым видовым признаком, который, впрочем, может оказаться мнимым. Например, при избиении кулаков, буржуазии и т. д., «борцы за Правду» никогда четко не следуют за ими же провозглашенными критериями, отличающими носителей 3. от носителей добра. Рост дискомфортного состояния в результате представления о росте 3. может породить косу инверсии с катастрофическими последствиями. Ответом на это может быть массовый террор, где конкретная жертва всего лишь случайность, необходимая для выполнения соответствующих разнарядок жертвенных актов. В культуре, тяготеющей к либерализму, 3. рассматривается не как субстанция-субъект, но как отсутствие добра, как результат недостаточной позитивной активности человека, результат слабого диалога, результат недостаточного развития механизма взаимопроникновения полюсов. По Августину, 3. - недостаток добра. По Эриугену, Григорию Нисскому, 3. ничто. По Ницше, 3. так же необходимо, как и добро. Здесь проблема 3. рассматривается как внутренняя для человека (Внешнее и внутреннее), превращается из разоблачения козней оборотней в проблему личной ответственности и личного саморазвития. По Соловьеву, мир, ледащий во зле, — «недолжное взаимоотношение тех же самых элементов, которые образуют и бытие мира божественного» (Соч. 1969. Т. 2. С. 123), т. е. зло приближалось к представлении о дезорганизации. Эти подходы несовместимы с традиционализмом, с его верой во власть внешних сил над человеком. В обществе, где решение важнейших проблем происходит на основе постоянного поиска массовым сознанием оборотней, которые виновны во всех бедствиях, остаётся справедливой точка зрения, что «дьявол начинается с пены на губах ангела, вступившего в битву за добро, за истину, за справедливость, и так шаг за шагом, до геенны огненной и Колымы… Страшен дух ненависти в борьбе за правое дело» (Г.Померанц). В основе этого явления лежит вера во всесилие 3. в мире, что порождает пренебрежение к нравственным основаниям средств в борьбе за Правду, в пренебрежении в пылу борьбы тем, что, собственно, является альтернативой конкретному злу, например бюрократизму, предпринимательству и т. д., которые рассматриваются как реальные субъекты зла.



ИДЕАЛ — фокус системы ценностей, гиперцентр нравственного идеала (суб)культуры, личностной культуры, эмоционально и интеллектуально нацеливающей личность, общество на его достижение. И. совпадает с одним из полюсов исторически сложившейся дуальной оппозиции, например, с Правдой в ущерб кривде, с социализмом в ущерб капитализму я т. д. Воплощение И. при определенных условиях может стать основой объединения значительных масс людей, социальным интегратором, цементирующим общество. При анализе И. на первый план выступает дуальная оппозиция, постоянно возникающая между И. и представлениями субъекта о реальности. Она воспринимается как нравственная, эмоциональная напряженность, которую необходимо ликвидировать, задача, которую нужно решить, т. е. подтянуть реальность под И., либо изменить И., либо и то и другое одновременно. И. может носить абстрактный характер. Однако люди могут быть мало озабочены этим, и подчас величайшие события мировой истории вдохновлены крайне туманным И. Это открывает возможность инверсионной ловушки, создает возможность для крайностей в принятии решений. И., однако, в той или иной форме всегда конкретизируется, т.e. прорабатывается через все бесконечное поле накопившихся социальных проблем, т. е. власти, собственности, раскола, экономического подъёма и т. д. От степени этой концентрации, глубины интерпретации зависит не только возможность реализации И., но выявление его жизнеспособности, степени его утопичности, а также того, не скрывается ли за И., например либеральным, в действительности другой, например соборный И. и т. д. Социальная значимость И. определяется его массовой социальной базой. Чем ниже уровень багажа накопленной срединной культуры, тем сильнее инверсионный рывок к И. При этом результат может оказаться не только экстраполяцией древних идеалов на неадекватную ситуацию, но и попыткой существенно «перехлестнуть» древние образцы, отдаться не столько ему, например идеалу сельской общины, сколько логике, лежащей в её основе, в данном случае — логике уравнительности. Тем самым могут быть созданы химерические социальные отношения, например формы обобществления имущества, скота и т. д., дезорганизующие общество, рождающие отчуждение, создающие псевдоколлективистские, псевдообщинные формы жизни, где общиной должно стать всё многомиллионное общество, и т. д. Это нарушение социокультурного закона, т. е. реализация нефункциональных отношений, столь не похожих на древние образцы, но, тем не менее, они Являются крайним результатом И. уравнительности. При этом полученный результат отягощен по крайней мере двумя факторами, т. е. инерцией логики уравнительности, не корректированной в должной степени культурным опытом социальных изменений в необычных для этого И. условиях, а также попыткой правящей элиты в той или иной форме истолковывать, скорректировать воплощение И. в соответствии со своими представлениями о решении медиационной задачи.



ИДЕОЛОГИЧЕСКИЙ ФЕТИШИЗМ — представление, что развитие общества определяется господствующей идеологией и что для изменения существующего порядка необходимо сменить идеологию, например, марксизм на православие. И. ф. — вера в возможность изменить массовое сознание посредством навязывания идей пропагандой и насилием вопреки исторически сложившемуся содержанию сознания. Это иллюзорное представление, как и вера в Моисеев жезл, пришло от древних представлений о полной зависимости человека от высших сил, от своеобразной иллюзии народничества, налагающей запрет на предположение, что идеология может сохранить господствующее положение, лишь имея корни в массовом сознании. При этом И.ф. рассматривается как некоторая субстанция-субъект, носитель мирового зла. Различные формы идеологии при господстве И.ф. могут считаться по манихейскому принципу абсолютно противостоящими друг другу воплощениями мирового зла и высшей Правды. Влияние идеологии на менталитет, на массовое сознание эпизодично и ограничено. Его можно проследить в феномене импринтинга, в формировании гибридных идеалов, а также при истолковании сложившихся представлений, например, при переводе представлений традиционного сознания, сельской общины на язык науки. Изменение массового сознания под влиянием идеологии происходит на весьма поверхностном уровне и в той степени, в какой это позволяет менталитет. Идеология пытается убедить человека в том, что его менталитет, представление о мире реализованы, воплощены в жизнь или неизбежно будут воплощены в данной государственности, под руководством определенных групп людей, партии, правящей элиты. На шестом этапе (застойном) второго глобального периода И.ф. пришел в упадок. Это выразилось не только в развитии разномыслия, но и в том, что правящая элита стала требовать от людей лишь внешнего соблюдения идеологического ритуала, позволяя иметь свое мнение. Это подготовило крах И.ф. при переходе к последнему этапу, преобладание иных форм фетишизма.



ИДЕОЛОГИЯ — защищаемая государством псевдокультура, формирующаяся при участии профессионаловидеологов и имеющая целью ответить на распад консенсуса, ставящего под угрозу возможность решения медиационной задачи особыми идеологическими методами. Потребность в И. возникает в ситуации, когда в разных значимых для интеграции большого общества — группах складываются стойкие различия в логике осмысления явлений. Например, в обществе может существовать значимая группа, которая склонна решать проблемы, резко противопоставляя друг другу полюса дуальных оппозиций, Правду и кривду, следовать в существенных случаях инверсионной логике. Одновременно может существовать группа, которая склонна решать проблемы посредством медиации. Группы могут по-разному расценивать суть большого общества, пути решения медиационной задачи. Одни группы могут стремиться к той или иной версии синкретической государственности, тогда как другие — формировать гражданское общество, где на первый план выступает ответственная, инициативная, компетентная личность. Дело может быть осложнено существованием заколдованного круга, т. е. ситуации, когда действия каждой из групп вызывают дискомфортное состояние у другой. В этой ситуации дискомфортное состояние может привести к катастрофической дезинтеграции общества. Потребность в И. возникает при переходе от локальных миров к большому обществу, при, формировании медиатора, при возникновении раскола, т. е. когда, невозможно «напрямую», прямо и непосредственно соединить массовое догосударственное сознание с реальной государственностью, когда государственность требует для своего существования соответствующего комфортного мифа. Для его формирования нужны культурные предпосылки, определенный. уровень утилитаризма, который позволяет отказаться, хотя бы некоторому меньшинству, от представлений о естественной самоценности культуры. Это открывает возможность критического, даже циничного отношения к ценностям культуры, оценки субкультур как объекта манипулирования. Только это позволило сформировать гибридный идеал. парадоксальным образом соединяющий, отождествляющий различные противоречивые, даже враждебные ценности в единое синкретическое псевдоцелое. Такое слияние возникает на основе метафорического мышления, возможности хотя бы одной части общества рассматривать И. как некоторую метафору, тогда как другая часть общества может принимать её за «чистую монету», т. е. за нечто естественное, за то, что создаёт комфортное состояние. Тем самым, например, открывается возможность убедить массовое сознание, что государственность в действительности — лишь преходящее средство формирования идеальной общины, царства Правды, что оно существует лишь постольку, поскольку его делает необходимым борьба с оборотнями. Одновременно производится попытка убедить локальное сознание в том, что большое общество — в действительности — большой локальный мир, некоторое большое братство традиционного типа. И. выступает как способ завуалировать нарушение социокультурного закона, как акт согласия общества на приспособление к существующему социокультурному противоречию, к расколу, как парадоксальная попытка общества, правящей элиты приостановить рост дискомфортного состояния в результате осознания обществом, его частью этого обстоятельства. И. можно рассматривать как одно из ярких проявлений социокультурного закона в крайне сложной ситуации. В И. воплощается способность общества наполнить содержание культуры, определённых её фрагментов любым содержанием, вплоть до химер, соответствующим ценностям массового сознания, при одновременной неспособности изменить социальные отношения, которые, в отличие от содержания культуры, не могут меняться произвольно. Социальная функция И. - скрыть неспособность общества к преодолению несоответствия между утопиями массового сознания и реальными социальными отношениями, избежать краха этих отношений в результате выявления этого несоответствия. Задачи И. заключаются в том, чтобы постоянно обеспечивать приток социальной энергии в распоряжение медиатора, государственности. Это делается, в частности, посредством формирования образа врага, опасностей, спасение от которых гарантируется приверженностью государству, «разоблачением» оборотней, постоянной поддержкой некоторой манихейской картины мира, соответствующей внутренней политике и одновременно существенно не расходящейся с представлениями массового сознания. Тем самым поддерживается партиципация к власти, энергия ненависти народа к врагу. Причем, «чем непонятнее зло, тем ожесточеннее и грубее борются с ним» (Чехов А.П. Верочка). Это достигается посредством различного рода моральных стимулов, апелляцией к ценностям, к необходимости братских отношений со всеми проживающими в этом государстве ради достижения общих целей и т. д. Это делается посредством обращения к идеям общего и личного блага в соответствии с уровнем развития утилитарных ценностей в массовом сознании. Задача И. становится крайне сложной в условиях господства циклических типов социальных изменений, когда массовое сознание периодически переходит от одной крайности к противоположной, что препятствует решению медиационной задачи. Сложнее становится убедить изменившееся массовое сознание, перешедшее от поклонения тотему-вождю, который всех равнял, к ценностям своих локальных миров, что государственность как раз является проводником этих новых и одновременно извечных ценностей. И. при переходе от одного этапа к другому мечется между, с одной стороны, опасностью отпадения государственности от капризного массового сознания, что создает предпосылку стремления к непосредственному административному обеспечению интеграции, с другой стороны, опасностью партиципации, обращения к ценностям массового сознания. И то и другое грозит крахом государственности: первое в результате роста враждебности к государству как фактору дискомфортного состояния, а второе — в результате подчинения государственности массовому сознанию, не прошедшему школу государственного управления. При переходе от этапа к этапу И. постоянно движется между двумя утопиями, т. е. между основным заблуждением интеллигенции и основным заблуждением массового сознания. На седьмом этапе обоих глобальных периодов обычные инверсионные переходы одновременно перекрывались инверсией, связанной с переходом одного глобального периода в последующий, что делало задачу И. особенно трудной (см. Соборно-либеральный идеал). И. должна решать задачу обеспечения некоторой основы для выработки эффективных решений во все более сложных условиях. В противном случае, при достижении обществом определенной сложности, она не сможет обеспечить воспроизводство государственности. Поэтому И. тяготеет к науке, даже вопреки опасности её логики для решения медиационной задачи. (Наука, профессионализм). Наука постепенно превращает И. в предмет своих исследований. В частности, возникает задача анализа разных форм И. как носителей различных систем модальностей. Научный анализ И. ведёт к разоблачению её тайны, что несёт в себе угрозу И., её функционированию. Но и при этом И. не может обойтись без науки как средства достижения своих целей, что делает отношения между ними сложнейшей проблемой. При этом остается открытым вопрос о формировании научной И., т. е. И. на научных основах. В отличие от прошлого, когда подобный тезис выступал как некоторый идеологический «ход», лишенный научного содержания, он может стать реальностью, если наука сделает своим предметом реальное массовое сознание и реальные пути решения медиационной задачи. Инверсионные колебания массовых настроений заставляли И. постоянно следовать за собой. Во втором глобальном периоде удалось избежать двух национальных катастроф, которые имели место при аналогичных переходах к новому этапу в первом глобальном периоде. Несмотря на то, что И. формировала комфортное состояние на каждом этапе, вопреки постоянным колебаниям массового сознания, тем не менее, во втором полупериоде существовало, хотя и колеблющееся, но тем не менее ощутимое осознание тайны И. Этому способствовал рост остаточного дискомфортного состояния, что выражалось прежде всего в обвинениях И. во лжи. Они признаны самой И. на седьмом этапе («перестройка»), что может быть симптомом коренного инверсионного изменения её парадигматических оснований, перехода к третьему глобальному периоду. Если И. второго периода является инверсией, противостоящей господствующему нравственному идеалу первого глобального периода, т. е. торжеством вселенской Правды, инверсионно сменившей Правду национальной идеи, то И. третьего периода может вернуться к господству нового варианта национальной идеи. И. третьего глобального периода формируется сегодня.



ИЕРАРХИЯ — важнейший организационный принцип сложных систем, включая общество. Ее формирование определяется необходимостью обеспечить возможность управления системой в целом и на всех этажах, например большим обществом, при одновременном сохранении нагрузки на каналы информации в допустимых пределах, превышение которых снижает возможности управления. Этот процесс составляет один из аспектов роста разнообразия общества. Каждый из уровней управления представляет собой определенную социальную группу, которые а целом на определенном этапе развития общества могут составить костяк сословного общества. Формирование сословий сталкивается с противодействием, с культурой, тяготеющей к уравнительности, к двухэлементной модели общества. В таком обществе И. стимулирует возникновение дискомфортного состояния, может вызвать вечевой бунт, антимедиацию. И. может быть снята в процессе развития демократии, т. е. способности гражданина нести реальную ответственность на каждом уровне управления, включаться в процесс принятия решений. Уничтожение социальной И. без соответствующего развития ответственности личности равносильно ликвидации разнообразия, точек роста, что означало бы развал общества. ИЗБАВИТЕЛЬ — персонифицированное воплощение Правды; может быть перенесено на реальную личность, которая возводится в статус тотема, его потомка, «природного» царя и т. д. (например, на Пугачева, якобы знающего путь в царство Правды и способного повести туда народ). Человек, способный воплотиться в образ И., может претендовать на роль первого лица в большом обществе и реально стать им. Однако удержать этот образ, играть соответствующую роль, находясь на вершине власти, возможно, лишь ограниченный промежуток времени. Это объясняется тем, что попытка воплотить утопию неизбежно вызывает через некоторое время рост дезорганизации, массовое дискомфортное состояние, возможность инверсионного отпадения от И., что может получить выражение в объявлении, что царь — антихрист и т. д.



ИЛЛЮЗИИ ИСТОРИИ — результат несоответствия реальных социально-исторических процессов, открываемых в конечном итоге наукой, и конкретно-исторических культурных форм, посредством которых эта реальность осваивается большинством. Например, поиски за событиями современного мира демонов, злобных вредителей, могущественных заговорщиков и т. д. являются результатом того, что в современный исторический процесс оказались втянуты также (суб) культуры, которые пытаются истолковать явления на основе древней мифологии как результат умысла некоторого скрытого субъекта, возможно, капризного животного, опасного колдуна, магических действий соседа и т. п. Возврат к подобным представлениям в современном динамичном и сложном мире может быть результатом, как и предпосылкой, антимедиации. Она возникает как ответ на дискомфортное состояние в обществе. При этом древние представления могут переводиться на язык современной науки (псевдонауки), например, такие слова, как классовый враг, буржуазия, империализм, жидомасоны и т. д. являются новой интерпретацией старых представлений о бесах, нечистой силе, колдунах, антихристах, вредителях и т. д. Рассмотрение негативного явления как результата намеренного вредительства, происков мирового зла свидетельствуют, что представители этой субкультуры оказываются не в состоянии дать ответ на вызов истории на адекватном языке, в адекватной системе представлений и понятий. И. и. открывают путь лодям принимать друг друга за демонов, что создаёт ситуацию взаимного страха, превращения исторического творчества в избиение оборотней, т. е. самих себя.



ИМПРИНТИНГ — способность личности эмоционально воспринять новую идею, новый для неё элемент содержания культуры от источников, пользующихся у него авторитетом, например, от тотема, вождя, отца, учителя, радиокомментатора, референтной группы и т. д. И. может иметь место в определенных условиях, т. е. когда новый элемент не вступает в противоречие с уже сложившейся личностной культурой, когда он восполняет некоторый культурный вакуум, отсутствие элемента культуры, отвечающей некоторой потребности, например, знаний, мнений и т. д., касающихся того или иного конкретного предмета. Например, А может убедить Б, что В украл кошелёк. Это возможно при соблюдении ряда условий: если А авторитет для Б, если Б враждебен или равнодушен к В, или он ничего о нём не знает; если Б допускает само существование преступности и, возможно, не исключает, что кошелёк мог действительно существовать; если Б считает приемлемой процедуру объявления человека вором на основе авторитетного мнения, а не, например, судебной процедуры. Очевидно, что несоблюдение хотя бы одного из этих условий не даст И. И. - ключ к пониманию того, что одни идеи могут быть быстро усвоены широкими массами под идеологическим воздействием, например, новая интерпретация носителей зла, а другие — нет, например, требования массового овладения качественно новыми видами труда, перехода к рынку, отказа от местничества и ведомственности и т. д. Причина этого различия в том, что во втором случае попытка внедрить новые идеи сталкивается с исторически сложившимся менталитетом, с его устойчивыми интерпретациями, стойко передающимися из поколения в поколения, что исключает действия И. В первом случае И. действует в рамках менталитета, меняя лишь одну неустойчивую интерпретацию на другую. Распространение либеральных ценностей уменьшает возможности И., так как они требуют диалога, доказательств, интерпретации, соблюдения особых процедур, ориентации на некоторые принципы; например, на презумпцию невиновности. Это существенно ограничивает возможность одним словом объявить человека вредителем, врагом народа, агентом иностранной разведки и т. д. И. используется как важное средство в идеологической деятельности правящей элиты, где в максимальной степени учитывается специфика культуры различных групп населения.
Теги: Социокультурный словарь
Просмотров: 13 | Добавил: creditor | Теги: Социокультурный словарь | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar
close